Я справлюсь. Глава 24

Глава 24.
Засыпая, Маша успела подумать.
«Всё предрешено и мой отказ ни к чему не приведёт, но я стану сильной и не только в медицине. И я обязательно справлюсь, хоть дом этот и живёт своей жизнью и всё больше захватывает меня».

Маша медленно опускалась в сон, в этот яркий сон. Её мысль развивалась в сонной Маше. Спал организм, а мозг-то работал, думал, мыслил.

– Somnus. Мой яркий somnus, quid ibi videbo? Произнесла Маша на латыни.
Что там увижу? Время тихо всё меняет, не спросив меня.
Прошептала она уже по-русски, опускаясь в этот жизненно важный процесс сна, включающий несколько стадий. Целебный сон, глубокий исцеляющий не только физическое тело, но и ранимую душу, от всяких перепутанных линий в жизни. Словно, как в компьютере на жёстком диске дефрагментация, так и головном мозге происходит расширение ума, переходящее в истинный расширенный разум, где её бунтарство уже было совсем незаметным. И не просто незаметным, бунтарство её просто исчезало. Там же во сне, откуда-то пришли слова дяди Виктора.

«Мозг у нас великий выдумщик. Помнишь, Машенька? И время уносит за собой все вчерашние сомнения. Всё станет тебе понятно с каждым новым днём. Ты скоро найдёшь ответы на все свои вопросы. В нашем государстве растёт новое поколение, которое изменит правила игры без громких слов. Глаза их открываются, когда приходит срок. И ты в их числе. А жизненный путь человека для вселенной это вспышка, озарившая темноту. Наша задача, Машенька, помочь всему народу выйти из темноты. И главное спасти планету и то, что ты отдаёшь сейчас другим, останется с тобой на веки».

В голове уже сонной Маши происходит взрыв, где-то, что-то кренится, зрение почему-то вместо расширения идёт на сужение, сужается до предела и тоннелируется в одну точку. Ей это стало интересным, и она спросила.
– Ой! Что это?
Она слышит свой голос, далёкий и как бы чужой, мир летит кубарем, словно подкинутый кубик летит и перемещается, показывая свои грани по-разному. И она, словно тот кубик, врывается в туннель.
В яркий солнечный туннель, лишь на секунду была темнота, когда она входила, и сразу её ослепило ярким светом. Хоть она и во сне, но мозг захватывал и реальность ту, в которой она жила, где был спор с дядями и с отцом, или Яром. И это всё раскрылось, как бы на минутку, но быстро промелькало, как и у кубика грани и в разуме её мелькнула мысль, которая не уходила, а обретала смысл. И она мыслила во сне, как на яву, не теряя своего интереса в медицине.

«Как там папа? Он конечно виртуоз, да ещё, какой, в своей хирургии, хоть в кардиохирургии, хоть в нейрохирургии, но мне его работу так хочется посмотреть. Поприсутствовать. Несомненно, я бы новое увидела и познала. А дядя Виктор меня спать уложил. Мне надо проснуться. Проснуться и идти в клинику наперекор всем. Хочу посмотреть папину операцию. Проснуться!».
Думала Маша, продолжая лететь в солнечное пространство.  Она силилась проснуться, но ей не удавалось. Она по-прежнему оставалась в том же состоянии и перемещалась, и уже не осознавая себя, не зная, в какой она реальности. И спросила.

Я хоть существую?
Несется её мысль и, передавая путь уже новой мысли. Почти, как тогда, когда дядя Витя показывал мне бесконечный космос.
Боже! Ты действительно прекрасен, ты един и множественен. И что говорить, чтобы разделить того, кто един и множественен? Нет и нет, и нет.
Это великолепие! И это всего лишь малюсенькая часть Всевышнего, что я вижу вокруг. Всё это сила мысли Разума, всё создано его силой мысли. И всё едино и боги, и природа, и люди. И я существую! Существую?
Конечно же, я существую, хоть я не вижу себя, но я везде, в этой прекрасной безконечности.
Святый боже! Ты светел и ясен. Боже, Ангел мой, имя твоё сила и жизнь, и это всё, чем я живу и чем я дышу, я дарю тебе то, в чем есть и я. Как же здесь дышать легко!

Мысли сами летели у Маши, все, что видела вокруг себя, она впитывала в себя, осознавая, что Слава Разума ведёт Землю ввысь. И услышала голос.

– Сюда, смени направление, юная богиня. Мы ждём тебя, лети по спирали.
– Кто меня зовёт?
Спросила Маша, ответа она не услышала, но направление увидела, вошла в спираль, и в первом круге стало шумно, затем наступила тишина, но недолго пробыла она в тишине. И почему, она не успела осознать, многоголосый гул ей уши заложил. Слов было много, но она их не разбирала. Пролетев по третьему кругу спирали шум стих и она отчётливо услышала чёткие слова. Маша знала их, они были из книги дедушкиной библиотеки. Читая книгу, они, как бы и не запомнились, просто прочитала, как сказку. она даже не запомнила название книги, кто автор.
А какая разница. Думала Маша. Я многое, что читала и в дедушкиных записях, и в книгах, и многое не воспринимала. К чему? Разве можно всё запомнить? А здесь звучало ясно, красивым женским голосом.
 
«Дочь бесконечности, красавица младая, в пространстве светлом, стояла, призадумавшись,  смотрела в жизнь явную.  Распространив энергии стихий, подумала, какую из причуд отправить в явь, чтобы не напрасен был труд стихий, а роскошь для  человечества и для природы лад. Сама бы опустилась в Явь, саму себя и всё, чем была богата, всё людям отдала бы. Да, кто оценит её высокий Дух? Человечество с мученьем переносит всякое касание вечного. Человечество страшила атака этого эфира, любви обильной пламенем искря, или бурным потоком, ливневого дождя, где абсолютное звучание песнь волны и ветра, воркующей природы под лучами солнца, само дыхание земли, что видно, как земля дышит. Огонь спустился светлым именем, коснулся человеческих сердец. Не многие смогли поймать то пламя вечности любви, подняться в нём в высокой жизни в мире. Померкли мысли солнца в них, под натиском в невежестве ума. Мира всем, мира! Младая дева, богиня Кумир-Навь стихии посылает, Берегиня укрывает ....

Дальше Маша не услышала, она уже пролетала последующий круг, ворвалась в тишину, следующий круг она летела в тишине. И так летела, пока не опустившись, замерла, ощутила под ногами мягкую, чуть прохладную траву.  Пошевелила пальцами ног, ожидая продолжения её движения, как  услышала новые слова.

– Вот ты и на месте, открой глаза, отчего ты их так сильно зажмурила.
– Ох. Вот это да! Я, где? Произнесла Маша, открывая глаза, продолжила. Они сами у меня закрылись, так быстро несло меня, что сердце моё замирало.

Маша огляделась. Она находилась на плато, оно было не большое, но всё в цветах и в зелени травы. Вдали виднелся сад, а нём цветущие деревья. И там,  в глубине деревьев стоял дом. Дом не дом, а скорее дворец, такой сказочный дом, такие дома рисуют на картинках для сказок. Высокие колонны, увенчанные башенками с блестящими крышами, и колонны увивали цветущие лианы, и поднимались высоко, под самые башенки, и там венком вокруг раскрытыми бутонами на все стороны вокруг отклонялись. И башенки, как в тарелочке цветов находились, словно из цветов вырастали. А в середине сам дворец. Это плато соединялось с садом и дворцом, мостом. Мост казался таким лёгким, словно из серебряной проволоки сплетён.

– Ну, что же ты застыла? Переходи по мосту к нам, мы ждём тебя.
Маша шагнула, прошла по мосту, над рекой, что водопадом льётся из-под двух колон. 

– Ох! Вот, это красота. Фууухх! Выдохнула Маша. От такой красоты можно и захмелеть. Аромат-то какой. А я в простом халате и босиком в такой красоте. Где же я?
– У нас в гостях. Услышала она ласковый мягкий женский голос.

Маша повернулась на голос и увидела женщину  в белом платье с едва заметным оттенком розового, с широкими расшитые вышивкой рукавами. Может быть, свет яркого солнышка подсвечивал её, что белое платье казалось с оттенком розового. На грудь перекинута коса из светло-русых волос, с головы опускалась накидка-вуаль, также бело-розовая, закрывала плечи и спускалась назад на спину, и была длинная, как и платье. На голове поверх накидки-вуали был кокошник, походивший на корону, плетёный серебряной вязью рун с голубыми камешками, словно росинки.

Маша в удивлении смотрела на эту красоту, затем посмотрела на себя, на свои босые ноги, на простой свой халатик, который совсем померк в этой красоте

– Вы кто? Удивлённо спросила Маша. А в мыслях её неслось.
«Какая она красивая, и вуаль её не скрывает и не портит, наоборот, придаёт красивый блек света яркого в голубовато розовом отражении. И кто она?»

– Здравия тебе, Мария.
– Здравствуйте, или как сказать? Мира вам!
– И тебе мира, девочка наша, давно тебя ждали. Ты устала, садись вот в это кресло. Женщина протянула руку и потянула Машу за собой, подводя её к столу, продолжала говорить. Я Берегиня, а это, знакомься ещё, наша прелестная богиня Кумир-Навь.
– Боже ж, ты мой! Мамочка моя! Как в сказке. А я читала книгу о Кумир и там описано вот так. И волосы подкрашены солнышком в золотистый цвет, и платье из цветов. Да, Боже ж мой! И очелье, диадема солнечная сияла. Поверить не могу, я попала в сказку? Матушка Берегиня? Матушка Кумир?

В удивлении продолжила Маша таким голосом, что едва не задохнулась от прилива чувств.

– Какие вы молодые. Почему? А я представляла Матушек намного старше. А здесь ....  А может, я сплю?
Это сон?
– Нет. Не сон, мы встречу с тобой организовали, чтобы преподнести тебе подарок. Пора тебе свою мощь наращивать.
– Оооох! Наконец-то я увидела Матушек. Папа всё твердил, что Матушки мне помогают. Это так? Вы помогаете?
– Своих кровных, не бросаем. Этот закон старше звёзд. Ответила богиня Кумир. Садись, испей нектара из моих цветов. Он вкусен и полезен, и тебе для восстановления.

Маша села в кресло, за стол, покрытой красивой скатертью, а на ней стояли фарфоровый чайный сервиз и фрукты в вазочках, в бокалах, что-то искристое похоже на янтарный мёд, когда его переливают ещё тёплый после откачки, он также искрится на солнце. Перед ней сидели две богини.

«Ангел мой, Боже! Как мне их называть?» Думала Маша.

– Называй нас, как и прежде, Матушками. Ответила ей Кумир.
А матушка Берегиня, взяв бокал со стола, протянула его Маше, а Маша взяла бокал из рук Матушки, произнесла.
– Благодарю тебя, Матушка. Я действительно испытываю жажду.

И подняла бокал, поднеся к губам, сделала глоток, другой и третий. Она почувствовала, как живительная влага вкусная и ароматная наполняет её силой.  Немного терпкий вкус сменился, на губах её, сладким послевкусием свободы и победы. Какие-то процессы проходили в её организме. А вот какие, она не знает. Но, действительно ей стало хорошо и свободно, словно она вырвалась из клетки, и ей казалось, взмахни она руками, и взлетит.

