Развилка эволюции. Глава 19

Глава 19

Таллия. Средний пояс.

                В тот миг, когда беглецам удалось оторваться от жандармов, никому из них и в голову не могло прийти, что не пройдет и нескольких часов, как они снова станут пленниками, пленниками странных типов, облаченных с головы до пят в бесформенные балахоны. С момента встречи прошло уже больше часа, но путешественники, находившиеся под конвоем молчаливых субъектов, коих Дронт окрестил «серыми отшельниками», все так же продирались сквозь густые заросли. Откровенно говоря, лишь наличие вооруженного сопровождения не позволяло беглецам повернуть назад, но, увы, мрачные типы, с надвинутыми на лица капюшонами следили за своими подопечными с неослабевающим вниманием, не давая ни малейшей возможности отклониться от маршрута движения. Не говоря уже о том, что и сам маршрут был известен лишь субъектам, носившим столь странное прозвище. Георгию, привыкшему к тому, что путешествия в мире Таллии проходят по бескрайней степи или негустому редколесью, было в диковинку наблюдать вокруг себя дремучий лес, напоминавший джунгли, разве что внетропические. Лишь в самом начале движения над головами путешественников еще мелькали просветы в густой растительности, позволявшие увидеть небо, а вот дальше... А дальше путешествие проходило в полумраке. Журналист, привыкший отмечать мельчайшие детали окружающего антуража, отметил про себя, что местная растительность густо увита представителями вьющейся флоры, чей облик напомнил землянину дикий виноград и садовый вьюнок. 
                Но, пожалуй, самым странным в этом путешествии было положение пятерки беглецов. С одной стороны, неведомые отшельники не стало ограничивать пленников в движении – ни руки, ни ноги их не были связаны. Да и арбалеты конвоя смотрели, по большей части вниз. Однако малейшая попытка сделать шаг в сторону вызывала весьма недвусмысленную реакцию со стороны сопровождающих – предводитель отшельников тотчас указывал проявившему самостоятельность пленнику, чтобы тот вернулся на место. Движение проходило в полной тишине, местные жители предпочитали хранить молчание, вполне недвусмысленными жестами обозначив свое нежелание вступать с попутчиками или, может, все-таки пленниками, в какие-либо разговоры.

                Продолжительность путешествия по немыслимо густым зарослям приближалась к двум часам, когда группа выбралась, наконец, на небольшую поляну, окруженную со всех сторон стоявшими стеной деревьями. Очутившись на поляне, Порошин с нескрываемым удивлением разглядывал стволы лесных великанов, чьи кроны терялись на высоте восьмого, а то и девятого этажа. Не уступал по высоте и подлесок, неизвестный кустарник, напоминавший отдаленно белую акацию, вымахал здесь до высоты нескольких метров. Группа едва успела выбраться на открытое пространство, как предводитель серых отшельников остановился и, подняв руки, повернулся к Виктору Эгмонту и бросил коротко: 

                – Ждите здесь.

                Не говоря более ни слова, предводитель группы отшельников кивнул одному из подчиненных, и спустя миг оба растворились в окружающем поляну кустарнике. Что до остальных сопровождающих, стоило только старшему исчезнуть, как они тотчас рассредоточились по периметру поляны. Георгий огляделся, было, в поисках лошадей, однако животные на поляне так и не появились, хотя у журналиста сложилось впечатление, что их ведут следом. И вновь на поляне, погруженной в густой полумрак, воцарилась мертвая тишина.
                Порошина изрядно напрягала подобная неопределенность и для того, чтобы немного отвлечься, репортер принялся разглядывать исподволь группу конвоиров. На первый взгляд, могло сложиться впечатление, что, очутившись на поляне, серые отшельники заметно расслабились, как будто и вовсе игнорирую необходимость наблюдения за пленниками. Однако, приглядевшись внимательнее, Георгий пришел к выводу, что подобное мнение будет ошибочным – беглецы по-прежнему находились под неусыпным контролем, и вся эта показная беспечность была ничем иным, как своего рода представлением, затеянным для отвода глаз. Продолжая наблюдать за оставшимися отшельниками, Порошин понял – дисциплина у этой братии на высоте, и шутить с этими товарищами точно не стоило. Тем не менее, журналисту не хотелось оставаться в неведении и, оглядевшись по сторонам, репортер осторожно переместился к охотнику, продолжавшему сохранять стоическое спокойствие, и поинтересовался вполголоса:

                – Послушайте, Дронт, я так понимаю, Вам уже доводилось встречаться с этими серыми отшельниками? Не поделитесь информацией, кто они такие?

