Японские хайку и танка с варфоризмами Варфоломеева

Японские хайку и танка с варфоризмами  Варфоломеева  Е П уподобляются  спозаранку.
На распутье форм
Японская поэзия и русский афоризм — две традиции, казалось бы, разделённые языком, культурой и тысячелетиями истории.
Хайку, трёхстишие в семнадцать слогов, и танка, пятистишие в тридцать один слог, пришли из Японии VII–VIII веков, когда европейская лирика ещё только пробуждалась.
«Варфоризмы» Евгения Павловича Варфоломеева — лаконичные рифмованные афоризмы, родившиеся в Туле XXI века, — пришли из совсем другого мира: мир крестьянского труда, военной службы и народной философии.
 И всё же между ними обнаруживается глубокое сродство, которое точнее всего выражает старинное русское слово «спозаранку» — на рассвете, до срока, раным-рано. imwerden.de +1
Хайку и танка: поэтика мгновения
Хайку (5–7–5 слогов) и танка (5–7–5–7–7) — две ветви японской поэзии, растущие, по словам реформатора Масаока Сики, «из единого корня».
Их суть — предельная конденсация образного мышления: не описание, а вспышка.
В хайку Басё «Старый пруд / лягушка прыгнула / всплеск воды» нет ни одного лишнего звука — всё подчинено одной задаче: запечатлеть мгновение, в котором природа и человек сливаются в едином восприятии. publications.hse.ru +1
Танка устроена сложнее: первые три строки дают природный образ, последние две — человеческое чувство или философское заключение.
 Между частями существует цезура — смысловой разлом, в котором читатель должен сам достроить мост между увиденным и пережитым.
Принцип «югэн» — недосказанность, намёк, подтекст — пронизывает обе формы: поэт не объясняет, а пробуждает.
Варфоризмы Варфоломеева: поэтика свёрнутой мысли
Евгений Павлович Варфоломеев создал собственный жанр, не имеющий прямых аналогов в русской литературе. Его «прозаизмы» (или «варфоризмы», от фамилии автора) — это рифмованные афоризмы, в которых философская плотность упакована в формулу пословичного типа: «Жизнь бренна — душа самоценна», «Совести вязь — обратная с Богом связь», «Общинный стог — выживания залог».
В отличие от классического афоризма, варфоризм не просто фиксирует мысль — он работает, как камертон: не содержит готовый ответ, а вызывает его звучание внутри читателя. zhurnal.lib.ru +1
Варфоломеев Е П сам называет свои тексты «психологически выстроенными», с «большим числом намёков, чем подробной информации».
 Это описание поразительно близко к тому, как японские теоретики описывают танка: «каждое слово на счету, и поэтому очень важна символика — язык чувств».
Варфоризм как точка напряжения
Варфоризм — будто слово из чужого языка, не освоенное принимающей речью, сохраняющее следы иноязычия. В классическом японском стихе  ихпочти нет: японская поэзия столетиями опиралась на строго выверенный словарь сезонных слов (киго) и устойчивых метафор.
 Но когда хайку и танка пересекают границы и осваиваются на других языках — в том числе на русском, — варфоризмы становятся неизбежными: японские реалии («саке», «вака», «рэнга») входят в русский текст как чужеродные элементы, создавая эффект «местного колорита» и одновременно — смыслового разрыва.
У Варфоломеева «варфоризм» приобретает дополнительное измерение.
 Его тексты сами по себе звучат архаично и непривычно для современного уха — так, словно они написаны на языке, в котором русские корни соединены по правилам, нарушающим привычный синтаксис.
Слово «спозаранку», известное по русской классике от Островского до Салтыкова-Щедрина, — пример внутреннего варфоризма: русское по происхождению, но чужеродное для современного слуха.
 Вставленное в контекст японской миниатюры, оно работает как дзенский коан — останавливает автоматизм восприятия и заставляет всмотреться.
Уподобляются спозаранку
Слово «спозаранку» — ключ ко всему сравнению.
Оно означает «рано утром, на заре», но в нём есть и дополнительный оттенок: что-то сделанное до срока, раньше ожидаемого, преждевременно и одновременно — свежо, не успев утратить первозданности.
Японские хайку и танка, обогащённые варфоризмами в духе Варфоломеева, уподобляются спозаранку в нескольких смыслах:
Во-первых, по функции пробуждения.
Хайку работает как коан в дзен-буддизме: не даёт ответа, а ставит перед необходимостью внутреннего усилия. Варфоризм Варфоломеева делает то же самое: «Слова — нам костыли» — не тезис, а удар, после которого сознание должно само найти опору.
Спозаранку — это состояние на грани сна и бодрствования, когда привычные схемы ещё не включились и восприятие обнажено.
Обе поэтики — японская и Варфоломеева Е П — стремятся вернуть читателя в это состояние.
Во-вторых, по характеру лаконичности.

Масаока Сики называл танка и хайку «двумя стволами поэзии из единого корня».
 Варфоломеев Е П строит свою «периодическую таблицу слогокорней» — систему, в которой смыслы собираются из минимальных единиц, как атомы в молекулу.
И там, и там — сжатие формы до предела, за которым начинается плотность содержания.
Спозаранку — тоже форма сжатия: весь день ещё впереди, но его начало уже вместилось в одно слово. publications.hse.ru +1
В-третьих, по работе с варваризмом как смыслораздвигателем.
Варфоризм в поэтическом тексте — это чужеродное тело, которое не позволяет языку замкнуться в привычном кругу ассоциаций.
Когда русское хайку включает японское слово или когда варфоризм включает архаизм вроде «спозаранку», возникает зазор — тот самый «недостроенный мост», о котором писал теоретик русских хайку: «моста как такового нет, но в вашем воображении вы немедленно достраиваете мост».
Этот зазор — пространство, в котором рождается смысл.
 И в этом смысле варфоризм у Варфоломеева Е П и киго в японском хайку — функциональные близнецы: оба делают одно и то же — выводят читателя из автоматизма и возвращают к непосредственному восприятию.
На заре, до срока
Есть и ещё одно, более тонкое уподобление.
Спозаранку — это движение, которое началось раньше, чем мир к нему готов.
Японская поэзия пришла в русскую культуру в начале XX века — Брюсов, Бальмонт, Вермель — и была встречена с недоумением: три строки казались слишком малыми для европейского сознания.
Варфоломеев е П  с его варфоризмами тоже пришёл спозаранку: его жанр не укладывается в академические рамки, его «таблица слогокорней» кажется то лингвистикой, то философией, то поэзией, а на деле — нечто между, на стыке. magazines.gorky.media +1
И хайку, и танка, и варфоризмы Варфоломеева Е П  — всё это формы, которые уподобляются спозаранку не потому, что они «ранние» или «устаревшие», а потому, что они работают на грани выразимого, там, где язык ещё не успел затвердеть в готовые формулы, где слово ещё не стало клише, где восприятие — как на рассвете: резкое, незащищённое и истинное.
«Паче чаяния лучшее слово — молчание», — говорит Варфоломеев. И это могло бы быть японским танка, если бы у танка была такая короткая тень.
Спозаранку — это и есть такая тень: слово, которое вмещает в себя и рассвет, и тишину до него, и обещание дня.
•  •  •  •  •  •