– Как вкусно, и послевкусие необъяснимо, но мне понравилось, я просто лечу, парю, хоть рядом с вами сижу.
Кумир Навь встала со своего кресла, встала позади Маши, положив ей свои руки на голову, произнесла.

– Это тебе пригодиться. Ты проектируешь будущее, энергии света идут мощные. И настолько мощные, что не каждый сможет их принять, применять осознанное проявление. Процесс желаний для жизни будущего своего и для народов в гармонии и в благости, но сейчас более всего надо народу помочь, чтобы прошли индивидуально, и в то же время были в общем единении. Проецировать энергии свет, мира согласия и принятие,  изменяя в себе мировоззрение, чтобы получался энергообмен, и усилилась общая сила в проекции в строительстве нового мира. Тебе понятно будет, как только ты сама вольёшься в эти энергии, но они уже в тебе. Ты увидишь, как миры начнут меняться. Есть мир ваш, он старый, и есть мир новый, он тоже ваш. Миры эти слоёные, лежат друг на дружке. Как страницы в книге. Иногда они проступают. Чёрная скала на полюсе. Это, так называется, дыра или прозор. Место, где страницы слиплись и порвались. И через эту дыру, что-то сочится.  Иногда  просто энергии, странные явления, иногда люди, звери, техника. Это дыра связана с вашими прозорами, что глубоко под вашим теремом, и ты их берегиня.

– Я? Но почему?
– Тебя назначили. Тебе предложили и ты согласилась. Твой терем закрыл свои прозоры и многие в вашем мире. Скала на полюсе не просто дыра, она сканирует, ищет что-то.
– Что ищет?
– Что именно, это загадка для человека. Он сам должен разгадать её, но чаще всего она хватает одиноких уставших, отчаявшихся, или наоборот. Тех, кто в момент стресса или ярости, криков в душе, «Да пропади всё пропадом»  попадают туда, где для него исправить сложно. Это и есть зов.
– Зачем? Почему?
– Это Высший род так сотворил. Для благо самого человека. Человек должен найти выход. Есть гипотеза, что мир изменится, и человечество всё же само разберётся, нужно ли ему это.

– Не знаю, разберётся ли! Но у меня есть искра веры, что человек выиграет эту схватку. Произнесла Маша.
– Выиграет. Согласилась Матушка и спросила. Ты какая была перед бурей, перед грозой? В лесу? На арке?
Маша вспомнила пустоту, тоску, ощущение непонятное, что-то её звало, может душа хотела куда-то ещё, посмотреть попутешествовать.
– Возможно и так. С тех пор, как поселилась в этом доме, много непонятного для меня было и всё ещё происходит.
– Ну, вот скала это услышала. Тебя же не раз влекло на север во сне? Ты уже встречалась с Матушкой Магощь, только ты не запомнила.
– Да, припоминаю, с какой-то Матушкой я разговаривала. Но всё равно не поняла, как будто один вопрос на миллион ответов. Осознаю, уже, эгоистические энергии не смогут выжить, они просто растворятся. Конечно, нам далеко до божественного мира, его ещё надо построить, но многое отпадёт само собой, чем так дорожил человек, без чего многие обходились. Это я тоже осознаю.

– Так и есть. Люди все по-разному это понимают. Кто говорит это машина, сломанный механизм, кто говорит, это живое существо, древнее и не понятное. А кто-то говорит, это бог, который болен. Но факт в том, что мы все здесь, а не там. Я думаю, что все, кто хоть, что-то понимает, делает вид, что все нормально.  А у тебя руки целебные, ты можешь излечивать ими болезни.
– А что сейчас со мной будет?
– С тобой всё будет хорошо. Произнесла уже Берегиня. Ты поспешишь спасать свою любовь. Но, ты не пугайся. Тот мир не любит, когда его боятся.
– Какой мир?
– Какой ждёт тебя. Ты главное не скрывай. Неконтролируемая сила здесь хуже всего. И никогда не показывай, что ты поняла. Мир всегда найдет, чем тебя удивить и бывает что самым неприятным способом.

– Меня ждёт, что-то очень неприятное? Опасное? Маша чувствовала щекотание на затылке, Кумир ещё держала свои руки на её голове.

– Опасное? Нет, скорее будет приятное. Возможно, вначале будет неприятно. Для тебя у меня есть сюрприз, он тебе будет часто помогать в твоих действиях. Когда-то и отцу твоему открывали. Теперь твой черёд наступил.
Матушка Берегиня завернула широкие рукава выше локтя, оголяя красивые руки. Маша видела чистые красивые руки от пальцев до локтя, и вдруг на них выступил узор. Узор засветился голубоватым светом и состоял он из рун. Они, как будто были вплавлены в саму кожу, и светились сквозь кожу.

Богиня Кумир отошла от Маши и села вновь в кресло, с улыбкой смотрела на Машу и продолжила пить чай. А Берегиня взяла, Машу за запястье обеих рук, и у Матушки на локтевых сгибах, там, где обычно берут кровь из вены, ярко вспыхнули руны. От них потёк свет, перетекая по другим узорам, и переходил на руки Маши. И свет стал концентрироваться на руках Маши в таких же местах, как и Матушки. Она почувствовала жжение, не сильное, вполне терпимое, такое, как будто на кожу ей приложили монету из морозилки. Маша в удивлении смотрела на это действие, которое длилось меньше минуты, и когда свет погас, Маша увидела на своих руках точно такой же узор из рун, как и Матушки. Они светились ярко, а у матушки были чуть бледнее, и пока Матушка опускала рукава, свечение исчезло.

А Маша, всю процедуру ошеломлённо смотрела, как узоры перетекают к ней и не могла выговорить ни слова, лишь коротко вдыхала в себя воздух, затем выдохнула из себя весь воздух, и глубоко вдохнула.

– А это..., это...,  что это?
Спросила Маша, уже чуть позже, отошедшая от удивления. Узор у Маши тоже уже не светился. Рисунок у неё, как бы, в печатался в кожу. И стал незаметен, лишь только линия этого всего узора оставалась, но вскоре и она исчезла.
– Эти знаки и руны, Мария, они помогут тебе в твоих намерениях чистыми помыслами, в лечении. 
А теперь встань и осмотрись, посмотри и запомни это место, где ты находишься сейчас. Позже тебе это пригодится, когда тебе нужно будет увеличить свою силу талантов, ты вспомнишь это место, оно протянет к тебе свой свет.

Маша встала и прошла от стола к краю поляны с садом, за садом открывался простор. Она увидела, что до самого горизонта простирались холмы, которые от самых подножий и до вершин были сплошь покрытые причудливыми террасами разных форм – полукруглые и извилистые. И что-то отражало солнечные лучи, которые преломляясь и переливаясь, создавали впечатление, будто над долиной парит яркое, радужное сияние с множеством крохотных отблесков и вспышек. Эти вспышки были частыми и уходили вверх, распространяя свой яркий свет, а он куда-то исчезал. Как будто доходил до черты, или как бы сказать, до оболочки и сквозь неё просачивался, уходил и тут новый взрыв света нарастал.

– Ох, ты! Вот это красота. – А это что?
– Свет. Услышала она ответ и сзади подошла Берегиня, обняла её со спины, положив руки на плечи Маши.
– Просто свет?
– Нет. Здесь не просто свет, здесь сложное сотворение. Хитроумное и замысловатое. Здесь так приспособлено, чтобы сие света в избытке на всех было. На все миры, на всю планету.
– Сие? Означает – этого?
– Да. Чтобы этого света на всю вселенную хватило. Этот свет проникает в миры, вот в твой мир идёт напрямую и взаимодействует со всем живым. Здесь в этом месте, находятся ваши, световые тела. И человеческие и животного мира и растительного. Твоё световое тело посмотри, где ярче и выше вспышки. Вы рядом, поэтому и ярче светит.
– Да? А я всегда считала, что человек со всеми телами, как матрёшка.
– Так и есть. Ты здесь, поэтому твоё световое тело яркое, показывается всей тебе. Запоминай.
– Здорово! Интересно-то как! Далеко видно.

На самом деле далеко, далеко за горизонт уходили горы с террасами с солнечным сиянием. Они ещё ярче засияли. И ещё она увидела огромное дерево. Казалось, оно не заканчивалось, а уходило далеко в небо, такое впечатление у Маши создалось, что дерево просто проткнуло небо и росло ввысь за небосводом. А корни, словно в воздухе висели, но присмотревшись, увидела, мощные корни впивались в земли, что Маша подумала.
«Наверное, до нашего мира достают. Вот это исполин. Интересно, как оно называется?»

– Это дерево, называется Древо Жизни. И верно ты подумала. У вас в вашем мире оно есть, только его не видят люди, за редким исключением. Мало, но есть люди, которым дано увидеть древо жизни. Идём к столу, и выпьешь ещё нектара и отправляйся.
– Куда? Спросила Маша.
Они подошли к столу, и Маша, допивая нектар, снова спросила.
– Матушки, куда мне отправляться?

Ответа она не услышала, даже не успела поставить бокал, он выпал из её руки, так почувствовала в голове взрыв. Она охнула, в глазах потемнело. Её перевернуло в воздухе, и она снова поплыла по спирали, но только в обратную сторону. А она лишь охала, да ахала. Вынырнув из спирали, она медленно поплыла, словно плыла в воде.

Затем произошёл сдвиг. Это не было внезапным взрывом, взрыв уже произошёл раньше, это был щелчок, вставивший на место все детали. Это был звук механизма. Раздалось и в ней и вокруг неё, и Маша почувствовала, что-то изменилось. Не увидела, а почувствовала.

Наконец-то что-то новое включилось, как будто после долгого ржавления.  Она сама или всё же её сознание уже перемещалась по неизвестному ей пространству. Вроде бы это была планета Земля, но здесь почему-то всё было по-другому. Вроде бы привычные белые облака, но они были с какими-то жёлто-зелёными и они были с голубыми разводами. И всё было окутано какими-то нитями, образующими собой подобие паутины. Они постоянно перемещались, проходя сквозь друг  друга, создавали подобие  лучей солнца.

Но это не лучи солнца, слишком тускло было. Эти лучи менялись, они становились то длиннее, то короче. В одних местах исчезали, в других появлялись. И ещё много присутствовало хлопьев ядовитого пепла, они витали в воздухе, ближе к земле перемешивались с этими лучами паутины. Тонны смертоносных непонятных веществ, каких-то, разнообразной  и не правильной формы, покрывали большую поверхность этого мира, густым слоем, уродуя и искажая землю. Под ногами Маша почувствовала, что-то мягкое, она посмотрела вниз, ноги её утопали в холодных хлопьях пепла.
Ей стало холодно.

– Вот те раз! Прошептала Маша. Из красивого мира я оказалась здесь, а где и сама не знаю. Из сказки я попала в какой-то ад. Здесь, апокалипсис, что ли произошёл?