                Ответил охотник не сразу, устремив пристальный взгляд на разместившихся по окраине поляны конвоиров, но затем все же повернулся к землянину:

                – Скажу так, эти люди недалеко ушли от таких, как Квинто или Петр Илей-Го... Разница заключается в том, что тот же Петр, как и его отец, выступали против Основных Правил открыто, в то время как эти...

                Дронт на мгновенье умолк и, указав на серых отшельников коротким кивком головы, слегка поморщился и продолжил:

                – Эти в открытое противостояние предпочитают не вступать, как правило, скрываются в непролазной глуши, и все их общение с окружающим миром сокращается до единичных вылазок с целью разведки.

                Объяснение охотника заставило Георгия задуматься, однако, прошло совсем немного времени и журналист снова обратился к Дронту, желая прояснить некоторые моменты:

                – Правильно ли я понял, что мы имеем дело с этакими отверженными, исповедующими принцип ненасилия, предпочитающими не вступать в открытый бой?!

                – Да, не скажи... – Хмыкнул охотник, окинув стоявших неподалеку стражей настороженным взглядом. – Как раз сражаться они умеют, да еще как... – Дронт на мгновенье умолк и задумался, но почти тотчас снова повернулся к журналисту. – Просто стараются держаться от любого общества на расстоянии, полагая, что люди, принимающие существующий порядок таким, какой он есть, не достойны внимания.

                – Однако же, весьма эгоистичная точка зрения, – пробормотал под нос Георгий, бросив быстрый взгляд на продолжавших пребывать в каком-то расслабленном состоянии конвоиров, – теперь понятно, почему их зовут отшельниками.

                Порошин был совсем не против продолжить беседу с охотником, но увы, именно в этот момент на поляну вернулся давешний предводитель и показал жестами, что беглецам следует двигаться за ним. При этом неизвестный не произнес ни слова, что вызвало у путешественников некоторую заминку – тот же Квинто попытался, было, возражать. Но даже столь вялая попытка сопротивления моментально вызвала ответную реакцию со стороны оставшихся на поляне конвоиров. Они не сказали ни слова, не сделали ни одного угрожающего жеста, но само их одновременное смещение в сторону пленников выглядело столь красноречивым, что путешественникам не осталось ничего иного, кроме как подчиниться.  И первым за предводителем отшельников последовал эскулап Эгмонт, все это время пребывавший в глубокой задумчивости. Не заставили себя ждать и Георгий с охотником, посчитавшие, что изображать оскорбленную невинность будет как-то не с руки. Чуть дольше мешкали Квинто с Петром Илей-Го, но затем и они посчитали, что будет правильным – присоединиться к товарищам. И вскоре вся группа путешественником пробиралась по едва заметной тропе, следуя за одним из отшельников. Георгий чисто машинально отметил, что на сей раз пленников сопровождают только четверо лесных обитателей, остальные остались на поляне.
                Очередное путешествие по густым зарослям продолжалось совсем недолго, и очень скоро беглецы, следуя за сопровождающими, приблизились к сплошной стене кустарника, увитого растением, напоминающим вьюнок. Однако, дальше был тупик, ни единого намека на просвет в густой растительности как будто не наблюдалось, и беглецам пришлось остановиться, оглянувшись с недоумением на провожатого. А вот последний вел себя, более чем уверенно – оказавшись у зарослей, предводитель коротко свистнул, и словно в ответ на его призыв, в зеленой стене открылось некое подобие прохода. Последний, будучи необычайно узким, доверия не внушал, и поначалу у пленников возникло сомнения в необходимости следовать этим путем. Вот только предводителя отшельников мнение его подопечных волновало мало, и он весьма недвусмысленным жестом казал на открывшийся проход. В такой ситуации беглецам не осталось ничего иного, кроме как нырнуть в образовавшуюся щель. 

                Последовав за Эгмонтом в появившийся, словно по мановению руки проход, Георгий испытал немалое удивление, обнаружив, что всего в двух шагах от края растительности начинался настоящий подземный ход. Судя по всему, последний уходил вглубь невысокого холма, о существовании которого путешественники даже не догадывались. Высота подземелья была столь мала, что Георгию с Дронтом по ходу движения приходилось основательно наклонять голову. Поначалу путешественники шествовали в полной темноте, но пройдя чуть больше двадцати шагов, очутились у поворота, за которым на стенах играли неяркие блики света. А спустя пару мгновений беглецы уже топали по коридору, освещенному воткнутыми в стену факелами. Что примечательно, здесь проход заметно расширился, да и голову пригибать больше не приходилось. Предводитель дождался, когда пленники соберутся вместе и, коротко кивнув головой, повел процессию дальше. На этот раз идти пришлось значительно дольше, Георгий насчитал полсотни шагов, прежде чем проход сделал еще один поворот, и путники очутились в небольшой, не больше трех метров в поперечнике коморке. Здесь обнаружилась низенькая деревянная дверь, охраняемая еще двумя типами в балахонах.
                Не успел идущий последним Квинто очутиться в своеобразном предбаннике, как один из охранников наклонился к двери и трижды стукнул костяшками пальцев по косяку. Георгий оглянулся на Дронта, как бы спрашивая совета охотника, однако ответа не последовало, ибо дверь открылась буквально в следующее мгновенье. Предводитель отшельников указал недвусмысленным жестом на открывшийся проход, и пятерым путникам не осталось ничего иного, кроме как проследовать внутрь.

