Развилка эволюции. Глава 18

Глава 18

Таллия, Средний пояс.

                Валерий Орешкин расположился перед небольшим окошком, выходившим на задний двор временного жилища, и с неподдельным любопытством листал массивный, увесистый фолиант, положив его на подоконник. Фолиант представлял собой нечто вроде сборника исторических хроник, охватывая период, начиная с конца первой новой эпохи и заканчивая началом четвертой. Дело происходило в гостевом домике адъютант-комендора Танчина, гостеприимством которого землянину и пришлось воспользоваться. Однако просто сидеть и дожидаться решения своего вопроса землянину было невмоготу, и молодой человек обратился к хозяину с просьбой – помочь узнать о мире, носившем название Таллии, побольше. Поначалу Танчина изрядно удивило странное желание гостя, однако, немного поразмыслив, начальник тюрьмы все же привез Валерию внушительный фолиант, доставшийся ему, как пояснил сам адъютант-комендор, от старого друга семьи.
                На самом деле, гостевой домик вовсе не являлся собственностью адъютант-комендора, и проживал Танчин неподалеку от того места, где разместили теперь Орешкина, в компактном поселке для чиновников средней руки, располагавшемся на небольшом удалении от Гетры. Подобные поселения были во множестве разбросаны по окрестностям столицы провинции и состояли, как правило, из полутора – двух десятков однотипных коттеджей. В большинство своем население подобных коттеджей ограничивалось лишь членами семьи, хотя в иных случаях имелся и небольшой штат прислуги, если таковой полагался по рангу. Не трудно было догадаться, что время от времени служащих навещали их родственники, проживающие в других провинциях. В большинстве случаев близкие люди селились в том же коттедже, где проживал сам чиновник. Однако, случалось и так, что возникала необходимость разместить посетителей за пределами коттеджного поселка. Вот для этих случаев и были построены гостевые домики, построенные на некотором удалении от места проживания чиновников. Здесь же, совсем неподалеку, располагались еще два строения барачного типа – в них размешался обслуживающий персонал.

                Поначалу у Валерия возникли опасения, что появление необычного гостя вызовет вполне понятный всплеск любопытства со стороны местных жителей, о чем не преминул намекнуть начальнику тюрьмы. Однако Танчин поспешил развеять опасения своего гостя, пояснив, что среди жителей подобных поселков не принято совать нос в чужие дела. От самого же визитера, занявшего гостевой домик, требовалось одно – вовремя предупредить остальных о том, что жилище занято. И поскольку положение, занимаемое адъютант-комендором среди жителей коттеджного поселка, оказалось едва ли не самым высоким, жандармскому офицеру ничто не мешало воспользоваться правом занимать домик для посетителей по своему усмотрению. Как ни странно, Танчин оказался прав – с того момента, как Валерия перевезли в коттеджный поселок, поблизости не появилось ни одного местного жителя. Тем не менее, начальник тюрьмы строго-настрого наказал гостю, что выходить на улицу не следует. И в этом тоже имелся свой резон, в конце концов, в поселок время от времени наведывались и вовсе нежелательные посетители, к примеру, те же посыльные из того или иного ведомства. Стоит отметить, что коротать время Орешкину приходилось не в одиночестве – как правило, компанию молодому человеку составлял старший капрал Геворк. Ну, а в тех случаях, когда подчиненному Танчина приходилось отбывать по служебным делам, что случалось не слишком часто, его сменял молчаливый слуга начальника тюрьмы, тот самый, что выступил в роли кучера во время побега.
                С того момента, как Валерий прибыл в поселок, он лишь раз виделся с самим адъютант-комендором, исключая, конечно, ту ночь, когда Орешкина везли на личном экипаже последнего. К величайшему сожалению, начальник тюрьмы был вынужден почти тотчас уехать, лишив, таким образом, молодого человека возможности получать информацию. Бесцельное сидение в гостевом домике представлялось Валерию не самым лучшим времяпрепровождением, и он попросил Танчина ознакомить его с историей родного мира хозяина. Столь необычная просьба изрядно удивила жандармского офицера, однако немного поразмыслив, последний решил удовлетворить желание молодого человека. Танчин пришел к выводу, что подобное стремление выглядит вполне естественным, особенно в свете того, что его гость представлялся выходцем из другого мира. Верил ли в эту версию сам Танчин, оставалось неизвестным, тем не менее, просьбу гостя офицер удовлетворил, передав через Геворка массивный сборник хроник.
                Фолиант, предоставленный Орешкину для ознакомления, представлял собой настоящий раритет, ибо выпущен был больше двух столетий назад. Более того, по словам адъютант-комендора, в более поздние времена подобные хроники, в силу неведомых причин, уже не выпускались.
 
                Оставшись наедине со столь раритетным изданием, Валерий уделил книге самое пристальное внимание. Однако очень скоро сообразил, что подборка хроник выглядит на редкость однообразной – все до единой статьи содержали исключительно перечисление, кстати, очень сухим, канцелярским языком, тех или иных природных явлений, да еще сведения о сборе налогов и крупных торговых операциях. Ни крупицы информации о каких-либо войнах и конфликтах, правящих династиях и научных открытиях, найти не удалось. Да и в целом, сборник уделял поразительно мало внимания чисто социальным и историческим вопросам, целиком и полностью сосредоточившись на экономической стороне жизни.
                Прошло совсем немного времени, и у молодого ученого начало складываться впечатление, что он имеет дело с этаким подобием бизнес-дайджеста, только дайджеста, относящегося к восемнадцатому веку истории Земли. Если верить информации, почерпнутой в сборнике, за последние пять столетий в мире Таллии вообще не происходило никаких социальных подвижек, не говоря уже о вооруженных конфликтах. Глядя на такую благодать, могло сложиться впечатление, что местное общество вот уже много лет пребывает в состоянии полной гармонии, и какие-либо социальные потрясения в подобном социуме попросту невозможны. Вот только очень скоро в этом возникали определенные сомнения, достаточно было вспомнить о существовании немалого числа исправительных заведений и, соответственно, столь же немалого числа заключенных. Размышляя над подобным противоречием, Орешкин вспомнил о наличии идейных противников существующей власти, к коим относился тот же Бондро или отец с сыном Илей-Го. Конечно, ничто не мешало предположить, что в силу каких-то причин составители сборника намеренно умалчивали о наличии тех или иных катаклизмов социального характера. Однако, не следовало забывать и о поступке Танчина, фактически способствовавшего побегу заключенного из подведомственной ему тюрьмы. Орешкин испытывал немалые сомнения в том, что это мероприятие являлось исключительной инициативой самого адъютант-комендора.