Маша огляделась, она, натягивая короткие рукава халатика, стараясь побольше укрыть голые руки, ёжась от холода, так, что ей захотелось поднять подол халата и надеть на плечи, закрыть руки и декольте груди, но такого она не сделала, хотя ей нестерпимо хотелось чем-то накрыться, и посмотрела снова наверх, туда, где было, как ей казалось, начало паутин.
И когда нити обрывались, они вспыхивали, и втягивались в центр этой конструкции. Маша пригляделась, там находилось огромное пульсирующее ядро. И когда оно вспыхивало, увеличиваясь в объёме, слегка увеличивало температуру. Если нити долго не отрывались, то ядро становилось тускнее и при этом в воздухе становилось холоднее. Маша всматривалась, ей хотелось рассмотреть, что это здесь на самом деле. Хотелось понять, куда и для чего она попала.

– Что там говорили Матушки? Что-то, как бы я должна спасти любовь. В этом аду? И какаю любовь?
Она старалась увидеть это пространство или же мир, или же, всё-таки планету издалека, из космоса, но почему-то не получалось. Ведь дома, в тереме у неё получалось видеть астрал. Она закрыла глаза, и внутренним зрением постаралась подняться и рассмотреть. Старалась посмотреть это всё с высоты. Она мысленно делала усилие, поднималась и поднималась, пока не увидела полностью всю планету.

– Ура! Увидела! Неслись мысленные слова Маши.
Увидела. Планета, как планета, вроде бы земля, но какая-то другая. Планета делала круг, и мир ей показывался тот, родной, но какой-то всё таки другой.
Нет, это не наш мир. Сделала она вывод.
Для Маши это было загадкой,
Если это наш мир, то, что случилось с ним, с миром? Думала Маша.
Я ещё никогда не бывала в других мирах и даже во сне, и не могу сравнить. А видеть астрал, это совсем другое, как то, что ей показалось, когда дядя Виктор держал её и показывал ей космос.

А что говорила Матушки о мирах?
Они, как книга склеены. Книга корешками, а миры? Выходит тоже корешками? С дядей Витей я видела другое.
Так это был не какой-то определённый мир, там был космос, там сам Исток был, там весь Разум космический. А здесь?
Или же, это чужой мир? А если не чужой мир, а наш?
Острая мысль обожгла мозг Маши.

Не может быть! Вскрикнула Маша или подумала. Здесь и думалось по-иному. Мысль, не мысль, но в ней раздался этот крик, и ей стало невыносимо горько. И она спросила.
Это будущее? Или всё же какое-то прошлое? Если это будущее нашего мира, то нам такое будущее совсем некстати. А может, это всё же другой мир?

Кого она спросила, она не знает, так, как ответа она не получила.
Дыша через раз в этой непроглядной мгле, она пробиралась дальше. Нити паутин остались где-то высоко, а над самой землёй оказалась эта мгла из хлопьев пепла, что почти ничего невидно. Как бы она не всматривалась в пространство, видимости не было. Она старалась руками раздвигать эту мглу, но она так и оставалась не тронутой и не сдвинутой. Руки её были словно в густом тумане. Она не могла придумать, как ей выйти из этого положения, как вдруг она ощутила удар в бок.

Она охнула, увидела, как какая-то лапа невидимого зверя из мглы вынырнула и царапнула её по левому боку. Удар пришёлся вскользь, и рана была не глубокая, но боль была ощутимая.  Зверя нигде не было, да и совсем невидно в этой мгле ничего. Маша зажала бок рукой и пошла вперёд. Идти ей было тяжело, капли крови смешались с потом, что образовался из-за жара. Всё тело сразу вспотело. Откуда взялся жар, она ещё не поняла, только, что совсем недавно, было холодно.

Вся атмосфера была холодной и вдруг тело Маши ощутило июльскую жару под сорок градусов. И ещё она подумала, что надо, как можно быстрее выбираться отсюда.
Но как? И что это за место?
А какая разница, что за место? Вот, как я попала сюда? Вот вопрос. Вопрос за вопросом копошились и кричали в её мозгу, но ей было не до этого, боль усиливалась. Кровь сочилась и уже стекала из раны, перетекая на бедро. Она приложила правую руку к ране и подумала о заживлении.

Но, как исцелить себя, она ещё не знала. И вдруг перед её глазами замелькали ленты, и она подумала, как эти лёгкие ленты, окутывают её рану, очищают её и заживляют. Те ленты, что показывали ей матушки, одаривая Машу этой магией лечения, те которые нарисовал Димка рядом с ней. Ведь я эту магию применяла уже на больных.
Вспомнив, произнесла Маша, и увидела, как с запястья её руки выходила на рану энергия, энергия осветила ленту и на ней высветилась формула из трёх рун. Всё это почти мгновенно впиталось в бок, где была рана. Боль постепенно исчезла, и силы её восстанавливались.

– Ооо! Легче стало. Радостно прошептала Маша.
Она подвигалась, сделав несколько движений, делая нагрузку на больной бок. Боль прошла, и уже даже почти не ощущалась.
Хм! Оказывается, мне всё же, что-то передалось от Матушек. Я встречалась с тремя матушками, энергии Матушек соединились. А может от папы, что-то мне передалось?
Нет, всё же от Матушек. Берегиня говорила, что и папе они дарили такой дар. Неважно всё это в этот момент, а важно то, что я снова здорова. Как говорил папа, Матушки ко мне благосклонны. Где сейчас эти матушки? Хм в своём раю, конечно. Сегодня с двумя встречалась, и ещё с одной раньше, но не запомнила ничего. Но ведь их больше. Конечно больше,
и как мне с остальными познакомиться?

Ладно, произнесла Маша после незначительного молчания. Знакомство с матушками отложим на потом. А, как вот отсюда выбраться, надо подумать. Ангел мой в данный момент занят.
Ох, Яр, ты не подскажешь, куда меня занесло? Матушка говорила, что я должна спасти любовь.
Интересно, как?
Спрашивала Маша, потихоньку бредя в этой мгле и по щиколотку в пепле, вдали послышался какой-то шум. Какие-то удары и какой-то лязг, как будто что-то железное ударялось обо что-то очень твёрдое. Лязг этот или звон напоминал то, когда Гордимир рубил ветки в дровянике для камина. Ветки были уже сухими и звенели, как железные.

Она пошла на звук, постоянно разглядывала вокруг себя эту мглу, боясь снова повстречать какого либо зверя или ещё, что-то неизвестное. Ей так и хотелось раздвинуть руками эту мглу, убрать, осадить вниз всё, что висело и плавало у неё перед глазами, чтобы хоть немного видеть. здесь не работала не внутренне зрение, не обычное. На миг её сознание сфокусировало взгляд, и она увидела человека. Кто-то сражался с неизвестным зверем или монстром, словно из фильма ужасов. Сначала она видела только тени, но затем разглядела лучше. Зверь этот был чешуйчатым и огромен, на много выше человека. Чудовище размахивал когтистыми лапами, а человек орудовал чем-то неизвестным ей орудием. похоже на топор, но с обеих сторон на длинной рукояти.

– Ого два топора сразу? Удивилась Маша.
В мыслях у неё пронеслось, секира.
– Секира? Спросила Маша. Почему секира? Я и не знаю, что это. Почему у меня возникло это название? Кто-то подсказал? Разум?

А этот незнакомец размахивал ею так легко, словно пластмассовой детской игрушкой, мечом. Размахивал так, что от чудовища отлетали куски, а чешуя сверкала в тусклой мгле. И всё это смешивались с пеплом, плоть это была или ещё что-то, Маша не понимала ещё, но тёмная кровь брызгала в разные стороны. Ей стало трудно дышать, видя этот страшный поединок. Этот монстр или чудовище хоть и был раненым, но он давал сильный отпор тому человеку, а человек кричал. Кричал не понятные слова. Голос ей показался знакомым. 

– Откуда будут здесь знакомые голоса? Если я сама неизвестно, где.
Произнесла Маша, но и свой голос ей показался, как издалека. А тот человек продолжал наносить удары секирой и, невзирая на то, как чудовище откидывал его в сторону, человек вскакивал и снова бросался в бой. А монстр продолжал обороняться даже тогда, когда тело этого огромного монстра с каждым разом становилось всё меньше и меньше. Получалось, что человек его строгал своей секирой.

– Фу, мерзость какая! Мне кого-то надо жалеть?
А человек кричал, кого-то звал или призывал. Каких богов он называл, Маше не понятно, в этом шумном звоне, в вихре их пепла, она не все слова разбирала, а подойти ближе боялась. Она хоть и хирург и за свою небольшую жизнь видела всякие страшные раны и увечья, но такого она ещё не видела. Ведь на войне-то она не была. А человек произносил такую ругань, что Маша удивилась. Таких слов она ещё не слышала даже от Балтазара.

– Вот это да! Вот это сленг! Прошептала Маша.
А он, вспоминая какую-то мать в неприятном сленге, наносил и наносил удары. Огромная лапа поднялась над человеком, увернувшись от этой огромной лапы, он отрубает её, а затем и голову чудовищу.
И победил!
Монстр рухнул. Человек победил при помощи секиры и каких-то слов, и зовом какую-то мать.

– Как в мультике. Как в фильме ужасов. Бррр!
Прошептала Маша и почему-то её шепот громко раздался по всему пространству. Особенно резко раздалось её «Бррр!»

Человек поверг это чудовище, вытер секиру о тело чудовища, что секира зазвенела, скребясь о чешую, и Маше показалось, воспроизвелась музыка. Что-то знакомое, но ещё не вспомнила. Воспроизвелась композиция, в которой ощутилось та пауза, где организм и сознание переводят дух после нечеловеческого напряжения. Где наступила великая ценность самой жизни на планете, освобождённой от захватчиков. Где свободный вдох невероятно сладок, а жизнь живая и целостна. Музыка звучала печально о том самом выдохе после ада. 

Человек вздохнул и перевернул своё оружие, и ещё раз провёл по телу монстра, по его чешуйкам, словно они были железными, и снова зазвучала музыка. И её аккорды уходили вверх, и пространство начало светлеть, хлопья пепла распадались, растворялись. В мыслях у Маши зазвучали слова.

«Смерть сегодня улетела выше, мы сегодня продолжаем жить, хорошо, когда ты просто дышишь, И не нужно говорить эти слова, просто мы прошли сегодня через ад».

– Хм. Откуда у меня эти слова? Снова Разум подсказал?
Спросила Маша и снова услышала голос незнакомца, он, в этот момент отвернулся от трупа чудовища, который уже стал распадаться, а человек поклонился в сторону. Кому поклонился, Маша так не увидела, Как бы она не всматривалась в ту сторону, и он произнёс.

– Благодарю, Матушка родимая.
И упал. Маша увидела у него защитная одежда, то ли кольчуга, то ли ещё, как это назвать, Маша не знала, она в этом не разбиралась, она увидела, эта защитная одежда была разорвана на боку и на плече, железные колечки порваны и на боку через отверстие сочилась кровь.
Оказывается, он был ранен.