                А вот за дверью путешественников ждал небольшой сюрприз. Беглецы очутились в самом настоящем зале, имевшем не менее двух десятков шагов в поперечнике, а потолок располагался на такой высоте что даже Дронту не удалось бы дотянуться до него рукой. Вдоль стен, обшитых тонкими деревянными рейками, разместились несколько грубо обработанных деревянных скамеек и пара столов столь же патриархального вида. За последними восседало несколько отшельников, причем у последних, в отличие от тех, что выступали в роли конвоя, капюшоны были откинуты. Беглецы смогли разглядеть нескольких мужчин средних лет, не сводивших с путешественников необычайно серьезного, настороженного взгляда. И что самое интересное, среди обитателей пещеры обнаружилась женщина преклонного возраста. У спутницы отшельников было мертвенно бледное лицо, однако взгляд этой дамы был таков, что казалось, еще немного, и она просверлит путников насквозь.
                Троица отшельников, выступавших в роли провожатых, вывела пленников на середину помещения и тотчас отступила назад, замерев у входной двери. И теперь пятерка беглецов, по-прежнему пребывавшая в не очень ясном статусе, торчала посреди зала, буквально расстреливаемая пристальными взглядами сидевших вдоль стен отшельников. Георгий ожидал, что после их прибытия начнутся немедленные расспросы, однако обитатели подземного схрона хранили молчание, от чего создавалось впечатление, что они чего-то или, скорее, кого-то ждут.
                К счастью, ждать пришлось совсем недолго, и в скором времени в помещение не то, чтобы вошел, а стремительно ворвался еще один человек, облаченный в такой же балахон, как и остальные. Вновь прибывший был сухощав и невысок ростом, двигался быстро, а резкие, порывистые жесты выдавали в нем человека с живыми эмоциями. Лицо этого отшельника, изборожденное многочисленными морщинами, украшала аккуратная бородка, что вызвало у Георгия неподдельное удивление, ибо сталкиваться с подобным атрибутом мужской внешности на Таллии журналисту до настоящего времени не доводилось. Внешний облик немолодого отшельника говорил о недюжинном интеллекте, выдавая человека, получившего хорошее образование. Впрочем, немного поразмыслив, Порошин пришел к выводу, что подобные суждения не могут считаться объективными, ибо основываются исключительно на земных представлениях о внешности человека.
                Что до отшельника с бородкой, тот окинул пятерку путешественников внимательным взглядом и остановил его на Эгмонте. С минуту, наверное, обитатель пещеры расстреливал растерявшегося эскулапа пронзительными взглядами, но затем на лице его появилась добродушная усмешка:

                – Ну, здравствуй Виктор, давненько не виделись с тобой! С момента последней встречи прошло, должно быть, лет двадцать, если не все двадцать пять!

                – Вы... Вы... Подождите, подождите... – Неожиданное обращение со стороны местного жителя явно выбило эскулапа из колеи, и теперь почтенный доктор мотал головой из стороны в сторону, бросая время от времени удивленный взгляд в сторону субъекта с бородкой.

                – Ну, что же ты, племянничек, не узнаешь дядю?! – на лице немолодого отшельника мелькнула грустная улыбка, а в голосе послышались нотки укоризны.

                – Дядю?! – изо рта ошеломленного Виктора Эгмонта вырвалось нечто среднее между вскриком и всхлипом. – Не может этого быть! Тайлер Эгмонт, пропавший больше двадцати лет назад?!

                – Именно так, непутевый младший отпрыск благородного семейства, так, кажется, именовал меня мой брат Алекс, – человек, коего эскулап назвал Тайлером Эгмонтом, мгновенно посерьезнел и указал жестом на стоявшие вдоль стены скамейки.