                Продолжая заниматься изучением хроник, Валерий обнаружил неоднократные упоминания о введении каких-то поправок в Основные Правила, однако, суть поправок так и осталось неизвестной. Создавалось впечатление, что представители местной власти отнюдь не горели желанием посвящать простых смертных в сущность некоторых из этих Правил, однако весьма строго карали за малейшее нарушение.
                В довершение ко всему, практически в каждом разделе сборника возносилась хвала Держателям Мира. Читая о многочисленных заслугах этой группы людей, Валерий пришел к выводу, что в здешнем мире к этой, по всей видимости, замкнутой касте, относятся примерно с таким же пиететом, с каковым в Древней Греции относились к Атлантам. Пожалуй, за одним, единственным исключением – в отличие от мифических существ из древней истории Земли, местные, то ли герои, то ли божества, удерживали на плечах не только здешний небосвод, но и мир в целом.
                Ничуть не меньшее удивление вызывало то обстоятельство, что ни в одном разделе не упоминались имена людей, составлявших упомянутую касту Держателей. Более того, очень скоро Орешкин заметил, что об этих людях ни разу не говорилось в единственном числе. Создавалось впечатление, что представители упомянутого сообщества никогда не действовали в одиночку, а если и являли свой лик перед простыми смертными, то исключительно в группе, возможно, многочисленной. И это вновь наводило на мысль о некоей обособленной касте, обладающей куда большим объемом знаний, нежели остальные жители Таллии. Немного поразмыслив, молодой ученый пришел к выводу, что эти знания могли быть детищем упоминаемых в редких случаях древних эпох. Подавляющее большинство жителей планеты об этих знаниях даже не подозревали, однако небольшая группа людей, и в этом не было теперь сомнений, бережно хранила накопленную информацию, и время от времени пользовалась плодами прежних эпох, правда, в большинстве своем, исключительно в личных целях.
                Валерий попытался, было, подступиться с расспросами к Геворку, однако, очень скоро стало понятно, что старший капрал интересующей землянина информацией не владеет, хотя иной раз складывалось впечатление, что подчиненный Танчина просто не желает об этом говорить. Тем не менее, немного поразмыслив, Орешкин пришел к выводу, что ничто не мешает при первом же удобном случае поговорить об этом с самим адъютант-комендором.

                Ну, а в отсутствии высокопоставленного чиновника молодому ученому не оставалось ничего иного, кроме как наблюдать за жизнью местного крестьянства и размышлять о своей дальнейшей судьбе. Стоит отметить, что наблюдение за работой местных селян облегчалось тем, что неподалеку от поселка чиновничьей братии располагалось небольшое поселение, жители которого занимались сельским хозяйством. И теперь перед взором Орешкина во всей красе разворачивалась картина деревенской жизни позапрошлого века. Очень скоро стало понятно, что ни малейшего намека на какую-либо механизацию здесь не существует, применялся исключительно ручной труд, хотя в иных случаях использовали уже знакомых низкорослых лошадок. Поначалу наблюдение за местной пасторалью вызывало у молодого человека легкую скуку, однако спустя непродолжительное время появился искренний интерес. К примеру, очень скоро стало понятно, что животных, подобных земным коровам или козам, в здешнем мире не существовало, зато имелись овцы. Впрочем, правильнее было бы называть их животными, похожими на овец, ибо таковых отличал непривычно яркий, густой коричневый оттенок шерсти. Имелась здесь и домашняя птица, представленная птицами, отдаленно смахивающими на этакую помесь уток и гусей. Впрочем, животноводством занималась лишь небольшая часть местного крестьянства, большая часть селян львиную долю времени проводили на огородах, занимавших, и это тоже следовало признать, весьма немалую площадь.
                Прикинув объем собираемой продукции, Орешкин пришел к выводу, что местная сельская община обеспечивает продуктами не только коттеджный поселок, но и выставляет немалую долю своего труда на продажу. Однако, очень скоро Валерию наскучило наблюдение за однообразным копошением местных жителей на своих участках. И единственным развлечением стал, разве что, ремонт местной телеги, выглядевшей полной копией хорошо знакомого дилижанса, разве что без коробки фургона сверху. Но, увы, ремонт в скором времени закончился, и молодому человеку пришлось вернуться к созерцанию успевшего поднадоесть пейзажа за окном гостевого домика. 
 
                К счастью, прошло не так много времени и послышался стук шагов на крыльце, а спустя несколько мгновений дверь гостиной распахнулась и на пороге объявился адъютант-комендор Танчин. Начальник тюрьмы приветствовал Валерия коротким кивком головы, но тут увидел фолиант, лежавший на подоконнике, и удивленно поднял брови:

                – Неужто одолели сборник хроник целиком?!

                – Ну, что Вы... – По лицу Орешкина скользнула невеселая улыбка. – Боюсь, за столь короткий срок мне удалось лишь пробежаться, что называется, по верхам... – Молодой человек на мгновенье умолк и покачал головой. – Вот только легче от этого не стало, а вот число вопросов, если уж говорить начистоту, значительно возросло.

                – А знаете, у меня ведь не было ни малейшего сомнения, что Ваша реакция будет именно такой... – По лицу Танчина скользнула понимающая усмешка. – Да это и понятно... Ведь, если вы, тут я имею в виду не только Вас, но и Вашего друга, действительно пришли из другого мира, многое из того, что происходит на Таллии вызовет у вас вполне закономерные вопросы...

                Завершив свою речь, адъютант-комендор устремил на своего гостя испытывающий взгляд. Однако ответил Орешкин не сразу, задумавшись на пару мгновений, а затем, в свою очередь, устремил на хозяина коттеджа вопросительный взгляд:

                – Знаете, дело не столько в непонимании тех или иных аспектов жизни вашего мира, сколько в отсутствии или, скажем так, ограниченности некоторой информации...

                – Вот как?! И чего же, по-Вашему, там не хватает? – судя по реакции начальника тюрьмы, замечание гостя вызвало у него живейший интерес.

                – Чего не хватает? – Валерий на мгновенье задумался и, повернувшись к подоконнику, раскрыл фолиант и пролистал несколько страниц. – Ну, скажем, сведения о системе власти, как таковой, отсутствуют в принципе, причем не только в текущем ракурсе, но и историческом тоже... – Молодой человек немного помедлил и, перевернув еще пару страниц, повернулся к Танчину. – Создается впечатление, что вопросы, касающиеся политики, составителями сборника были просто проигнорированы!