– Он ранен?
Маша, превозмогая отвращение, старалась не смотреть на уже зловонное чудовище, подбежала к раненому. Нагнувшись над ним, она даже забыла, что ей страшно, стала снимать с лица защитную маску, которую она тоже не знала, как назвать, из-под маски текла кровь. Она хотела помочь ему и, конечно же, ей было очень интересно взглянуть в лицо тому, кто так яростно руганью призывал богов, матушек, яростно выкрикивал такие крепкие словечки такой лексики, что Балтазар бы позавидовал. Балтазар повидимо их не знал, а может и знал, только не произносил.
Ведь он ругался только тогда, когда был сердит на меня. А я всё же девочка и он не произносил такие уж крепкие слова.
Думала Маша, пытаясь снять маску, но маска не снималась, как бы она её не отдирала, от её усилий человек стонал. Маша отпустила кончик маски, что закрывал нос, подняла железную сетку, что закрывала лицо ниже, и поняла Маска была целостна со шлемом и она была в крови. из под Маски вытекала кровь. Маше пришлось осторожно снимать шлем, вмятина на лице, но всё же сняла шлем, на лице была рана, а увидев лицо, оно было в крови, но она узнала его. От увиденного она вскрикнула.

– Серёжа!? Боже ж, ты мой! Серёжа, откуда ты здесь?
Она упала на колени перед ним и не знала, что делать. Какой-то миг она была в ступоре. Глухая тишина у неё стучала в мозгах, а внутри неё уже зажглась любовь, душа её начала действовать и Маша очнулась.
– Серёженька, родной мой, я сейчас.
Она положила свою руку на его рваный бок и думала.
Так, так, так. Шовного материала у меня здесь нет,  и дезинфицирующего средства у меня нет, даже самого простого. Так, так, так. А зачем мне всё? У меня есть дар, подаренный Матушками. Дар, о котором папа говорил, что такое открывают раз в тысячелетие, и не каждый посвящённый мог получить его. Но, как снять с него эту железную одежду? Ведь по всей вероятности на его теле есть ещё раны. Может не раны, так гематомы есть.
Чуть подумав, спросила.

А зачем мне её снимать? Я могу и через неё лечить. Думаю, она не помеха моим лентам и энергии рун. Сейчас посмотрю, в какой ленте ультра фиолет, но какой диапазон ему назначить?
Спросила себя Маша, выбирая ленту светящуюся ультрафиолетом.
Думаю, достаточно будет 300. Не много ли?
Подумав немного, она решила, что в этой атмосфере будет в самый раз, ДНК его не затронет, следом наложу исцеляющие руны. Нет, всё же убавлю излучения, на нём железо. Убавлю до 200. Будет в самый раз.
И Маша принялась накладывать ленты на Сергея, а у белой ленты отделила несколько очень тонких полосок и наложила на шрам на лице, и на другие раны и просто произнесла.
– Зашить и шрам заживить. 

Сколько Маша трудилась над лечением Сергея, она не знала, а когда подняла голову, оказалось, пространство было уже очищено, и небо было голубое с белыми лёгкими облаками и трава зелёная, и не было уже никакого трупа чудовища. Даже незаметно то место, где был бой. В воздухе было чисто и пахло озоном, травой, соснами.
Она поднялась, огляделась по сторонам, думая, как ей перенести Сергея в свою клинику. И, где она всё-таки? И как попасть в клинику, и вообще, как вернуться в наш мир?

– Думаю, всё же это не наш мир. А наш вот, где?
Она снова присела и уже на зелёную траву. Даже под Сергеем была густая зелёная трава. Посмотрела на Сергея, тот спал, потрогала его лоб, хотя она и так знала, температура не повысилась, воспаления нет. Дар с лентами и с рунами сработал хорошо. А вот, что всё же произошло, ей так интересно, а узнать-то и не у кого.

– И ангел мой далеко. Прошептала Маша. Но ведь ангел должен быть со мной. Так? Так, не так, а Яр на операции в клинике, а меня всё же, кто-то хранит, раз я цела и невредима, если не считать удара той лапы.
Произнесла Маша и посмотрела на свой бок. В порванном халатике на боку виднелся тонкий шрам, почти не заметен. Она пощупала пальцами, боли не было, лишь чувствовала отголосок боли при дотрагивании, и под пальцами отпечаток шрама.
Маша сидела на траве, подтянув колени к подбородку, и старалась разгадать всю эту историю. Для чего и почему всё это? И снова задала вопрос.

– Вот, что это такое было? Словно это пространство было создано именно для этого боя.
Она немного помолчала, как будто что-то хотела вспомнить.
А может и так. В каком-то фильме я видела, как нашу планету, нашу Землю, хотели захватить какие-то инопланетяне. Армады кораблей стояла почти на орбите. И Космический Разум, кто там на самом деле, не знаю, не помню, но космический Разум сотворил пространство, где один человек, всего лишь один воин дрался с инопланетянином. Силы были совсем не равные. Машина против человека. И бой там длился долго, но человек победил. На последнем дыхании, но победил. И все инопланетные биороботы отступили.
Такое веление было Всевышнего или же Разума. Победит человек, значит, планета останется живой.

Всё-таки разум человеческий очень сильный. Мысль человека, соединённая с мыслью Разума в Духе великом, то человек не победим. Это действительно так. Но там была фантастика, а здесь другое.
А что другое? Может так же Разум фантастически создал это. А вот, как Сергей здесь оказался? Не сам же он воспылал сражаться с монстром?
А может и сам. Ведь он воин, хоть у него сейчас мирная профессия, но он воин по крови. Или, как там? Витязь. Как его Воструша назвала? Защитник бога? Божий защитник? Ааа, нет, нет, она говорила страж бога. Вот, вот, он страж Бога!
Страж бога, и кто тебя сюда закинул? Этим боем ты спасал планету? Всю планету или только наш мир?
Интересное явление. Вот только, как нам вернуться домой?

Она погладила Сергея по щеке, увидела, что ленты почти впитались в его тело. Щеки порозовели, с губ прошла синева, губы его стали, как и прежде, как ей показалось, да она помнила их в поцелуе, мягкие и чувственные.
Она осторожно провела пальцем по губам, вспомнив его поцелуй, у неё в груди затрепетало, сердце забилось сильнее. Миллион мурашек в галоп помчался по её телу, да так, что ей стало жарко. Вспомнились слова Матушки Берегини, «Ты поспешишь спасать свою любовь».
Любовь? Сергей моя любовь?
Фуухх! О чём я думаю?  Произнесла Маша, убрав руки от его лица, она  взяла его за руку, перебирала натруженные пальцы, произнесла.
Спи, спи, Серёжа, набирайся сил, а мне надо подумать и придумать, как вернуться домой. Мы здесь в одиночестве, а там у нас большая семья, и связаны заботами мирскими и творением добра. А здесь?

Она замолчала, мысли у неё неслись и показывали много разных картин, эти видения неслись перед глазами, и она вздохнула, продолжила.

– А здесь, я вот остановилась на миг и  взглянула ввысь и вижу, как парит моя душа. Оказалось, мои мысли и сердце, и душа не могут оставаться без тебя, мой божественный страж. Нам необходимо вместе подниматься в небеса, в наш летящий терем. Он ждёт нас, когда мы вместе войдём в него. Боль исчезает, и нет на нас воздействия тёмных слуг. Все неурядицы вокруг меня исчезли, моя жизнь открылась, как на ладони, и наш узор сплетается духом свободы. Восполнилось во мне полностью всё, то, что было потеряно и закрыто. Я чувствую это и мы не станем говорить, кто был прав, а кто виновен. Любовь приходит в сердце, чтобы жить и никогда её не будет много. И она не умножается на ноль, Серёжа, она умножилась любовью. Это, наверное, мне было трудно понять и, но осознала, как оказывается, ты много для меня значишь, и твоя боль мне стало родной. Сколько лет уже прошло, и я чувствовала, вот здесь в этом мире,  друг друга мы не позабыли. Позабыть нам невозможно, нам вспоминается былое. Ах, какая тайна в сердце моём открылась. Самой даже интересно стало. Мой божественный страж, любовь у нас возможна.
Произносила Маша, смотрела на лицо Сергея, в мыслях мелькнуло,

«Что я говорю?»
Но почувствовала удивительное и странное неописуемое своё состояние, в груди она ощутила неописуемый восторг.

Она держала Сергея за руку, у неё покалывало кончики пальцев, чувствовала, как энергия переливается из неё к Сергею, и от него снова к ней. Пьянящее чувство кружило голову, что-то знакомое пробивалось в мозг, и даже зрение прояснилось, оно сделалось острее, а мир вокруг становился ярче и чётче. Перед глазами она увидела, как они целовались в том безконечном Ничто, из бездонной глубины её сакрального сердца  возникли ноты нового ещё не виданного совершенства, песни любви. И снова ритм Всевышнего отражал то, о чём мечтала её Душа, истинную ликующую любовь. Она так и была объята этим огнём любви, вырвавшейся из её сердца. И тихо шептала только одно, слова сами вылетали из её уст, без её усилий и дум.

– Серёжа, страж мой божий. За всё, что прожито и плохое и хорошее, благодарю судьбу. Воструша говорила, мы с тобой, наша судьба. И прошлое и грядущее это наша судьба, наша живая жизнь.
Серёжа, прости за мои непонятные действия против тебя, сама себя не понимала. А вот здесь произошло такое, отчего у меня в сердце не поставлена точка. Я её раньше ставила, ставила, но она не остановилась, она продлилась и показывает направление вперёд, в нашу любовь. 
Боже ж, ты мой! Ангел мой! Ко мне вернулась любовь? Настоящая? Или снова не правильная влюбчивость?
В изумлении произнесла Маша.

Затем она замолчала, и смотрела на него в той божественной энергии с такой лаской, что сама себе удивлялась, откуда она взялась.
Из любви?
Из любви. Пришёл ей ответ из сердца.
Так она в молчании сидела и держала Сергея за руку, наслаждалась своим состоянием, мелькнула мысль, «Хочу верить в любовь».
Сердце её замерло на миг, затем застучало, что она услышала его стук в пространстве, и наступило умиротворение, сердце её ликовало.

«Ты его любишь. Твоя судьба быть с любимым, а это Сергей»
Вспомнились ей слова Воструши, и сама уже ответила этим словам.
– Да, я люблю Сергея. Я люблю тебя мой князь, витязь мой, мой божественный любимый страж. Я вижу твои глаза, теперь ясно их увидела, когда они мне показывались в каждом сне на арке в грозу. Они сияют, как звёзды, они посылают в моё сердце любовь. Я чувствую это глубоко.

Маше вспомнился сон, и себя в грозу на арке. И она снова почувствовала руки, что держали её там. Вспомнила, какая она была счастливой в тот миг, пока не просыпалась.
А она продолжала держать руку Сергея и, опуская своё лицо, подтянула его руку, прислонив его ладонь к своей щеке, продолжила.
– Я чувствую тебя, чувствую твоё сердце. Вижу твою душу. Останься, со мной, держи меня, не отпускай. Останься, прошу, останься ты со мной навсегда. Мы теперь будем вместе, вот только, как нам вернуться назад, в наш мир.
Да, как? Серёже надо пройти обследование в клинике. Я бы и сейчас его осмотрела, да как снять железную одежду, не знаю. Хотя я уверена, с ним всё в норме уже, но обследование пройти  ему не помешает. 