                Столь неожиданное признание человека, занимавшего, в чему не было ни малейшего сомнения, высокое положение в среде серых отшельников, повергло путешественников в легкий ступор. Никому из беглецов и в голову не могло прийти, что здесь в этой глуши, они встретят близкого родственника почтенного эскулапа из Галлии. Что до самого Эгмонта, встреча с дядей настолько выбила его из колеи, что милейшей доктор проигнорировал приглашение присесть и теперь, в отличие от своих товарищей, продолжал стоять, видимо, не в силах принять того, что произошло. Судя по облику почтенного эскулапа, последний был явно не против принять кое-какие средства из лекарственных запасов, в надежде, что это поможет ему совладать с нешуточным волнением. Вот только Тайлер Эгмонт отнюдь не собирался щадить чувства племянника, и очень скоро обратился к нему вновь, причем на этот раз в его голосе и вовсе звучала неприкрытая укоризна:

                – Ну, полноте, Виктор, давай не будем изображать из себя святую невинность... Чего уж там греха таить, в глазах нашей семьи я всегда выглядел этаким отщепенцем! Вот только позволю себе заметить, что и моего племянничка уж точно нельзя назвать ангелом, ведь не будешь же ты утверждать, что очутился в нашей глуши случайно?! 

                Георгий, внимательно наблюдавший за разыгрывавшейся перед ним сценой отлично видел, каких усилий стоило почтенному доктору взять себя в руки. С минуту эскулап приходил в себя, но затем все же присоединился к товарищам, сидевшим на импровизированных скамейках:

                – Да уж, Тайлер, с Вами трудно не согласиться... Да и глупо будет отрицать, что в Галлию я попал будучи отправленным в ссылку...

                Виктор на мгновенье умолк и стиснул зубы, видимо, пытаясь справиться с волнением, но почти тотчас снова устремил на вновь обретенного родственника пытливый взгляд:

                – Одного понять не могу, откуда Вам это известно?

                – Ну, знаешь ли, необходимость проживать в лесу еще не является поводом для того, чтобы обрывать все связи с обществом... – Теперь во взгляде Тайлера Эгмонта, устремленном на племянника, читался неприкрытый интерес. – Ты уж не обессудь, но повороты судьбы моего дражайшего родственника не прошли мимо внимания изгоя семьи. – Предводитель отшельников, в чьем статусе теперь не осталось ни малейшего сомнения, устремил на эскулапа пристальный взгляд. – Однако, твое появление здесь стало для меня сюрпризом, каким же ветром тебя занесло в нашу северную глушь? – по лицу Тайлера Эгмонта скользнула ироничная усмешка, а в следующее мгновенье он повернулся к сидевшим чуть поодаль, Петру Илей-Го и Квинто:

                – И не просто занесло, но еще и в компании настоящих разбойников, кажется, так величают подельников этих двух господ в обществе главных прокураторов?! Однако, куда больше меня интересует другой человек...

                Предводитель отшельников на мгновенье умолк  и устремил пристальный взгляд на внимательно слушавшего Порошина:

                – Я имею в виду вот этого молодого человека... Человека, который не просто заметил призрака, да не простого, а скрытого, но еще и умудрился заблокировать эту тварь, не позволив ей напасть на людей?!

                – Выходит, это ваши люди свистели там, у заброшенного города? – поинтересовался Георгий, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и невозмутимый вид. – Вы следили за нами?

                – Для этого нам пришлось бы держать в лесу сотни наблюдателей... – По лицу Тайлера Эгмонта скользнула кривоватая усмешка. – Все куда проще... Заброшенный город, вот истинная цель нашего наблюдения... Уж слишком часто на этих развалинах стали появляться призраки, причем появляться даже днем!

                Предводитель отшельников на мгновенье умолк и поморщился с таким выражением на лице, словно у него болели зубы:

                – Эти твари высосали поселение без остатка! С какой же целью они возвращаются к этим развалинам вновь и вновь?!

                – Высосали город без остатка?! – до сего момент Квинто сидел тихо, как мышь, однако слова предводителя отшельников заставили его подскочить на месте. – Так вот почему тут никого нет! Выходит, здесь просто не осталось местных жителей?! Я имею в виду тех, кто искал прибежище, скрываясь от преследования?!

                – Одно скажу, история эта тёмная... – Предводитель отшельников на мгновенье умолк и обменялся с присутствующими тут же соратниками понимающими взглядами, но затем снова повернулся к беглецам и, немногим помедлив, продолжил:

                – Вышло так, что пару лет назад власти попытались прочесать здешний район... Всё казалось им, что здесь болтается слишком много разного рода отщепенцев... Вот только не вышло у них ничего – часть жандармов просто заблудились, другие и вовсе не пожелали тащиться в эти дебри...