                – Вопросы политики? – теперь на лице адъютант-комендора читалось неприкрытое удивление. – Однако же... Да, у девяти жителей нашего мира из десяти подобное сочетания слов не вызовет ничего, кроме недоумения, у нас таких вопросов предпочитают не касаться... – Начальник тюрьмы с недоверчивым видом покачал головой и, немного помедлив, прошелся вдоль комнаты, остановившись в паре метров от Валерия:

                – Что до системы власти... По имеющимся у меня сведениям, почерпнутым, позволю себя заметить, из самых разных источников, упомянутая система вот уже много сотен лет незыблема и устойчива. Однако, это еще не повод утверждать, что нравится эта система всем жителям Таллии без исключения.

                – Ну, для того чтобы сделать подобное умозаключение, достаточно взглянуть на многочисленный корпус жандармерии... – Валерий слегка прищурился, метнув в сторону адъютант-комендора многозначительный взгляд. – Да и количество заключенных, осужденных, насколько я понимаю, не только по бытовым и уголовным статьям, говорит об этом же...

                – Увы, с этим не поспоришь, – по лицу Танчина скользнула гримаса неудовольствия, но уже в следующее мгновенье взгляд его стал задумчивым и предельно серьезным, – как ни крути, но количество людей, нарушивших, в той или иной мере, Основные Правила, чрезвычайно велико... – Начальник тюрьмы глубоко вздохнул и снова прошелся по комнате. – И тут приходиться признать, что такому положению дел в немалой мере способствует отсутствие реального списка упомянутых Правил, по крайней мере, в той форме, что будет доступна для рядового обывателя.

                – Прошу прощения?! – последняя фраза собеседника вызывала у Валерия неподдельное удивление. – Как же производится контроль за исполнением тех или иных Правил, если содержание последних скрыто от большей части населения?!

                – Вы задаете такие вопросы, что прямым ходом ведут к полярным лагерям... – По лицу адъютант-комендора скользнула невеселая усмешка. – Если бы о Ваших нынешних словах стало известно старшему прокуратору Поллоку, не миновать бы Вам отправки в исправительный лагерь, да еще и на длительный срок. – Танчин глубоко вздохнул и сделал пару шагов по комнате, а затем снова повернулся к своему гостю. – Вот только штука в том, что полный набор Правил известен разве что Держателям Мира, и лишь небольшую часть из всего свода знают Главные обер-прокураторы.

                – Главные обер-прокураторы? – повторил следом Танчиным Орешкин, и на пару мгновений задумался. – Выходит, на Таллии все же имеется институт этаких наместников, занятых тем, что исполняют волю пресловутых Держателей Мира, равно, как и доводят все распоряжения последних до остального населения? – Валерий устремил на собеседника пристальный взгляд, но отвечать адъютант-комендор не спешил, пребывая, насколько можно было понять, в состоянии легкой озадаченности, и тогда молодой человек продолжил:

                – Знаете, мне ведь уже доводилось разговаривать на эту тему с эскулапом Эгмонтом... Так вот, если верить словам дражайшего доктора, от непосредственном контакте Держателей Мира с населением планеты и речи не может идти! Более того, если я правильно понял доктора, и людей, встречавшихся когда-либо с представителями этой замкнутой касты, можно по пальцам пересчитать... Но, куда интереснее другое... По имеющимся у меня данным, Держатели Мира обладают целым набором необычных возможностей, о которых большинству жителей Таллии не приходиться и мечтать... Это ведь так?!

                – Что тут можно сказать? – Танчин глубоко вздохнул и развел руками. – Этот ваш доктор оказался весьма осведомленным человеком... – Лицо начальника тюрьмы исказила неприязненная гримаса. –И он во много прав, этот ваш Эгмонт... И почему мне знакома эта фамилия? – Адъютант-комендор на мгновенье умолк, и по лицу его скользнула тень, словно он вспомнил о чем-то печальном. – Ну, а что до меня... Увы, известно мне не так и много, однако... Те же Держатели Мира подключаются к нашим штатным органам правопорядка лишь в тех случаях, когда число нарушений Основных Правил становится непомерно велико, а меры, принимаемые жандармским управлением, оказываются неэффективными. Правда, случается это крайне редко, и последний такой случай, на моей памяти, произошел много лет назад.

                – Вот как? – слова Танчина заставили Орешкина задуматься. – И как же образом происходит это вмешательство?

                Как ни странно, но и на сей раз начальник тюрьмы ответил не сразу. У Валерия даже появились некоторые сомнения в способности собеседника дать ответ на подобный вопрос, быть может, лежавший за пределами компетенции адъютант-комендора. Однако, не прошло и пары минут, и выяснилось, что причины, заставившие Танчина промедлить с ответом, лежат в несколько иной области:

                – Скажите, Валерий, Вы ведь, насколько я помню, уже сталкивались с теми призраками, что навещают наш мир в определенные дни, называемые Днями Отчуждения? 

                Начальник тюрьмы на мгновенье умолк, устремив на Орешкина испытывающий взгляд, но почти тотчас кивнул головой, как бы отвечая на собственный вопрос:

                – Впрочем, не будь этой встречи, мы бы не вели беседу в гостевой домике...

                На этом месте адъютант-комендор снова умолк, погрузившись в размышления, однако, последнее замечание собеседника вызывало у Валерия немалое удивление, и молодой человек посчитал необходимым внести кое-какие уточнения:

                – А позвольте узнать, каким же образом происходит вмешательство со стороны пресловутых Держателей?

                И вновь ответ начальника тюрьмы последовал не сразу, причем у Валерия сложилось такое впечатление, что собеседник не просто колеблется, а пытается преодолеть некое внутреннее сопротивление. В какой-то момент Орешкин подумал, было, что адъютант-комендор предпочтет промолчать, однако, спустя несколько мгновений Танчин снова повернулся к своему гостю, и землянин поразился тому, каким усталым и даже как будто напуганным выглядит его, недавно еще вполне уверенный в себе, собеседник:

                – Ох, как же непросто отвечать на этот вопрос... Все дело в том, что в нашем мире привыкли считать... Хотя, нет...

                Начальник тюрьмы на мгновенье умолк и, скривив лицо, покачал головой, но почти тотчас продолжил:

                – Правильнее так... Подавляющее большинство жителей планеты уверены в том, что призраки могут проникать в наш мир в любой момент, когда им только заблагорассудиться... И лишь необычные возможности, коими обладают Держатели Мира, позволяют большую часть времени удерживать этих тварей на расстоянии. И только раз в двадцать восемь дней призракам выпадает шанс появиться в нашем мире, поскольку Держателям тоже требуется отдых, и в этот момент происходит ослабление контроля.