Она улыбнулась, подняла лицо, устремив взгляд в небо, и увидела, как из-за горизонта выплывало солнце.

– О! Солнышко восходит. Странно, а как бы было уже вроде бы давно было солнечно. Может я не заметила? Интересное пространство. Или же мир? Здравствуй солнышко! Я сегодня стала такой счастливой, что боюсь потерять счастье. У меня сейчас счастье, как во сне.
Произнесла Маша, лучи выскользнули, потянулись, распрямляясь, словно они потягивались. Солнце ярко сверкнуло, ослепляя Машу, Маша ойкнула и зажмурила глаза, а когда открыла, она не поняла, в чём дело, поморгав глазами, широко открыла их. Она увидела себя лежащей в кровати, в своей комнате.

– Что? Как? Она вздохнула, помолчала и потом продолжила.
Надо же! Это всего лишь сон. Ух, ты! Ааа, как реально всё чувствовала. И вкус нектара до сих пор ощущается.
Маша облизнула губы и какое-то время она лежала молча, постепенно приходя в себя. Она долго лежала, пытаясь уловить, распознать, осознать, какое именно чувство сейчас в ней борется за право быть названым. Печаль ли это, от того, что вот так оборвалось всё,  или восторг,  или гнев, ведь ей ещё хотелось побыть там, рядом с Сергеем, держать его за руку. Чувство вины ли?
Ей показалось, что она там сделала, что-то неправильное. Всё казалось Маше и правдой, и не правдой.
И в то же время ничего из этого не отзывалось в ней, ничего внутри по-настоящему не отзывалось, как будто эмоции все её испарились, выгорели дотла после долгих лет горения. В данный момент лёжа в постели, Маша чувствовала, что-то отдалённое и оборванно чувство ликования, осталась только тишина, густая и тонкая, почти звенящая тишина, как после грома. Она старалась восполнить пережитое во сне, тот восторг, то ликование, когда почувствовала в себе раскрытие любви. А то, что любовь раскрылась в ней, она точно знала. Уверена в этом.

– Но нет, это не пустота. Подумала и произнесла Маша. Нет, нет, это, скорее всего в душе какое-то освобождение, как будто рана, гноившая в укромном неосвещённом месте в её сознании, наконец-то была вскрыта, промыта. Промыта до боли и теперь ей предстояло заживать. И заживать болью, но не той, что калечит, а той, что ведёт к исцелению. И это обязательно приведёт к исцелению. Исцеление любовью.
Маша продолжала лежать и молчать, осознавая этот сон. Какое-то время она лежала ещё молча, думала и наконец, произнесла.
– И чего только не присниться! Фантастика. Ну, хоть во сне побывала в другом мире, и князя, Сергея витязем увидела. Серёжу? Хм!

И вот тут, после произношения его имени, её тишину и спокойствие взорвало волной жара. Она почувствовала сильный прилив жара, и сейчас же по телу снова, как и во сне поскакали в галоп мурашки, и она почувствовала в груди такую нежность, что не описать.

– Боже ж ты мой, что это со мной? Неужели и правда, любовь? К Сергею?
И вновь она почувствовала удивительное и странное неописуемое своё состояние, в груди ощутила неописуемый восторг, а в голове зазвенело, и она продолжила говорить.
Воструша права, я ошибалась. Ну и что. Ошиблась, так ошиблась, всё равно это я уже прожила, теперь новая волна наступила. Но мне интересно, как будет, если я с ним встречусь? Как посмотрю на него?  А он? И что же будет со мной? А сколько времени?
Посмотрела в окно, там ещё светло и солнечно.
Значит ещё день идёт.
Произнесла она и вернулась в то положение, как и лежала. На спину. Она смотрела в потолок, но видела красивые энергии и в них таяла вся её бездуховная форма жизни сознания, заражённая негативными программами.
Высокие частоты любви всё смывали.

– Вон оно, как! Произнесла Маша, и чуть помолчав, продолжила. А моя душа пришла сюда не страдать и подчиняться, а любить и освобождать. Боже ж, ты мой! Что со мной происходит? Сон такой явный, я до сих пор всё ощущаю. И что я лежу? У меня дел так много. Мне надо в клинику.

Но она так и не поднялась с кровати, отчего всё медлила и не могла выйти из того ликования, что вырвалось из сердца.

– Что тут думать? Человек никогда не рождается с готовыми инструкциями. Что же, посмотрю, что из этого выйдет. Как произойдёт встреча с Сергеем, не знаю, но, что-то даже очень боязно мне стало.

Маша вздрогнула, тело её передёрнулось, но она резко встала с кровати и быстро прошла в ванную, приговаривая.

– Что об этом думать, придёт время и увижу. Сон есть сон, главное сохранить вот это состояние восторга. Оно мне очень нравится. Такое ощущать, это, что-то. Даже не описать и не рассказать.
Она вошла в ванную, сняла свой домашний халатик, повесила его на вешалку и взгляд её устремился на своё отражение в зеркале. Удивлению её не стало предела, она увидела на себе шрам. В том месте, на боку, куда во сне её царапнула лапой какая-то неизвестная тварь, животное или такой же монстр с каким дрался Сергей, она не видела, только ощутила резкую боль и быстро исчезающую когтистую лапу.
она повернулась к вешалке, сняла халат и осмотрела его. Там действительно была дыра на том месте, где и её шрам на теле. она непроизвольно вдохнула воздух, едва не задохнувшись, произнесла.
– Акхх!
Затем снова посмотрела на своё отражение в зеркале, смотрела и смотрела на своё отражение с раскрытым ртом. Долго смотрела, а потом произнесла.

– Что? Это правда? Не может быть!
Она продолжала разглядывать свой шрам в зеркало, и у неё возникло такое, чувство, от которого она впала в страх. Она закрыла глаза и помотала головой, приговаривая.

– Нет, нет, такого быть не может. Нет, нет. Ведь это был сон. А во сне пусть я и была в другом мире, но без физического же тела. Там только было другое, совсем другое тело, астральное. Как могло проявиться в физическом? Боже ж, ты мой! Мамочка моя!

Она снова посмотрела на шрам, который был уже не розовым, а белым, как бы уже давнишний. А в голове у неё были уже другие мысли и она, наконец, их озвучила.

– Это, что же, всё, что я говорила, Сергей мог слышать? Боже ж, ты мой! А вдруг он и правда слышал мои слова и нарочно не открывал глаза? Притворился быть в без сознательном состоянии, а я там наговорила....
Ох, что я только там не говорила. По-моему, даже в любви призналась. Ох, что же теперь будет? Снова придёт предъявлять права на любовь? М-да! Вчера обещал вместе с Димкой прийти и требовать согласия.
Мамочка моя! И чем же я так согрешила-то? Что получаю такое?
А я жалею уже?
Она замолчала, но шагнула в саму ванную, её качнуло, она ухватилась за раму зеркала и другой рукой включила душ, снова произнесла.
Нет. Не жалею. Всё, что там произошло, я принимаю. Может и наговорила лишнего о любви. Вот понять бы, это случилось под воздействием чего-то или же действительно я, моя душа испытываем такое?

И стоя под прохладной водой она успокаивалась.
Ну и ладно. Ну и что я там говорила? Ведь это правда. Я там ощущала такое, то, что говорила. Что ощущала, то и говорила. Сердце моё знает, как и что. Это моя жизнь и должна почувствовать всё это. Вот только, почему любовь ко мне приходит во сне? Который раз желанная любовь и во сне.
А вот на яву будет? Что будет? ....
Вот будет занятно, что Сергей даже при случайной встрече не обратит на меня внимания. ....
Хотя вряд ли. Он и так всегда норовит с мной заговорить и прикоснуться ко мне. Иногда приходилось вырываться.
Ааа! Что будет то и будет, надо идти вперёд и что об этом думать.
Произнесла она, выключила душ, отжала волосы и, завернув их полотенцем, надела халат, тёплый, махровый вишнёго цвета. Она любила этот цвет, надев тапочки и пошла вниз, прямиком на кухню.

– Мне сейчас надо что-нибудь выпить. Или чай или кофе.
Прошептала Маша и вбежав на кухню, она почувствовала сильный голод и жажду.

И она вспомнила, что последний раз она употребляла пищу, если не считать сон и приём у Матушек, то ещё вчера, когда дядя Витя появился возле клиники и они пили кофе с печеньем у неё в кабинете. Желудок её издал урчание.

– Опять мой желудок обнимает позвоночник. Произнесла Маша.

В кухне никого не было, и Маша отчего-то обрадовалась этому. Почему-то ей не хотелось сейчас видеть никого и тем более, разговаривать. Ей хотелось разобраться в том, что случилось с ней, самой. На плите стояли и кастрюли и судки с чем-то вкусным, Маша чувствовала запахи, но отчего-то она не стала смотреть, а налила горячий чай, что стоял в чайнике на столе, прикрытый салфеткой.

– Воструша уже приготовила. Произнесла Маша, для меня приготовила, или же, просто приготовила.
Она села за стол, придвинула к себе печенье, стоящее здесь же на столе и клала себе в рот, одно за другим, как человек выполняющий задачу, уничтожить всё съестное.
Вскоре послышалось звук открываемой двери и голоса. Это возвращались её родственники.

– Вся семья собирается. Прошептала она, прихлёбывая чай. Что они сейчас будут говорить мне? Не знаю, но что-то скажут. Вот интересно, как это будет выглядеть? Мы все вместе и оплот и поддержка? Не знаю, но мне сейчас дышится легко и полной грудью.
Маша вдохнула воздух, чуть задержав, выдохнула и почувствовала себя совершенно спокойной. Почувствовала решимость действовать. Она ещё не знала, как будет действовать, и что говорить, но будет. Она ведь поняла, они её специально оставили дома, усыпив, уложили спать. И как ей реагировать на это, что им сказать, пока ещё не знает. Часы в кабинете пробили семь раз.

– Так много времени? Удивилась Маша. Через какое-то время в кухне появились Яр, Гор и Виктор. Они все поприветствовали её.
– Добрый вечер, Машенька.
– Добрый. Если он добрый. Спокойно и ровным голосом ответила Маша, даже сама внутри себя удивилась этому спокойствию.
– Разве для тебя он не добрый? Спросил Виктор.
– Для меня? Почему? Для меня тоже добрый. Хоть и случился внеплановый для меня выходной, который выбил меня из постоянного ритма жизни, но всё же со мной сложилось всё хорошо.
– На мой взгляд, ты хорошо выглядишь. Хорошо отдохнула? И не сердись, что тебе предоставили внеплановый выходной. Он тебе был необходим.
Произнёс Виктор. Они сели за стол в ожидании ужина. Появилась Воструша и неслышно передвигаясь, накрывала стол.
– Я и не сержусь. Я думаю совсем о другом.
– И о чём же? Снова спросил Виктор.
– Вот всё думаю, и расследую, любовь это просто чувства? Или ещё, что-то?
– И какой вывод ты сделала? Спросил Яр.

Осторожно снимая с её головы полотенце, отдал Воструше, а сам провёл несколько раз по волосам, высушив их и превратил в красивую причёску с локонами, как в то первое лето, на озере.