                Предводитель отшельников глубоко вздохнул, и его лицо вновь исказила болезненная гримаса. Какое-то время в подземном зале царило молчание, но затем слово снова взял родственник эскулапа:

                – И тогда группа старших обер-прокураторов, не мудрствуя лукаво, обратилась за помощью к чертовым Держателям, этим невидимым негодяям, привыкшим дергать за ниточки... И эти поганцы откликнулись – наслали на поселение, где проживало на тот момент больше тридцати человек, целую свору призраков.

                Эгмонт-старший на мгновенье умолк, и взгляд его стал стеклянным, заставив Георгия подумать о том, что предводитель отшельников, человек, безусловно, сильной воли, до сих пор переживает о том, что случилось в заброшенном городе. Тем временем, Тайлер продолжал, однако, голос его изменился, наполнившись нотками горечи и затаенного страха: 

                – Знаете, вы вряд ли встретите среди моих братьев людей со слабыми нервами, но те немногие из нас, что стали свидетелями случившегося, до сих пор не могут спать спокойно! Это был сущий кошмар – не меньше дюжины призраков, и все до одного колоссальных размеров, вдвое, а то и втрое больше обычных! В общем, все было кончено в считанные минуты. Город вычистили, что называется, досуха... Вот только призраки не желают оставлять это место в покое и пасутся здесь, едва ли не каждый день!

                Завершив свой рассказ, Тайлер Эгмонт умолк, и в подземном зале повисло тягостное молчание. Настолько тягостное, что казалось, еще немного, и чувства, бушевавшие в душе людей, прорвутся наружу и затопят подземелье гневом и отчаянием. Впечатление, произведенное рассказом предводителя отшельников, было столь сильно, что долгое время никто не осмеливался нарушить тишину, наполнившую помещение. Прошло почти пять минут, прежде чем Дронт глубоко вздохнул и покачал головой. И лишь спустя еще пару минут почтенный доктор из Галлии как-то неловко откашлялся и пробормотал вполголоса, старательно пряча глаза:

                – То, о чем Вы говорите, дядя, это сущий ужас, но... Все равно не могу понять... Ведь Держатели обязаны защищать жителей Таллии от призраков, ну, разве что в День Отчуждения...

                – Ну, да, ну, да, – лицо Тайлера исказила кривоватая ухмылка, – а в День Отчуждения, эта шайка, получается, отдыхает?! – во взгляде предводителя отшельников, устремленном на племянника, читался неприкрытый скепсис. – Нет, Виктор, понимаю, поверить в это непросто, но я убежден в том, что за этой периодичностью кроется нечто иное, Держатели явно ведут какую-то тёмную, страшную игру.

                – Да, уж после того, что я здесь услышал, готов поверить во что угодно... – Хрипловатый голос Квинто дрогнул, а в конце фразы представитель криминального мира и вовсе сорвался на фальцет.

                И вновь подземный зал окутало тягостное молчание, присутствующие, по большей части, гости, пытались осмыслить то, что услышали от предводителя отшельников. Но, вот в тишине подземелья снова зазвучал голос Тайлера Эгмонта:

                – И все же, Виктор?! Призраки – призраками, но я так и не услышал объяснений, кем же является этот молодой человек?

                Пристальный, наполненный искренним любопытством, взгляд предводителя был устремлен на Георгия. Эскулап немного помялся и, оглянувшись на сидевшего с задумчивым видом Порошина, покачал головой:

                – Знаете, Тайлер, об этом в двух словах не расскажешь... Более того, если уж речь идет об этом молодом человеке, я предпочел бы беседовать в более приватной обстановке.

                – Вот даже как? – на лице Эгмонта-старшего появилось выражение неподдельного удивления, но уже в следующее мгновенье он сделал повелительный жест рукой. – Впрочем, оставьте нас, за исключением Жоззи, Саксона и вот этого молодого человека... – Тайлер устремил выразительный взгляд на журналиста.

                И вот тут беглецы смогли воочию убедиться в том, насколько высок авторитет предводителя. Не прошло и минуты, как отшельники, не забывшие прихватить с собой и Дронта с обоими каторжниками, покинули подземный зал, затворив за собой двери. В подземелье остались лишь представители семейства Эгмонт, сам Георгий и двое отшельников – пожилая дама с пронзительным взглядом и тот тип, что командовал собратьями в лесу. Квинто попытался, было, протестовать, но его очень быстро выставили за дверь.

                – Итак, Виктор, я слушаю тебя, – с четверть минуты Тайлер разглядывал что-то на потолке, а затем устремил пристальный взгляд на эскулапа, – ну, а что до твоего спутника... – Предводитель отшельников перевел взгляд на Порошина. – Думаю, молодой человек, кстати, не подскажите, как Вас зовут, может дополнить рассказ моего племянника?!