                – Вот даже как? –  взгляд Валерия, устремленный на собеседника, был полон недоверия. – Но, если дело обстоит так, как Вы говорите, Держатели должны обладать прямо-таки феноменальными способностями... – Орешкин на мгновенье умолк и задумался, но затем снова повернулся к начальнику тюрьмы, и теперь на лице молодого человека читался нескрываемый интерес. – Любопытно было бы взглянуть на сих господ.

                – Увы, но это невозможно, – глубоко вздохнув, развел руками Танчин, – по моим сведениям, ни один из жителей Таллии никогда не видел Держателей Мира.

                – Позвольте?! – изумлению Орешкина, казалось, не будет границ, молодой человек даже голос повысил, и во взгляде, коим он наградил адъютант-комендора, читалось недоверие, к коему примешивались нотки возмущения. – Но, если верить Вашим словам, главные прокураторы с Держателями все же общаются, хотя и нечасто, разве не так?!

                – Нет, не так... – Чуть суховатым тоном возразил начальник тюрьмы. – Если припомните, я лишь упомянул о том, что главные обер-прокураторы обладают информацией об Основных Правилах в несколько большем объеме, нежели у большинства жителей нашего мира... – Танчин на мгновенье умолк, задумавшись о чем-то. – Тем не менее, и в Ваших словах имеется свой резон... – Адъютант-комендор снова умолк и, сделав пару шагов по комнате, повернулся к собеседнику:

                – Все дело в том, что упомянутые правила и уложения правопорядка приходят к прокураторам неким неизвестным для непосвященных путем. Однако, известно и то, что непосредственного, личного контакта с Держателями при этом не происходит...  Знаете, в свое время довелось мне побеседовать в приватной обстановке со своим командиром на прежнем месте службы. Так вот, генерал-адъютант Де-Гленн, говорил об этом с полной уверенностью.

                Танчин на мгновенье умолк, однако, видя немой вопрос на лице Орешкина, счел необходимым пояснить:

                – Генерал-адъютант – одно из самых высоких званий в нашем мире, оно на два звания выше, чем флаг-комендор. По словам Де-Гленна, он был лично знаком с двумя обер-прокураторами, но ни один из них не видел Держателей Мира.

                – Вот, значит, как, Держателей никто и никогда не видел, – повторил машинально Валерий и задумался.

                То, что услышал землянин от начальника тюрьмы, лишь пополнило копилку необъяснимых явлений, присутствующих в жизни Таллии. Необъяснимая, наполненная целым ворохом недомолвок история с пресловутыми Держателями Мира, вызывала множество вопросов, на которые у молодого ученого не находилось ответов. А странностей в сложившемся на планете положении дел и в самом деле хватало, и для начала молодой ученый решил обозначить для себя наиболее важные, как ему казалось, моменты.
                Во-первых, Держатели Мира всегда оставались в тени, ни один из жителей планеты их не видел. 
                Во-вторых, упомянутые субъекты обладали просто немыслимыми по меркам местных жителей способностями. К примеру, только эта замкнутая каста имела возможность созерцать в небесах местный спутник планеты. И только Держатели каким-то неведомым способом воздействовали на призраков, наносивших весьма серьезный урон жителям Таллии.
                Однако, один раз в месяц, опять же, по некоей неведомой никому причине, Держатели снимали все ограничения, отдавая подконтрольный им мир во власть уже упомянутых призраков.

                Перечислив мысленно известные ему факты, Валерий недовольно поморщился – история с Держателями и призраками ему категорически не нравилось. Орешкин чувствовал, что в истории, поведанной Танчиным, имеется немало нестыковок, однако свести концы с концами у молодого ученого пока не получалось – слишком мало было информации.
                А в довершение ко всему, молодого человека все больше тревожила судьба Георгия. И хотя Танчин уверял, что беглецам удалось скрыться, Орешкина это ничуть не успокоило. Не говоря о том, что оставалось непонятным – какую участь готовил адъютант-комендор для самого гостя. Ибо Танчин до последнего времени предпочитал уклоняться от ответов на этот вопрос. А раз так, Валерию не оставалось ничего иного, кроме как плыть по течению, но держать, что называется, ухо востро.

*** 

                Примерно в это же время референт Одлин сидел на крыльце своей резиденции в Галлии и в очередной раз перечитывал депешу, разосланную из столицы провинции – Гетры. Содержание депеши вызывало у представителя местной администрации смешанные чувства. Судя по информации, пришедшей от руководства провинции, двое неизвестных, коих Эгмонт встретил в долине Туманного хребта, а затем арестованных жандармами, вновь оказались в центре внимание. Но, если в прошлый раз, неизвестные, представившиеся выходцами из другого мира, умудрились каким-то неведомым образом избежать нападения призраков в День Отчуждения, то оказавшись в исправительном заведении, ухитрились совершить побег. Не то, чтобы в мире Таллии не знали подобных явлений – время от времени особо отчаянным заключенным удавалось покинуть исправительные лагеря. Но так, чтобы это произошло на второй день заключения... В тексте депеши не приводилось каких-либо подробностей, и понял референт лишь одно – незнакомцы, обладавшие прямо-таки невероятными, по меркам Таллии, умениями, воспользовались беспорядками, охватившими исправительное заведение, и сумели-таки улизнуть.
                Что до факта самого побега, это одновременно и радовало референта, и тревожило его. И тут многое зависело от того, насколько успешной оказалась миссия отправленных на разведку Дронта с Эгмонтом. В том случае, если эскулап с охотником успели добраться до Гетры заблаговременно, до того момента, когда произошел побег, можно было надеяться на встречу посланников с выходцами из иного мира. И при таком раскладе появлялась надежда, что беглецы появятся, пусть и не сразу, в Галлии.
                Вот только референт прекрасно понимал, что вероятность подобного развития событий крайне невелика. Сопоставив сроки, необходимые для того, чтобы добраться до столицы провинции, Одлин с недоверчивым видом покачал головой – шансов на то, что Эгмонт с Дронтом успели к моменту побега добраться до Гетры, были крайне невелики. А это означало, что пара молодых людей, пришедших откуда-то из иного мира, оставались предоставленными сами себе.
                Да, опираясь на рассказы милейшего эскулапа и бывалого охотника, было не трудно сделать вывод, что в лице пришельцев референт имел дело с людьми самостоятельными, умеющими постоять за себя, но... При всех своих достоинствах, в мире Таллии они были чужими, и могли наломать дров просто по незнанию. Особенно с учетом таких экстраординарных обстоятельств, как побег из исправительного заведения.  И уж совершенно невозможно было представить, как поступят неизвестные молодые люди, оказавшись на свободе, но лишенные подсказок со стороны симпатизирующих им людей. Однако, Одлин никак не мог избавиться от ощущения, что недавние пленники при любом раскладе постараются добраться до Галлии. Как не крути, но маленький поселок, затерявшийся среди бескрайней саванны, располагался в непосредственной близости от места, где произошла встреча с пришельцами из иного мира. А в том, что молодые люди не являются уроженцами Таллии, у референта практически не осталось сомнений. Об этом говорило, хотя, на самом деле, буквально кричало во все горло, происшествие во время последнего Дня Отчуждения.