– Я и сама это умею.
– Умеешь, я знаю, но мне приятно, сделать тебе приятное.
– Ты теперь всегда будешь Яром? Или хоть иногда будешь моим папой?
– А это разве не одно? Ведь я един.
– Един. Един и не разделим, а возможно и множествен.
– Что-то новое в тебе возникло.
– Возникло? Поневоле возникнет, когда тут такое ....
– Машенька, с тобой всё в порядке?  Спросил Яр.
– Со мной всё хорошо, папа, хорошо. Сегодня я видела единое не разделимое и множественное. Нет, не так сказала. Сразу всё в одной точке, единого, не разделимого и множественного. Так бывает?
– Так и есть. Ответил Виктор.
– Да? Значит любовь это не просто чувства, а действия? Значит, любить это действия, а существует ли любовь без условий?

– А ты, как это уяснила? Тебе всё показалось?
– Да. Всё показалось. Что не сразу осознала, сейчас доходит. Вот вы, Яр и Гор, в тот первый раз, когда я вас увидела в беседке, вы ведь знали кто я?
– Знали, Машенька знали. Разумеется, знали.
Ответили в два голоса Яр и Гор.
– А почему разыграли спектакль? Спрашивали ещё друг друга «Это она» и сами же отвечали, «она». Для чего?
– А что мы должны тебе сказать в тот миг? Кто мы на самом деле? Какое было бы твоё состояние? Ты и так была ещё вне совершенной форме, на тебя сыпались новости дома, ты не успевала их осмысливать.  И  ты страшилась нашего дома, а мы бы объявили о себе. Что бы ты сказала? Ты бы сказала, что это всё абсолютный чистейший концентрированный бред. Поэтому мы тебя подводили к этому с осторожностью.               

– Интересное кино получалось. Прямо супер! В полном смысле этого слова. От ваших многих выходок и чикануться можно было.
– Но ведь в данный момент с тобой всё хорошо. Разобралась? Произнёс Яр.
– А, куда мне деваться? Не слабо вышло. Одного не могу понять, как на физическом теле остаются шрамы, если я спала и во сне была в астрале, и физики там не было? Там её не должно быть. Это же сон.
– Машенька, ты этого ещё не полностью поняла. Не всем даже из нас такое удаётся. Осознай, какой сюжет тебе подкинул Единый Всевышний. 
– Возможно. Ответила Маша таким голосом, что сама не узнала.
– У тебя голос другой, такой, как бы, тебе, Машенька, безразлично всё, что происходило с тобой. Родная моя, тебе, что-то не ясно? Спросил Яр.

– Нет. Мне не безразлично, просто сейчас я спокойная. И я знаю, что я сильная. Я сильная? Так? Так. Ответила она сама и продолжила. Я умная, я потрясающая, может, не все так думают, но я считаю себя такой. И мне нет дела до других мнений. Я такая и всё.
Говорила Маша, смотрела на улыбающихся мужчин.
Я любимая, и всеми вами любимая и собою любимая. И думаю, я по жизни лидер, немного бунтарский и скрытый, внутренний лидер, но лидер. Немного я запуталась с приездом сюда. Возможно на меня подействовало уход дяди Вити и тёти Оли. Для меня получилось страшно потерять последних родственников, да я много плакала, не могла смириться с их потерей, спасало меня только учёба, и практика в городской клинике, и желала добиться красного диплома. Да и здесь всё необычно. И по приезду сюда было необычно и даже страшно, просто деваться мне некуда было. Вот и приняла это наследство. А здесь другая жизнь, другая реальность, но и с этим я справилась. Правда, же?

И получив одобрительные кивки, продолжила.
Я привлекательная, и я обязательно справлюсь с любыми трудностями. Конечно, я могу ошибаться, как и любой из вас, но это нормально. Я добрая. Ведь добрая?
– Добрая, добрая. Ответили ей мужчины, а она продолжила.
– Я умею слушать. Умею?
– Не всегда, порой ты нас не хотела слышать.
– Да, соглашусь, не всегда я слушала вас. Но людей я слушала и помогала.
– В этом мы согласны. Произнёс Яр.
– Я уважаю других. Уважаю?
– Уважаешь. Ответили мужчины хором, и тихо засмеялись.
– А вот и нет, она бывает несносной, вредной девчонкой, в кой нет никакого уважения к старшим, особенно ко мне.
Услышали они Балтазара.

– Вот и он, недовольный комок шерсти. Явился?
– Слышали? И, где почитание к моему возрасту? Спросил Балтазар.
– А это за тот удар мне своими когтями. Ответила Маша. Меня никогда не били, а ты один выискался такой. Дай тебе волю, ты бы розгами меня порол. Барон самодуристый!
– Кому-то надо было тебя воспитывать, вот я и взялся. А то ж они смотрели на тебя, как на драгоценность, словно ценный хрусталь боялись разбить.
– Вот и сиди тихо, воспитатель. Всё равно я хороший человек, кто бы и что бы не говорил, на меня чужое мнение не влияет. И сегодня возможно был самый лучший день в моей жизни.
– И чем же он лучший? Спросил Балтазар.
– Нууу, во-первых, я поняла и осознала, что здесь я научилась смотреть себя, поверила в себя и становлюсь Марией Прозоровой. Я сильная и я справлюсь с любыми препятствиями.
– А второе? Спросил Балтазар, облокачиваясь на стол своим локтевым суставом, повернувшись к Маше, иронично смотрел на неё.
– Второе? Сегодняшние происшествия со мной повлияли на меня и очень сильно, что во мне раскрылось всё.

– Что это всё? Конкретней можешь? Спросил Балтазар.
– Тебе, Балтазар не расскажу, ты слишком заносчивый барон. Фу, такой заносчивый, а ещё барон. Хотя по книгам читала, бароны все такие, вредные и заносчивые. А они знают.
–  Мррряямм, Всё я знаю, продолжил Балтазар человеческими словами.
Твоё сердце насыщено любовью. Любовь это дар, подаренный тебе сегодня.
– Только сегодня?
– Любовь и раньше в тебе была, только закрытая на хороший замок, а что выскакивало у тебя, так это были лишь пары влюблённости.
– Какие пары? От дыма, что ли или от кипятка? Рассмеялась Маша.
– От любви пары, от огня, что в сердце полыхает, но задвижкой закрыт, как в печи. Иной раз она приоткрывается вот и пар любви вылетал у тебя.

– О! У нашего Балтазара-то, какие познания! Рассмеялась снова Маша.
К её спокойствию присоединилась и радость, и ей теперь хотелось смеяться.
– Я человек, не всегда я был котом. И знаю, как любовь прекрасна. Она всегда  возрождается, словно птица Феникс из пепла. Возносится любовь, запомни, любовь, это дар.
– Помню, помню. Хохотала Маша. А может в моём сердце есть тайна? Ты отгадаешь? Балтазар?
– Наша девочка выросла. Произнёс Виктор.
– Я давно выросла, дядя Витя. Тебя дома, сколько не было?
– А сколько? Всего лишь несколько лет.
– Машенька, есть на земле, тот, кто тебя любит безумно, и даже ещё не узнав тебя, а уже был готов отдать свою жизнь, Любовь это дар, Машенька, просто дар любви к тебе раскрылся в нём намного раньше, почти в детстве. А в тебе  этот дар раскрылся в сегодняшнем приключении. Произнёс Яр.

– Да знаю я этого человека. Интересно, где он сейчас? И что с ним стало?
– Дома. Лежит, приходит в себя, улыбается, сердце его радуется от твоих слов услышанных им. Он пока застрял в том состоянии, осмысливает.
– Всё же он их слышал? Потерянным голосом спросила Маша. А я надеялась, не слышал.

Маша заплакала, сама не зная от чего. То ли от смущения, то ли от злости на Сергея, Зачем слушал и притворялся почти мёртвым. Но, он ведь, правда  был без сознания, и она не думала, что он может услышать её. А потом, слова сами вылетали, без придумывания. Она всхлипнула.

– Ты плачешь, Машенька? Спросил Яр. Машенька, не стоит плакать, ведь это радость, любовь. Для того, кто полюбит, он точно знает, трудных нет для него загадок, и он услышал, тем более, он точно знал, что ты его любишь глубоко в сердце. И так же верил и надеялся раскрыть в тебе твою любовь.  А любовь действительно дар, подаренный на заре сотворения Всевышним всем. А теперь её надо заслужить. Он ведь заслужил? Машенька?

– Да идите вы все ....
Маша засмущалась, видя радостные улыбки её родственников и вытирая слёзы, она замолчала, а потом произнесла.
– Заслужил. Что и говорить, мы, наверное, оба заслужили.
Не успела она закончить, как раздались аплодисменты и радостный смех всех мужчин.
– Браво! Машенька!
– Ты призналась. Молодец!
– Мы этого и ожидали.
– Ты молодец! Ты справилась!
Говорили мужчины.
– В тебе, Машенька, дар этот был заключён в сердце твоём, в один миг он раскрылся. Любовь возродилась. Продолжил Яр.
– Да, ну вас. Вам, как всегда, лишь бы посмеяться.
– Нет, Машенька, мы не смеёмся. Это же так здорово, родиться в песне с розовым сиянием, где заря сияет, молодость прибавляет, в загоревшей любви родителей, такой жаркой страстью она пылала. Веришь? Ты не помнишь своё рождение? Спросил Яр.

– Нет, такое я не рассматривала.
– Посмотри. Рассвет всегда славен.
– Действительно, рассвет всегда славен. Ярослав, а ты помнишь юность свою? Спросил Виктор.
– Какую именно?
– Юность Ильи.
– Помню и что?
– Помнишь песню? Просто раз и навсегда наступает в жизни час, тот нелегкий час, когда детство уходит от нас.
Пропел Виктор, а Яр думал, наморщив лоб, он сидел несколько секунд молча, затем произнёс.

– Аааа, вспоминаю, была такая песня, её во всех дворах пели. И на больших и на малых сценах. И что? Я похож на юношу, который не спит и жаждет любви? У меня любовь зажглась, как встретил свою единственную любимую, маму Машеньки.
– Нет, ты нет. Я говорю о Машеньке, вот от неё ушло детство.
– Дядь Вить, детство моё давно ушло. Что я уж так сильно кажусь вам малышкой? Я всё ещё для вас малышка?
– Не малышкой, нет. Но ты, когда появилась здесь, так жаждала любви, что не в тех влюблялась. И не замечала истиной любви.
– Сергеища, что ли? Да он меня пугал только одной своей огромной фигурой. Здоровенный такой. Ему больше идёт быть воином, каким он был в железной одежде. Вот витязь из него получился.
– В кольчуге, Машенька. Он был в кольчуге. С улыбкой произнёс Яр.
– Я просто не знала, как это всё называется.
– Вот сегодня окончательно растворились все твои программы запретов и прочих страхов. Произнёс Виктор.
– Да поняла я. Мне только не понятно, как я могла оказаться в том мире? И что, это было на самом деле? Может, иллюзия?