                – Что же, Вы правы, я действительно не представился, – журналист ответил предводителю прямым, уверенным взглядом, – моё имя – Георгий!

                – Георгий, – повторил с задумчивым видом Тайлер, и взгляд его затуманился, – очень древнее имя, даже в хрониках встречается крайне редко, – предводитель отшельников на мгновенье умолк, и на лице его на миг отразились мучительные раздумья, но уже в следующее мгновенье Эгмонт-старший снова повернулся к племяннику, – итак, я жду твой рассказ, Виктор!
 
                С минуту почтенный эскулап колебался, почувствовав неожиданно, как внутри растет не вполне осознанное сопротивление, но затем все же взял себя в руки и, глубоко вздохнув, начал повествование с того момента, когда в Галлии получили депешу о побеге двух заключенных. Как и следовало ожидать, рассказ занял довольно продолжительное время, и по мере повествования Тайлер лишь дважды прерывал племянника, чтобы уточнить детали, однако, обращался исключительно к Георгию. По большей части это касалось катастрофических явлений в районе Туманного хребта, и некоторых эпизодов, случившихся на обратном пути. За время повествования Жоззи практически неотрывно смотрела на землянина, и смотрела таким взглядом, словно пыталась проникнуть вглубь его сознания. А вот Саксон, выступавший, по всей видимости, в роли этакого старшего оперативника, даже не думал скрывать своего скепсиса. Однако, стоило только Георгию приступить к описанию происшествия во время Дня Отчуждения, как скепсис очень скоро уступил место неприкрытому удивлению. Затем Порошина снова сменил почтенный эскулап, завершивший свой рассказ повествованием о путешествии по редколесью. И вновь в подземном зале воцарилось молчание, но теперь тишина уже не казалась такой давящей, тяжелой и неприятной, словно история эскулапа сняла накопившееся нервное напряжение. Впрочем, молчание длилось совсем недолго, и очень скоро слово снова взял Тайлер Эгмонт, не спускавший с землянина пристального взгляда:

                – Что я могу сказать? Причина твоего нежелания открывать факт прибытия людей из другого мира мне понятна... Большинство жителей нашего мира не увидит в этой истории ничего кроме корявой сказочки... Большинство, но не все...

                – Вот как?! – замечание предводителя заставило Георгия податься вперед и устремить на собеседника взгляд, в коем разом читались и неприкрытый вызов и затаенная надежда. – Ну, а себя Вы, стало быть, относите к меньшинству, способному взглянуть на этот мир под другим углом? – Пару мгновений журналист медлил, а затем метнул в сторону предводителя отшельников испытывающий взгляд. – Выходит, Вы верите, что мы с товарищем пришли из иного мира?

                – Ну, право же, молодой человек... – По лицу Тайлера скользнула горькая усмешка. – В свое время Ваш покорный слуга получил очень неплохое образование... – Предводитель отшельников на мгновенье умолк, погрузившись в размышления, но спустя несколько секунд снова повернулся к землянину. – И знаете, мне ведь посчастливилось встречаться с людьми, что мыслили гораздо шире, и смотрели куда дальше тех рамок, коими нас ограничивают Основные Правила. – Эгмонт-старший немного помедлил, и снова устремил на Георгия пристальный взгляд:

                – А посему я верю, что вы пришли из иного мира. Верю так же и в то, что все случившееся является следствием катастрофы, разразившейся в небесах. Скажу вам честно, до меня и раньше доходили слухи о том, что с Туманным хребтом творится что-то неладно. Доводилось мне слышать и о заброшенном городе, носившим название Стальгарда...  Более того, это поселение лежит в непосредственной близости от упомянутого хребта...

                – Выходит, Стальгард не является плодом воображения Дронта? – Эскулап оглянулся на дверь и потер с озадаченным видом подбородок. – Выходит, его дед и в самом деле бывал в этом городе?!

                – Дронт, это тот верзила-охотник, что усиленно прикидывается этаким простаком? – хитро прищурившись, уточнил Тайлер и метнул, вслед за племянником, взгляд в сторону двери. – Но меня не проведешь, я быстро понял, что этот тип далеко не так прост, каким пытается казаться... – По лицу предводителя скользнула довольная усмешка, но уже в следующее мгновенье он заметно посерьезнел. – Да, я еще помню времена, когда находились вольные охотника, доходившие порой до развалин Стальгарда, и знаете... – Эгмонт старший немного помедлил и окинул гостей многозначительным взглядом. – У меня есть основания полагать, что в тех краях лежат ответы на самые разные вопросы, вопросы непростые, касающиеся сущности нашего мира!