                Вот только обстоятельства складывались таким образом, что вполне понятное желание недавних пленников вернуться в Галлию, тревожило Одлина более всего. Последняя депеша, сообщавшая о побеге, прямо предписывала задержать беглецов любыми способами, включая применение оружия. Референт практически не сомневался в том, что среди служителей правопорядка, не говоря уже о добровольных помощниках, найдется немало тех, кто с удовольствием исполнит приказ. Особенно с учетом того, что распоряжение было подписано не только начальником всей жандармерии провинции – Колбоффом, но и старшим прокуратором. От внимания Одлина не укрылся тот факт, что фамилия последнего совпадает с фамилией его собственного помощника. И это вряд ли можно было назвать случайным совпадением. Референт отлично помнил, с каким упорством ему навязывали этого мелочного подлизу Поллока и, несмотря на все его сопротивление, все же добились своего. Знал Одлин и о том, что эту фамилию носило немало высокопоставленных чиновников из прокуратуры. Не трудно было догадаться, что кто-то их них являлся родственником его нынешнего помощника. Одлин был неплохо осведомлен о семействе Поллоков, и питал к этим людям отнюдь не самые дружеские чувства, ибо ему было известно о подноготной тех путей, коими эта братия добивалась высокого положения.

                К счастью, скользкий помощник референта о содержании послания, пришедшего из столицы провинции, ничего не знал. Более того, пронырливый Поллок и вовсе не знал о существовании такой депеши – Валдис, действуя по какому-то наитию, доставил послание Одлину, минуя помощника последнего. И референт был безмерно благодарен молодому человеку за столь самоотверженный поступок. Убедить телетайписта в том, что прибытие депеши необходимо сохранить в тайне, не составило большого труда, и теперь Одлин думал о том, как поступить в сложившейся ситуации.
                Увы, но пространства для маневра у представителя администрации оставалось маловато. В поселке осталось немного людей, коим референт доверял, и на кого мог положиться. Более того, двое таковых и вовсе находились в отъезде. Да, помимо Валдиса, оставались еще дочь и помощница эскулапа, Одлин был знаком с обеими девушками, и знал, что сообразительные молодые особы не станут, в отличие от большинства сверстниц, трепать языком. Но понимал референт и другое – в случае серьезной заварухи от девушек будет мало толку. И хотя, в недалеком будущем Одлину предстояло убедиться в том, что он сильно ошибается, представляя девушек, как изнеженных городских особ, в настоящее время, посвящать их в свои планы представитель администрации не спешил..   

                Продолжая размышлять о сложившейся ситуации,  референт чувствовал, как в душе его нарастает раздражение. Представитель администрации был человеком дела, а сейчас у него не было ни малейшей возможности повлиять на ситуацию. Раздражение его было столь велико, что Одлин не выдержал и выругался вполголоса, но тут же осадил себя, подумав с укоризной, что в любом положении нужно сохранять самообладание. Немного помедлив, референт поднялся на ноги и прошелся по крыльцу, и тут заметил, что на другом конце улицы появилось какое-то движение. Одлин повернул голову и, рассмотрев, кто появился на единственной улочке поселка, усмехнулся – стоило только подумать о девушках, и они тут, как тут. Можно было подумать, что Полина с Летицией интуитивно почувствовали приход депеши из столицы провинции и решили нанести визит представителю администрации. Впрочем, девушек можно было понять – с того момента, когда эскулап с охотником покинули поселок, прошло уже больше недели. Не трудно было догадаться, что у дочери и помощницы появилось вполне естественное желание узнать, нет ли вестей от отца и наставника. Вид приближающихся девушек вызвал у Одлина острый приступ досады, заставив снова чертыхнуться про себя:

                – «А ведь у меня, помимо этой проклятой депеши нет никаких известий»

                Впрочем, очень скоро на улице произошло еще одно событие, заставившее представителя администрации отвлечься от мрачных мыслей, ибо на сцене появились еще парочка действующих лиц. Поначалу, со стороны кордегардии объявился никто иной, как Поллок, проводивший все свое свободное время, коего у помощника оказалось непозволительно много, в компании господина Мейксписа, хотя правильнее было говорить об Андрусе, в лице которого нашел родственную душу. Спустя непродолжительное время с противоположной окраины поселка появился телетайпист Валдис, чья физиономия представляла собой причудливую смесь сменяющих друг друга противоположных эмоций – хорошо знакомой неуверенности и непривычной решительности.
                Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять – причина, заставившая молодых людей покинуть места текущего пребывания, проста и прозаична – и ассистент референта и телетайпист увидели, что на улице появились юные особы, проживающие в доме эскулапа. Оценив разворачивающуюся перед ним мизансцену, Одлин не смог удержаться от усмешки – пикантности ситуации добавлял тот факт, что помимо соперничества на административном поприще, в дело вступали и чисто личные мотивы. Ни для кого не было секретом, что телетайпист и помощник представителя власти, мягко говоря, недолюбливали друг друга. И в настоящий момент соперники, отлично видя своего оппонента, приближались к месту встречи с Полиной и Летицией.

                Первым до девушек добрался Поллок, ибо помощника референта отделяла от объекта вожделения куда меньшая дистанция. И теперь Одлин с большим интересом следил за тем, как будут развиваться события.
                Не доходя до девушек трех или четырех шагов, Поллок остановился и, с кривоватой улыбкой на лице, видимо, полагая это верхом изящества, принял невообразимую позу и продел некое подобие референса. Не дождавшись никакой реакции, помощник главы администрации выставил одну ногу вперед и обратился к юным особам с довольно длинной речью. При этом референту не составило труда представить, насколько напыщенными и высокопарными были сейчас слова Поллока.

                Вот только очень скоро стало понятно, что столь красноречивое выступление молодого человека отнюдь не произвело на девушек должного впечатления. Обе дамы смерили Поллока презрительным взглядом, а затем дочка эскулапа бросила в сторону назойливого кавалера какую-то короткую фразу.
                Судя по реакции помощника, ответ одной из девушек ему категорически не понравился, но, тут нужно отдать Поллоку должное, отступать сразу помощник не спешил. Продолжая улыбаться, хотя теперь его улыбка больше напоминала застывшую театральную маску, помощник произнес еще несколько слов, однако кланяться больше не стал. На сей раз, ответ последовал со стороны Летиции, быстрым движением развернувшейся в сторону навязчивого кавалера и выдавшую, это было видно по выражению её лица, довольно резкую сентенцию. В отличие от своей тихой и сдержанной подруги, помощница эскулапа за словом в карман не лезла.