– Нет, это не иллюзия. Для Разума Всевышнего это не составляет труда, создать такой мир и перевести вас туда в физических телах. Сергей решал свою задачу. Он убрал своим действием, что-то опасное для планеты. А возможно и для вселенной.
– Что?
– Этого мы не знаем. Это знает только Всевышний Исток и Сергей. Если в памяти его сохраниться то поручение, что поручил ему космический Разум. Ты слушала слова Матушек? Вспомни, что они говорили. Тебя же послали, чтобы ты ему помогла, Исток знал, что он будет сильно ранен и ему будет нужна помощь.
– А сам Исток не мог ему помочь?

– Мог. Он мог в оду секунду сделать его совершенно здоровым, и вообще непобедимым, но для него развитие человека важнее. Вот и послал тебя на помощь. Для каждого человека есть на земле свои задачи, свои творения совместно с Всевышним. Это только лишь, кажется, что человек имеет свои деяния лишь на благо свой жизни. Мол, и живу и ладно, остальное не касается. Нет. На самом деле нет. Человек, если он человек и с душой, особенно уже выросшей душой, воплощавшей много раз в этот мир, а не какая либо программа вместо души, он всегда знает свои деяния. Пусть ум не помнит, а душа помнит и она ведёт его к прозрению, чтобы прийти к своим тем деяниям, за которыми он и был послан в этот мир. Время не важно, там, в космосе оно в одной точке. Будет интересно, посмотри на досуге, как закидывают в будущее то, чего ещё долго не будет и будет ли. А человек приходит сюда, чтобы расти. Расти до точки, в которой он соединится своим разумом с разумом Истока в великом Духе. Каждый человек это художественный мазок в картину Великого Разума, где опускается Его живой Дух. Душа развивается и идёт в расширение и ввысь, чтобы постичь великий дух и вместе созидать. Каждая душа продолжает развиваться совершенствоваться, наращивать потенциал, свои вибрации. Процесс никогда не останавливается. И если человек вспомнит, то для чего он пришёл, то обязательно сделает то, что задумано Разумом космическим.

– А если не вспомнит? То проживёт свою жизнь просто так?
– Для чего спрашиваешь, ты сама знаешь, как это происходит и как, и почему уходят люди с планеты.
– А я и не отрицаю, и всё осознаю.
– Но встречи с Сергеем страшишься. Улыбнулся Яр.
– Я и это осилю, поживём и увидим, испугаюсь я или нет. Лучше скажи, как прошла операция, и как ты появился там, и как тебя приняли? Не посчитали тебя посторонним? Как прошли такие изменения?
– Сколько вопросов. Рассмеялся Яр. Отвечу одним ответом. Хорошо.
– Хорошо, это не ответ, папа.

– Почему же? Полная пролификация. Развитие идёт полным ходом. Никто не посчитал меня посторонним. Да и кто бы считал? В нашем отделе кадров меня приняли очень даже вежливо, посмотрев мои документы. В этом мире важны бумаги, документы, мы им предоставили. Удивились, но так, слегка. Не обычного ничего не было. Спросили о тебе, мне пришлось сказать, что очень устала и отдыхаешь и не смогла меня представить, как нового нейрохирурга и кардиохирурга, и ещё, как твоего заместителя. Ведь это истинная правда. Ты вчера устала, и все это видели. И я, как твой заместитель сказал им, что операцию уже назначенную отклонять не будем. Просто внёс изменения, и назначил себя оперирующим хирургом.

– Это не простая операция, этот мальчик ждал новое сердце полтора года, а я к ней готовилась больше двух недель. Я мечтала о ней, провести её, такую я ещё никогда не проводила, только ассистировала в городской клинике. Мне пришлось полностью изучить анатомию больного, его расположения сосудов, выявила у него полностью, где и как пролегают сосуды, у него аномалия развития устья правой коронарной артерии.
– Я это прочитал в твоих записях, это было на третьей странице. И своим взглядом увидел, артерия отходила аномально высоко и была спаяна с корнем аорты.
– Ты увидел? Папа?
– Увидел, Машенька, увидел.
– Ох, хорошо, я читала в твоей книге о такой же операции, когда ты ещё проводил полостные операции на сердце, с профессором Средниковым, все твои примечания. Потом смотрела, как мне показывали на тонком плане и записывала. Это было нечто, папа. Видеть, как пульсирует сердце, хотя, как пульсирует сердце, я видела в живую много раз, но на тонком плане показали прозрачное сердце, прозрачные сосуды, клапаны и как кровь пульсирует. Как убирается из сердца в аппарат, как убирается изношенное сердце. И как возвращается кровь в новое сердце. Было ощущение, что я там была и проводила операцию, и ощущала, как я меняю сердце. У меня такое было впервые, вот такое видение и ощущение. И я расписывала до точности, как должно пройти.

– Я и провёл её. Остальные были все те, которых ты назначила. Перфузиолог Анищенко. Так его фамилия?
– Да, Анищенко. Подтвердила Маша.
– И кардиохирург Батыров присутствовал. Сестрички и санитарочки тоже были те, которых ты назначала. С одной сестричкой мы ещё были, когда Димке операцию вместе с тобой делали. Она меня узнала, обе сестрички очень ответственные. Они проверили и все инструменты, и пересчитали все иглы, которые понадобятся.
– А ты? Ты, папа не проверял? С удивлением спросила Маша.
– Как я мог не проверить? Это же, моя операция, моя ответственность. Разумеется, я всё проверил сам, я говорю о персонале. Так, что всё было в порядке, всё я проверил, вся аппаратура работала исправно.  Анестезиолог Борисов, его я запомнил по операции Димки. Нас была полная команда, и я.
Пациент, юноша держался молодцом, смело смотрел мне в глаза, перед тем, как уснуть спросил, где Мария Ильинична, узнав о причинах твоего отсутствия, и кто я, на самом деле, он сказал. «Я верю вам, доктор». Ты знала, Машенька, что фамилия Прозоровых здесь звучит ещё благодаря нашему Алексею Алексеевичу.

–  Дедушку помнят все жители нашего села и не только. И знают, что он был хорошим лекарем. Что ещё?
–  Ещё? Ассистировал мне молодой хирург, что недавно к нам  приехал. Самойлов его фамилия. Как он тебе? Мне понравился.
–  Да, мне тоже он понравился, знающий. Что ещё?
–  Что ещё? Операция прошла успешно, другого и быть не могло.
–  Это всё?
–  Об операции всё, завтра утром сама убедишься.
–  Теперь это твой больной, ты и будешь его вести до выписки. Но посмотрю.
Мне очень хотелось провести эту операцию самой в яви, а не смотреть на тонком плане, или, хотя бы, посмотреть, как ты её проводил.
–  Ещё посмотришь. Есть запись операции и в журнал всё зафиксировал и видеозапись есть. Каждый момент зафиксирован.

– Запись посмотрю обязательно. Я очень волновалась и хотела бежать в клинику, я ещё успевала прибыть вовремя, но дядя Виктор меня спать уложил, да ещё Балтазар своими когтями меня ударил.
– Почему ты волновалась? 
– Папа, как не волноваться? Я же думала, ты, как постороннее лицо там появился. А вдруг, что не так бы пошло. Это же жизнь человека.
– Никакого «вдруг» не было и не должно быть. Малышка моя.
– Я не малышка! Вспылила Маша. Я взрослая и я хирург, даже больше, на много больше, чем обычный хирург.
– Согласен, ты становишься вселенским хирургом. Произнёс Яр.
– Да иди ты! На мне ответственность большая. И что мне помогают высшие Боги, Матушки, от этого ещё больше ответственности ложиться на меня. Понимаешь?
– Понимаю. Но не стоило так волноваться. У меня большой опыт и такая операция для меня, как для других вскрыть фурункул.
– Операция на сердце? И вскрыть фурункул? Вот это сравнение! Хо! Ух, ты! Папа! Хотя ....  Да, это так. Но тебя знали все совсем другим, а здесь ты вдруг врач. Ладно, уже прошло, я уже спокойная.
Ещё, что было?

–  Ещё женщины пошептались, я слышал их шепот, когда представлялся. «Ах, какой у Марь Ильиничны красивый жених и оказывается ещё и доктор». Вот и всё. В конце рабочего дня познакомился со всеми, кто находился на рабочих местах. Хотя меня и так все знали, только не знали, что я ещё врач. Но я напомнил им о том вечере, когда оперировали детей. Я тогда был в маске, и никто меня толком не видел. Сегодня же, всем представился. Ты ещё не придумала, как будешь выходить из статуса моей невесты?
Улыбаясь, поведал всё произошедшее и спросил Яр.

– А что тут думать? Мама появится всё само и разрешится. Ты, как бы без памяти влюбишься, и меня, как бы оставил на бобах.
С улыбкой произнесла Маша, а Яр, обнял ее, привлекая к себе, улыбнулся лукавой улыбкой, ответил.
– Ох, думается мне, ты первой оставишь меня с носом и станешь встречаться с Сергеем.
– Это ещё неизвестно.
– Это ты думаешь так. Это тебе ещё неизвестно, а во вселенной уже трубят во все фанфары. Да и в сердце твоём совсем иначе, чем ты показываешь нам.
– Не будем спорить. А ещё, что?
– Обследовал Сергея.
– Где? Он в клинику попал?
– Нет, я заходил к нему домой.
– Ну и как он?
– Тебе уже говорили, осмысливает.
– Выходит, эта клиника полностью наша? К министерству здравоохранения она не относиться?
– Почему? В какой-то степени относится, по документации. Ответил Яр. Документы всегда должны быть качественными и в порядке.

– А ты сомневалась? Спросил Виктор. Я же тебе ещё вчера объяснил. Мы все вместе работали, каждый на своём месте, заработали деньги, сколько смогли и продолжаем дальше зарабатывать, моё дело процветает и будет процветать. А что-то дал нам дом. Доходы у нас есть, чтобы открыть и содержать такую клинику. И фонды работают исправно.
– А какой дом? Спросила Маша.
– Вот этот. Наш терем, сама знаешь, здесь богатства неисчислимые. Это наш вселенский банк. Но медицина бесплатная, только для действительно неимущих людей. Для тех, кто может оплатить, будет платить.  Иначе под категорию  неимущих, попадут и с миллионами, а у нас таких тоже не счесть. Деньги зарабатывают, чтобы потом лечиться.
Усмехнулся Виктор, и продолжил. Но мы верим, человечество измениться. Прозреют. И потом у нас есть фонд, и их несколько у нас. Если человек подходит под эту категорию, фонд ещё никому не отказывал, сама знаешь. Ни детям, ни взрослым.

– Да, не отказываем. Ты прав дядечка. Что же, будем вместе помогать людям и лечить. А мама вернётся, она тоже будет врачом?
– Да. Она тоже будет врачом, но не хирургом, а кардиологом. Ответил Яр.
– А сейчас, где она?
– Во вселенской клинике Захарьина на повышении квалификации.
– Дааа? Во вселенной есть такая клиника?
– Во вселенной всё есть. Григорий Антонович Захарьин, когда-то был в этом мире, но не хирургом, а терапевтом. Он профессор по диагностике. А там ещё выше светилом стал. Клиника в высшем мире. Наша клиника строится по её подобию.
– Даже так? Удивительно. Вероятно так и надо. Ведь наша работа специфическая, требующая железных нервов и абсолютной тишины во время операции. Особенно, когда приходится часами стоять у операционного стола и держать в руках человеческую жизнь. И мы здесь не для зарабывания денег. Так ведь?