                – О чем это ты?! – последнее восклицание родственника заставило Виктора встрепенуться и устремить на дядю удивленный взгляд.

                – Да о том, что мы знать не знаем ни о том, что происходило в Эпоху Отчуждения, ни о катастрофах, сотрясавших нашу планету незадолго до этого! – вскричал Тайлер Эгмонт, впервые с начала встречи потерявший контроль над собой.

                Георгий заметил, как присутствовавшие на встрече Саксон и Жоззи, переглянулись между собой – похоже, подобное поведение предводителя было для него абсолютно нетипично. Ну, а что до Тайлера, тот сумел-таки взять себя в руки, и теперь продолжал, хотя по-прежнему на повышенных тонах:

                – Мы не знаем, что стало причиной тех катастроф, мы не знаем, кем были люди, что жили в те времена! Мы не знаем, кто такие Держатели Мира, в конце концов! И не знаем, как они связаны с призраками, и для чего последние нападают на людей! Не знаем очень многого из того, что происходит на нашей планете! 

                И вновь в подземном зале, озаренном светом немногочисленных светильников, воцарилось молчание. И на сей раз прервал его эскулап, глядевший на родственника с выражением нескрываемого недоверия:

                – Простите, дядя, но, если верить Вашим словам, то добравшись до заброшенного, а может и вовсе наполовину мифического города, мы получим ответы на все озвученные тобой вопросы?!

                – Если речь идет обо мне, боюсь, тут мне нечем тебя обрадовать... – Предводитель отшельников глубоко вздохнул и развел с досадой руками. – Если уж говорить откровенно, меня снедают сомнения по поводу того, что нам вообще удастся это сделать... – Лицо Тайлера исказила неприязненная гримаса, но уже в следующее мгновенье предводитель устремил оценивающий взгляд на Георгия. – И все же надежды я не теряю, и связана сия надежда вот с этим молодым человеком... – Эгмонт-старший помолчал немного, а затем повернулся к присутствующим тут же соратникам:

                – Жоззи, Саксон, что скажете?

                – Знаете, мне трудно будет это объяснить, но в этом молодом человеке есть нечто особенно, нечто такое, с чем я никогда не встречалась... – Виктор Эгмонт даже вздрогнул, когда услышал низкий, необычайно глубокий грудной голос пожилой дамы с пронзительным взглядом. – Это нечто особенное, оно и пугает, и внушает надежду...

                – Жоззи у нас нечто вроде ясновидящей, – пояснил Тайлер, обернувшись к племяннику, смотревшему на женщину в балахоне с таким видом, словно она выносила смертный приговор, а затем к Георгию, разглядывавшему соратницу предводителя с нескрываемым любопытством, – она умеет видеть суть людей, и, если говорит так, значит, так оно и есть... – Эгмонт старший немного помедлил и повернулся к тому типу, что командовал отшельниками в лесу.

                Саксон, в отличие от местной ясновидящей ответил не сразу, и на лице его мелькнула вереница противоречивых чувств, однако, уклоняться от ответа не стал, и выступив вперед, окинул Порошина с эскулапом решительным взглядом:

                – Я так скажу... До чертиков надоело прятаться от прокураторов и жандармов! А уж о том ужасе, что внушают призраки, и говорить нечего! До недавнего времени мы надеялись, что эти твари не станут трогать нас посреди белого дня, а теперь и этой надежды не осталось! Как мы будем жить, если признаки начнут атаковать в любое время суток, да еще и наплевав на День Отчуждения?! Этак нас всех без остатка высосут! Нет уж, если есть возможность что-то менять, нужно сделать это!

                – Что-то сделать – это хорошо, – выслушав соратников, Тайлер Эгмонт покачал головой и задумался, – вот только бросаться в бой, очертя в голову, слишком опасно, такая авантюра может дорого обойтись... – Предводитель на мгновенье умолк, погрузившись в размышления, но почти тотчас повернулся к помощнику:

                – Тут нужно хорошенько подумать... Саксон, отведи гостей в третью пещеру, пусть отдохнут там, да не забудь покормить, как следует...