                На этот раз Поллоку не удалось сдержать свои чувства и, хотя, помощник референта постарался, что называется, сохранить лицо, получилось это у него неважно – физиономию молодого человека исказила гримаса неудовольствия. 
                Впрочем, очень скоро стало понятно, что причиной столь резкой перемены в настроении Поллока стал не только ответ одной из девушек, но и тот факт, что к месту встречи подоспел телетайпист Валдис. Поллок помрачнел, словно туча, и выражение лица его стало столь суровым, что референт даже не сомневался – если б его помощнику дали волю, он бы разорвал молодого связиста в клочья.
                Что до Валдиса, выглядевшего по обыкновению изрядно смущенным, тот все же нашел в себе силы поздороваться с юными особами, отвесив некое подобие полупоклона. Более того, телетайпист даже соблаговолил кивнуть Поллоку, хотя тот почти тотчас отвернулся. А вот реакция девушек была не в пример более вежливой и доброжелательной, хотя Одлин понимал, что такое поведение обусловлено во многом желанием избавиться от навязчивого Поллока. И, как выяснилось спустя несколько мгновений, это вполне себе удалось. 
                Помощник референта бросил в сторону Валдиса уничижительный взгляд, произнес еще какую-то короткую фразу, затем развернулся и, не глядя больше по сторонам, удалился в том же направлении, откуда пришел.
                Стоит отметить, что девушки, в свою очередь, не удостоили Поллока даже мимолетным взглядом, и двинулись к дому референта в сопровождении телетайписта, имевшего столь неприкаянный вид, словно отповедь дали именно ему. Одлин не стал делать вид, что не заметил произошедшего и, широко улыбнувшись, шагнул навстречу гостьям.

                – Доброго дня Вам, дамы! Полина, Летиция, надеюсь, подопечные почтенного эскулапа пребывают в добром здравии?! – референт отвесил девушкам галантный полупоклон и, чуть помедлив, коротко кивнул стоящему чуть в стороне молодому человеку. – Здравствуйте, Валдис... – Одлин оглянулся в сторону веранды и устремил на своих гостий вопросительный взгляд. – Быть может, дамы желают травяного чая?!

                – Благодарим Вас, господин референт, – обе девушки изящно склонили головы, и в голове Одлина мелькнула мысль, что его помощник не зря так бьет копытом, хотя и безрезультатно, – мы всего на одну минуту, не хотелось бы отвлекать Вас от важных дел.

                – Ну, что вы, какие могут быть дела, когда столь прелестные особы почтили своим присутствием представительство администрации, – на лице референта появилась искренняя улыбка, – думаю, не ошибусь, если предположу, что целью визита стало желание узнать, нет ли вестей от господина эскулапа?!

                – Именно так, господин Одлин, – взгляд темных глаз Полины проник, как показалось референту, в самое его сердце, – уже больше недели, как отец уехал по Вашему поручению в Гетру, и с тех пор от него нет никаких вестей... – Во взгляде девушки читались надежда и немалое волнение.

                – Последнее известие от эскулапа я получил из Алерты... – Одлину стоило немалого труда сохранить невозмутимый вид в глазах юных особ, понимая, что сказать ему, по сути, ничего. – Ваш отец сообщал, что путешествие проходит вполне благополучно, посланники чувствует себя хорошо и ни в чем не нуждаются. – Последнюю фразу референт произнес после секундной заминки, чувствуя себя не в своей тарелке от того, что приходиться врать таким милым девушкам. – Да, и совсем недавно я получил донесение, в коем сообщалось о прибытия охотника и эскулапа в Гетру.

                Последняя фраза была чистой воды импровизацией, ибо референт и понятия не имел, добрались ли его посланники до пункта назначения. Однако, представитель администрации прекрасно понимал, что стоит ему упомянуть об этом в присутствии девушек, и последние вообще потеряют сон. Столь необычный поступок представителя власти изрядно удивил Валдиса, отлично знавшего, что никакой депеши и в природе не существует. Молодой человек вскинул, было, голову, глядя на референта с немалым удивлением, но наткнувшись на предупредительный взгляд последнего, промолчал и, немного помедлив, повернулся к девушкам и кивнул головой. Не трудно было догадаться, что чувствовал себя молодой связист не лучшим образом. Однако, и Одлину столь откровенная ложь не доставляла особого удовольствия. К счастью, девушки приняли сообщение о своем отце и опекуне за чистую монету, взгляд Полины моментально смягчился, а в глазах её референт увидел искреннюю признательность, вновь почувствовав немалую неловкость. Что до Летиции, помощница эскулапа ответила легким поклоном и снова обратилась к представителю администрации:

                – Позвольте выразить Вам самую искреннюю благодарность, господин Одлин... Благодарность за то, что проявляете заботу о жителях Галлии.

                – Ну, право же, не стоит благодарности, это просто моя обязанность, – референту, поймавшему себя на мысли, что в голосе девушки слышатся незнакомые прежде нотки, стоило немалого труда сохранить, если так можно выразиться, официальное выражение лица.

                – В таком случае мы, пожалуй, пойдем, не станем Вам мешать, – голос Полины звучал необычайно мягко, и девушка, следом за подругой, склонилась в изящном полупоклоне, – нам есть чем заняться в амбулатории.

                – Безусловно, разумеется, – чувствуя, что говорит немного невпопад, закивал головой референт, – и помните, если только возникнут какие-то трудности, может обращаться в любое время.

                Обе посетительницы склонили головы и, склонившись в грациозном реверансе, спустились с крыльца здания администрации. На протяжении всего времени, пока девушки шествовали к своему дому, Одлин с Валдисом провожали Полину с Летицией внимательным взглядом. И лишь после того, как юные особы оказались на крыльце своего жилища, референт тряхнул головой, сбрасывая охватившее его оцепенение и, выдержав небольшую паузу, повернулся к телетайписту:

                – Тут, вот какое дело, Валдис... Приказывать тебе я не имею права, а уж в таком щекотливом вопросе тем более, и все же... Если тебя не затруднит, присматривай за девушками, так, на всякий случай... Ведь у тебя, в этом вопросе, имеется и личный интерес?! 

                – Хорошо, господин референт, – судя по реакции Валдиса, просьба представителя администрации изрядно смутила молодого человека, однако, он быстро взял себя в руки, – сделаю все, что смогу.