– Верно, Машенька, детка моя. Произнёс Виктор. Деньги зарабатывать есть кому, а ваше дело лечить, делать операции, сохранять жизни. Будете вместе совершенствоваться.
– Я не люблю хвалиться дипломом и своими работами, но мне хотелось бы побывать в той клинке.
– Зачем тебе-то? Машенька? Спросил Виктор.
– Ну, как зачем? Посмотреть, набраться опыта. Поучиться новому.
– Девочка моя, рядом с тобой сидит и обнимает тебя крупнейший специалист из вселенной. Он тебя обучал и ещё обучит всему, что уже есть во вселенной, он всё это знает и будете вместе развиваться дальше. Он всегда видит, чем всё может закончиться. Жизнь не измеряется прибылью и маркетингом, детка, тем более в медицине.
– Да, дядя, это так, правда, как и правда, в том, нельзя никогда суетиться под скальпелем. Процесс должен быть виден и дойти до своей критической точки. Папа, а давай поменяемся ролями. Становись ты главным врачом.

– Для чего? Почему? Машенька?
– Ну, как для чего? Да потому, что ты богат знаниями, а я ничто перед тобой. Ты доктор наук, профессор, академик, у тебя столько званий, а я ведь никто. Всего лишь папина дочка и племянница дяди Вити. Хоть у меня есть дар, который бы в других местах назвали бы мистикой или ещё хуже, даже не знаю, как и сказать. Да, мне подарили такой дар боги или богини, как ты говоришь, Матушки. Есть и этот дар бесценен, но мне стыдно занимать должность не по статусу. Мне моя совесть и врачебная этика не позволяет. За тобой десятки тысяч, а может больше сложнейших операций. Недавно я узнала, что твои труды изданы и давно. А я тут металась, старалась, дополняла, и хотела издать. А чего издавать-то?

– То, что дополняла. И что же, что изданы, у тебя тоже есть труды и ты дополняла ими мои. Твоя первая научная статья вышла и была опубликована под эгидой моей исследовательской группой. Группой Ясенева. Да, у меня вселенский опыт, но это ничего не меняет.
– Меняет. Всё-таки я себя завышала, даже и говорить нечего. Я хочу заняться непосредственно профессией.
– Занимайся. Кто тебе не даёт? Профессия у тебя уже расширена, продолжай развивать и дальше, глубже, мы с тобой ещё много проведём новых открытий. А тебе желаю, отключить все эмоции. Ты хорошо управлялась, сама организовала три сертифицированных бригад реаниматологов со стажем не менее от семи до десяти лет.
– Да, что ты, папа? Это же ты и Гор подсказали и назвали имена тех, кого надо было пригласить.
– Не отрицаю, но ты их проверила профессионально.
– А мне вот интересно, откуда они?
– Ты читала их послужные списки, там же написано.
– Ты думаешь, я поверю в то, что там написано, папа?
– А почему нет?

– Слишком, очень слишком, чисто. Сознайтесь они прибыли тоже из другого, более совершенного мира? Чего молчите? Как и все рабочие, и строители, и подсобники тоже из другого мира. Это я заметила еще, когда меня перевозили из города, и мне пришлось с одним поговорить. Я сделала вывод, что, что-то не сходиться, когда ещё увидела такой же народ на строительстве.
– Не совсем так. Ответил Яр. Есть, не отрицаю, с других миров, но их не так много, как ты думаешь, потому, что есть и хорошие специалисты с этого мира. Как и врачи, так и рабочие. В этом нашем мире тоже много хороших специалистов любой профессии. Вот и надо давать зелёный свет, а те, что пришли с высших миров, они для них будут наставниками. Земным специалистам, где-то надо приобретать опыт. Вот наши высшие специалисты будут вести. Где подсказывать наглядно, а где-то через разум, чтобы для каждого дошло думать и принимать свои мысли и выводить в результат.

– Хорошо. Реаниматоры мне понравились. И ещё снимите вывеску, где стоит моё имя. Пожалуйста. Ну, зачем меня так выставлять? Для чего вы возносите меня? Я не гений, я обычная и ещё во мне много не совершенного, чтобы быть главврачом, и нет опыта. Балтазар вон с удовольствием подтвердит. У меня ещё очень мало опыта. Папа!
– О совершенном судить не будем, сама однажды говорила, ошибаются все, даже боги. А опыт у тебя набирается.
– Да, говорила. Но, пока клиника была маленькой, я как-то не обращала внимания на это и я справлялась, но сейчас клиника становиться всё больше и больше, что мне становиться, как-то не уютно, встревоженно и занимать такое место без многолетнего опыта очень мне неудобно. А у тебя мудрый опыт во всех направлениях. А ещё я не хочу заниматься административными делами, это же надо во всё вникать. И ещё этот фонд. Когда тётя Ольга сюда вернётся? Можно её поторопить?
– К твоей свадьбе прибудет.
– Какая свадьба? Я хочу заниматься медициной. И ещё исследованиями. А они-то у меня остались, где-то в стороне. У меня времени на всё не хватает.

– Ты права, раньше административными делами занимались я и Гор. А с этого момента появился Виктор, вот и ему и заниматься, а я стал врачом по праву, во всех инстанциях, лицензия, аккредитация, всё по закону этого мира. Виктор в своей среде специалист, вот пусть он всем и занимается, как всегда, вместе со своими помощниками и административными, и юридическими. Пусть он сам рассматривает все ковенанты, квоты, и спросы,  предложения, это всё не наше дело.
Виктор давно мечтал построить клинику, ещё при жизни моей в Илье. Такую клинику, куда может обратиться бесплатно все, кто не сможет получить помощь не только в частных клиниках, но в обычных больницах. Говорил и буду говорить, есть в обычных клиниках прекрасные специалисты. Но, что они могут сделать?  Если порой обычных лекарств не хватает. А что говорить о дорогостоящих, и кроме этого ещё и есть приказы вышестоящих, которые оспорить не может врач.
А мы с тобой и нашей группой специалистов будем делать своё дело, спасать народ.
Не будет хватать мест, ещё расширим, не будет хватать специалистов, найдём. Сейчас есть много студентов, которые подают надежды стать хорошими специалистами. Смотрел я стипендиатов нашего фонда, там отличные специалисты растут, вот им дорогу в будущую медицину мы и показать должны. Мир не стоит на месте, он развивается, и народ должен идти по пути светлого развития. А вывеска?
А что вывеска? Вывеска, это просто красивый фасад, реклама, чтобы все знали. Престиж, как говорится у людей. Не волнуйся об этом. Мы ещё вчера вечером, как ты домой пришла, обо всём хотели поговорить с тобой. Обо всём подробно, но ты же, войну устроила, так и не узнав ничего.

– Может я и зря войну устроила, но вы тоже хороши. Понакидали на меня с малолетства разных блоков и запретов, а я и хожу, как последняя идиотка, и расхлёбывай здесь всё. Даже детство не помнила, здесь с трудом кое-что вспомнила. И это хорошо, что мой мозг в медицине работает, как дедушкины часы, точно, уверено и без остановки, секунда в секунду. Так, что это не снимает со всех вас ответственности, папочка.
Последние слова, Маша говорила уже под смех всех мужчин.

– Ах, солнце моего сердца, счастье  не длится беспечно, его тот бережёт, кто мир спасёт. Медицина у тебя в крови. Ты с трёх лет старалась лечить, операции игрушкам делать. У тебя много знаний было по медицине в твоём разуме, когда приходило время они открывались. И сейчас ещё открываются. Верно?
– Верно, открываются, что сама удивляюсь так, что офигеваю.
– Что-нибудь ещё скажешь?
– Скажу. Здравствуй жизнь! Жизнь моя новая.
– Прекрасно! Произнёс Яр. А вот главврачом я стать не могу, у меня ещё есть другие задачи во вселенной, которые мне следует реализовать.
– Как обычно будет? То появишься, то исчезнешь? Исчезновения будут продолжаться? И почему ты Прозоров?
– А кем я могу быть? Если я действительно Прозоров. Ясенев ушёл из этой жизни уже более двадцати лет. Как бы он воскрес? И чем тебя не устраивает моя фамилия? Между прочим, мы все здесь Прозоровы, если пойти от точки начала, Машенька. Советую тебе посетить ещё раз чердак, и пройдёшь по левой стороне увидишь дверь. Там наша вся история в портретах. Ну, а что такое прозор, ты знаешь. Отсюда и наша фамилия, мы закрываем прозоры.

– Гор тоже Прозоров?
– По династии я тоже из Прозоровых, Машенька. До ухода в Гордимира, я был Ясенев, но сейчас я Тихонов. Не можем же, мы быть все Прозоровы.
С улыбкой произнёс Гор.
– Ха-ха-хах! Рассмеялась Маша. Это же надо! Были оба Есеневы, а сейчас  Тихонов Гордимир, Ярослав Прозоров. Здорово! Вот Маринке облом будет.
– Какой Маринке? Подружке твоей городской? Спросил Яр.
– Да. Она на вас обоих запала, мне выговаривала, что я захватила таких парней себе и не делюсь. Сквозь смех говорила Маша. А она надеется, заполучить кого-нибудь из вас, особенно темноволосого, тебя папочка.
хохотала Маша.

– Дааа. Напрасны её усилия, у нас есть уже свои половиночки и они теперь вечные и скоро прибудут. Произнёс Яр, смеясь.
– Мы здесь живём, как бы в другом мире. Это так? Спросила Маша.
– Верно, сам дом и пространство вокруг него это другой мир, теперь же всё село и его окрестности вошли в него. Но пока у каждого своя реальность. Кто, где застрял. Кто-то по мыслям действительно застрял, а кто-то уже вырвался вперёд.
– Вы будете ужинать? У вас разговоры нескончаемые. Всё же остывает.
Тихо и робко произнесла Воструша и посмотрела на Яра, продолжила. Ярослав Дмитриевич!?
– Да, да, Воструша, спасибо. Произнёс с улыбкой Виктор. Приступим друзья. Всем приятного аппетита.
– Какой аппетит, у меня и без аппетита всё пролетит. Я так голодна.
– Ты целую вазочку печенья съела. Рассмеялся Яр.
– Печенье это разминка была. Я целые сутки была без еды. Ха-ха-хах

Рассмеялась Маша и сквозь смех спросила.
– Пап, а почему ты Дмитриевич, а не Гордимирович?
– Гордимирович? Это уже слишком. И потом документы при мне появились, как только я вернулся в этот мир. Вселенная, Род посчитали их верными. Все, кто приходят сюда таким манером, как мы, документы у всех достоверные и не подлежат сомнению.
– Оно может и так. Но мне всё равно, как-то видится загадочно, мистически.
произнесла Маша, беря ложку и придвинула к себе тарелку с чем-то умопомрачительным вкусным ароматом.
Продолжение следует....
Таисия-Лиция.
Картинка из интернета.