                – Не нравится мне то внимание, что оказывает юным дамам мой помощник... – Одлин на миг задумался, и взгляд его устремился куда-то в сторону саванны, однако почти тотчас вернулся к молодому человеку. – Да, кстати, что за причина привела телетайписта к представителю администрации? – Референт устремил многозначительный взгляд на переминавшегося с ноги на ногу Валдиса. – Только не говори, что ты пришел только для того, чтобы пообщаться с девушками... Причина, особенно в сложившейся ситуации, веская, но, зная твой характер, позволю себе усомниться в этом?!

                Вопрос представителя власти изрядно смутил телетайписта, однако, молодой человек и на этот раз сумел быстро взять себя в руки:

                – В общем, есть кое-что, что Вам следовало бы знать... Я случайно подслушал разговор двух охотников, прибывших из Петронии, так вот эти ребята, сидя в кордегардии, рассказывали о бунте, произошедшем в Гетре.

                Известие, озвученное молодым связистом, заставило Одлина неприязненно поморщиться. С минуту представитель администрации молчал, глядя куда-то вдаль, но затем снова повернулся к молодому человеку:

                – Да, известие не самое приятное, но... Этого следовало ожидать, подобные новости имеют свойство распространятся со скоростью осеннего ветра...

                – У многих охотников в Петронии есть друзья, – немного помявшись, заметил Валдис.   

                – Вот именно, – по лицу референта скользнула невеселая усмешка, пару мгновений представитель власти медлил, а затем устремил на собеседника пристальный взгляд, – а скажи-ка, разговор шел исключительно о бунте или говорили о побеге тоже?

                – Знаете, честно говоря, сам был удивлен, но охотники талдычили только о побоище в тюрьме, – телетайпист немного помялся и отрицательно покачал головой, – о побеге не было сказано ни единого слова.

                – Странно все это, хотя... – Одлин на мгновенье задумался. – Быть может, до Петронии пока не добрались подробности произошедшего, впрочем, это только вопрос времени... – На лице референта вновь мелькнула гримаса неудовольствия. – Стоит об этом узнать Поллоку, и разразиться настоящая буря.

                – Наверное, так... – Последнее замечание референта заставило Валдиса поднять брови и устремить на собеседника вопросительный взгляд. – Но мы же не сможем утаивать эту информацию до бесконечности? Что, если Поллок свяжет отъезд эскулапа с теми событиями, что произошли в Гетре?!

                – И хотелось бы возразить, но... – Референт с досадой махнул рукой, и лицо его исказила презрительная гримаса. – У хитрой бестии хватит сообразительности связать эти два события... – Представитель администрации на мгновенье умолк и покачал головой. – Эх, жаль, в Галлии не осталось охотников, вызывающих полное доверие... – Пару мгновений Одлин медлил, но затем снова устремил на собеседника испытывающий взгляд. – Понимаю, что прошу слишком многого, но приглядывать за Поллоком так же придется тебе... Справишься?

                – Я постараюсь, – мешкал молодой телетайпист не больше четверти минуты, после чего с решительным видом кивнул головой.

                Одлин прекрасно понимал, что причиной согласия телетайписта стали нежные чувства, питаемые Валдисом к одной из девушек и, как следствие, неприязнь по отношению к сопернику. Да, референт предпочел бы, чтобы молодой человек занимался вопросами наблюдения более осмысленно, но пока приходилось довольствоваться тем, что есть. И надеяться, что пылкий влюбленный не наломает дров и не допустит явного прокола. Одлин немного помедлил и, подойдя к телетайписту, положил руку на плечо молодого связиста:

                – Что же, рад, что не ошибся в тебе... Нам необходимо быть в курсе всего, что затевает Поллок, ибо только так мы сможем прикрыть отца Полины.

                Судя по реакции Валдиса, постаравшегося принять более значительный вид, слова референта достигли своей цели. Одлин коротко кивнул и протянул молодому человеку руку, на что телетайпист ответил крепким рукопожатием. Постояв на верхней ступени еще немного, молодой связист развернулся и, с решительным выражением на лице сбежал по лестнице вниз, направляясь к пункту связи.
                Проследив за Валдисом до места работы последнего, Одлин с горечью покачал головой, подумав о том, насколько было бы проще разобраться в сложившейся ситуации, если бы его помощником был молодой связист, а не скользкая подлая крыса, носившая фамилию Поллок.

***

Земля. Россия. О-ская область. Областной центр.

                Тенистая аллея парка, расположенного на окраине областного центра, никогда не могла похвастаться большим количеством посетителей, уж слишком велико было расстояние, отделявшее сей уголок от летних кафе и площадок с аттракционами. Немноголюдно было даже в жаркие летние дни, а уж сегодня, когда с самого утра задувал прохладный ветер, аллея и вовсе пустовала. А в довершение ко всему, в воздухе висела неприятная водяная взвесь, однако небеса никак не решались пролиться дождем на грешную землю. Впрочем, даже столь недружелюбная погода не могла отпугнуть любителей провести время на свежем воздухе. Правда, большая часть посетителей предпочитала устраивать прогулки в более цивилизованных, если так можно выразиться, уголках парка. И на аллее, протянувшейся вдоль ограды на приличном расстоянии от главного входа, виднелась лишь парочка молодых мамочек с колясками, да чуть в сторонке неспешно прогуливалась чета пенсионеров.
                И потому, наверное, у немногочисленных посетителей парка вызывала удивление пара мужчин преклонного возраста, обладавших весьма представительной наружностью, неспешно шествующих по выложенной мозаичной плиткой дорожке и ведущих, как могло показаться со стороны, непринужденную беседу. Глядя на мужчин со стороны, можно было предположить, что на прогулку выбрались два руководителя высокого ранга, находившихся, к примеру, в отпуске, а может, и вовсе, на пенсии. Внешний облик первого, того, что выглядел чуть постарше, был наполнен бесконечной усталостью, но в глазах его угадывался недюжинный интеллект. Что до второго, этот посетитель парка выглядел моложе, да и выправка выдавала в нем человека военного или представителя специальных служб. Оба посетителя вели оживленную беседу, но, если поначалу говорил, по большей части тот человек, что выглядел старше, то теперь инициатива перешла к собеседнику, чей облик выдавал принадлежность к силовым структурам:

                – Ну и задачку Вы мне задали мне, любезнейший Виктор Андреевич! Если б не знал Вас больше тридцати лет, подумал бы, что это плохая шутка!

                – Эх, дорогой Федор Константинович, – на лице немолодого человека, коего собеседник назвал Виктором Андреевичем, мелькнула невеселая усмешка, – даже мне, ученому с почти полувековым стажем, и то было нелегко поверить в то, о чем поведал сейчас своему старому знакомому, но... – Пожилой мужчина глубоко вздохнул и взгляд его стал печальным. – Можете поверить, мне бы и в голову не пришло кормить Вас какими-то побасенками...

                – Однако даже Вы не можете отрицать, что вещи, о которых мы сейчас говорим, выглядят просто фантастическими, – в голосе собеседника Виктора Андреевича слышался неприкрытый скепсис, – более того, у меня сложилось впечатление, что происходящее относиться скорее к Вашей епархии... – Посетитель парка с военной выправкой устремил на собеседника вопросительный взгляд. – Не очень понимаю, чего Вы хотите от меня лично и нашей службы вообще?

                – Эх, милейший Федор Константинович, если бы Вы знали, как бы я был рад, если бы наши проблемы ограничивались техническими сложностями... – Немолодой человек, в коем нетрудно было узнать академика Павленко, глубоко вздохнул, и на уставшем лице его неожиданно резко обозначились морщины. – Но, как ни прискорбно это сознавать, имеются веские основания полагать, что случившееся в лаборатории – лишь верхушка айсберга... – Виктор Андреевич на мгновенье умолк, окинув задумчивым взглядом аллею парка, но затем снова повернулся к собеседнику. – Увы, но как бы нам не хотелось обратного, игнорировать странное, если не сказать больше, поведение некоторых сотрудников мы не можем... – Академик тяжело вздохнул и снова умолк, словно вспомнил о чем. – А уж ничем необоснованное противодействие при проведении некоторых работа и вовсе не может не настораживать... 

                – Что же, это можно понять... – Федор Константинович немного помедлил и кивнул головой. – Но ведь подобные эксцессы могут оказаться следствием банальной зависти, скажем, тех или иных специалистов, работающих в конкурирующей сфере? Ведь в научной среде и такое бывает?!

                – Бывает, конечно, всякое, – по лицу Виктора Андреевича скользнула невеселая улыбка, – но я и представить не мог, чтобы такие вещи происходили после столь масштабной катастрофы... – В голосе академика слышалась неприкрытая горечь. – Более того, катастрофы, во время которой пропали без вести два человека, причем один из них – известный журналист. – Павленко слегка поморщился и махнул рукой. – Как по мне, уже одно это обстоятельство вызывает немалые подозрения.

                – Да, пожалуй, тут есть над чем подумать... – Собеседник академика бросил быстрый взгляд по сторонам. – Более того, полагаю, часть Ваших опасений вполне могут оказаться обоснованными, но... – Федор Константинович на мгновенье умолк и устремил на своего визави испытывающий взгляд. – Все равно не вижу повода для привлечения военной контрразведки, да еще и в столь скрытой форме.
 
                – Понимаю, быть может, какие-то из моих слов покажутся рассуждениями из области фантастики... – В голосе академика звучала неприкрытая горечь. – Но поверьте, многое из того, о чем я Вам рассказал, имеет под собой реальное основание... – Виктор Андреевич глубоко вздохнул и, немного помедлив, снова повернулся к собеседнику. – За последнее время мы неоднократно находили следы стороннего вмешательства, и что самое неприятное, вмешательство в работу тех систем, что нацелены на обнаружение возможного вторжения извне и его предотвращения.

                – Да... Следы стороннего вмешательства это уже серьезно... – Теперь в голосе Федора Константиновича слышались стальные нотки, чувствовалось, что в нем проснулся профессионал. – А что же ваша собственная служба безопасности?

                – Что тут сказать... – Академик глубоко вздохнул и развел руками. – Я мало общался с этими людьми, хотя они, насколько понимаю, из ведомства, родственного вашему... – В голосе Павленко слышалось неприкрытое сожаление. – В то время как Вас, товарищ генерал, знаю лично, и знаю очень хорошо.

                – И решили подстраховаться, используя, так сказать, горизонтальные связи. – В глазах человека, к коему Павленко обратился по званию, мелькнули нотки иронии, но в целом облик Федора Константиновича оставался предельно собранным и серьезным. – Однако, вынужден признать – ход с Вашей стороны абсолютно правильный... – Собеседник академика на мгновенье задумался. – В том случае, если имеет место скрытое противодействие, не следует исключать участие сотрудников местной службы безопасности.

                – Знаете, больше всего я боюсь того, что нам в какой-то момент просто ударят в спину, – чуть помедлив, признался Виктор Андреевич, – не говоря о том, что при таком раскладе можно и вовсе прозевать новое вторжение.

                – Что же, товарищ академик, Ваши опасения мне вполне понятны, – Федора Константиновича прошелся вдоль аллеи, размышляя о чем-то, но затем снова вернулся к Павленко, – попробуем заняться Вашей проблемой, только настоятельно прошу – не лезьте, пожалуйста, на рожон.

                – Постараемся, конечно, но обещать, увы, ничего не могу, – по лицу академика скользнула грустная усмешка, – очень надеюсь на помощь с вашей стороны, как лично Вашей, так и вашей службы.

                – Ох, Виктор Андреевич, ловить инопланетных, или как Вы там выразились, внепространственных шпионов, мне еще не приходилось, – и снова в голосе Федора Константиновича послышалась едва заметная ирония, но взгляд его оставался предельно серьезным, – ладно, займемся этим делом... – Генерал протянул академику руку и тот, ответив крепким рукопожатием, развернулся и бодрой походкой направился к выходу из парка. 

                Федор Константинович проводил Павленко пристальным взглядом, а спустя несколько мгновений развернулся и едва заметно кивнул двум молодым людям, буквально материализовавшимся невесть каким образом на аллее, еще пару секунд назад казавшейся безлюдной. Оба молодых человека не произнесли ни слова и, быстро развернувшись, невесомой походкой последовали за уходящим к уходящим в сторону выхода академиком.
                Тем временем, недавний собеседник Павленко человек вытащил из кармана предмет, напоминающий мобильный телефон и, не набирая номера, бросил небрежным тоном:

                – Уваров, академика проводить до самого Центра, только аккуратно, нигде не отсвечивая.

                – Слушаюсь, товарищ генерал, принято к исполнению, – ответил молодцеватый голос из аппарата.

                – И вот еще что, – немного подумав, добавил генерал, – вызови-ка мне Аксенова, только не через Управление, а лично, понял?

                – Сделаем, товарищ генерал, – отрапортовал невидимый собеседник и отключился.

                Генерал спрятал аппарат в карман, постоял еще немного, поглядывая искоса на появившихся неподалеку мамочек с колясками, покачал головой и решительной походкой покинул место встречи со своим визави.
 
 
Продолжение - http://proza.ru/2026/09/13/669