                Соратник предводителя с готовностью кивнул головой и, сделав знак эскулапу с журналистом, проследовал к выходу. Георгий повернулся, было к Тайлеру, но тот уже вернулся на свое место и теперь сидел, закрыв глаза и прислонившись к стене, по всей видимости, обдумывал сложившееся положение. Порошин немного помедлил и оглянулся на Эгмонта-младшего, но тот лишь пожал плечами, как бы говоря, что лишен права голоса. А это означало, что в подземелье беглецам делать больше нечего. Георгий в свою очередь пожал плечами и последовал за эскулапом, успевшим добраться до двери. Теперь в зале остались лишь сам предводитель, да еще Жоззи, провожавшая землянина таким взглядом, словно хотела прочесть его мысли.
                Покинув подземный зал, журналист обнаружил, что товарищи находятся в соседнем помещении, коротая время в компании полудюжины отшельников. Завидев Порошина с Виктора, беглецы устремили в их сторону вопросительный взгляд, да только поговорить им не дали, Саксон почти тотчас повлек путешественников за собой, и не прошло и минуты, как беглецы вновь очутились снаружи, у стены зарослей. Георгий подумал, было, что их вернут на ту полянку, где проходило ожидание, но все вышло иначе. Едва выбравшись из пещеры, Саксон повернул вправо и повел путешественников вдоль зарослей кустарника. Пройдя чуть больше полусотни шагов, отшельник вытянул руку, указывая на отверстие в земле, прикрытое густой порослью вьющихся растений. Эскулап повернулся, было к сопровождающему, но тот указал недвусмысленным жестом на подземный ход, и путешественникам пришлось подчиниться. Новая пещера оказалась заметно меньшей по размеру, да и глубина залегания была совсем невелика. Именно здесь беглецам предстояло ожидать решения главаря отшельников, столь неожиданно оказавшегося близким родственником эскулапа Эгмонта. Не успели путешественники расположиться на деревянных чурбачках, выступавших в роли своеобразных сидений, как Квинто, всю дорогу посматривавший на Виктора с Георгием с неприкрытым любопытством, поинтересовался ехидным тоном:

                – Ну, что, господин предводитель отшельников получил ответы на свои вопросы?

                – А я смотрю, ваша братия этих серых отшельников не жалует?! – усмехнулся журналист, поглядывая искоса на бывшего проводника.

                Квинто скорчил невообразимую рожу, явно намереваясь ответить в своей обычной манере, то есть, по сути, уклониться от какой-либо конкретики, но тут в разговор вмешался Петр Илей-Го:

                – Странные они какие-то, эти серые отшельники. Отец как-то пытался наладить с ними контакт, но общего языка они так и не нашли.

                – И почему меня это ничуть не удивляет? – по лицу эскулапа скользнула невеселая усмешка. – Сколько себя помню, Тайлер и в семье-то не мог ни с кем найти общий язык, что уж говорить о посторонних? – почтенный лекарь покачал головой и умолк, при этом было видно, что встреча с родственником произвела на Эгмонта очень сильное впечатление.

                – А знаете, Виктор, Ваш родственник производит впечатление умного и знающего человека, – заметил Георгий, присаживаясь на один из небольших чурбачков, служивших в пещере стульями или скамейками, – не могу избавиться от ощущения, что он поверил в мою историю, даже более того... – Журналист немного помедлил и устремил на Эгмонта вопросительный взгляд. – Такое впечатление, что Ваш родственник уверен в том, что сказанное мной – правда!

                Однако ответа от Эгмонта не последовало, милейший доктор по-прежнему сидел, погруженный в свои мысли. Порошин подумал, было, что эскулап его не расслышал, однако не прошло и четверти минуты, как Виктор поднял голову и пробормотал едва слышно:

                – А знаете, в словах дяди и в самом деле кроется горькая правда...

                Замечание эскулапа прозвучало в полной тишине, и потому услышал его не только журналист, но и остальные участники недавних приключений. И эти слова вызывали у попутчиков доктора изрядное удивление. С минуту Эгмонт продолжал пребывать в молчании, но заметив устремленные на него взгляды товарищей, поспешил внести некоторую ясность:

                – Понимаете, в нашей семье его и в самом деле считали изгоем, и общались мы очень мало, но...
               
                Эскулап на мгновенье умолк, но почти тотчас продолжил, покачав с сокрушенным видом головой:

                – Я помню разговор с отцом и его старшим братом, заметившими как-то, что Тайлер общался с людьми, обладавшими куда большим объемом информации, нежели та, что приведена в хрониках.

                – Ну, да, ну, да... – Хмыкнул Квинто, и лицо его исказила ироничная гримаса. – И куда же делись все эти замечательные, знающие люди?

                – Пропали... – Пожал плечами Эгмонт-младший, продолжавший сидеть с отсутствующим видом, устремив пустой взгляд в ближайшую стену.

                Однако, на этот раз молчание продолжалось совсем недолго, затем эскулап вздрогнул, словно сбрасывая охватившее его оцепенение, и повернулся к своим спутником, и вид у него был таким, словно доктор очутился в компании призрака:

                – И знаете, ведь все эти люди... Ну, почти все... Пропали в один из Дней Отчуждения.

                Последняя фраза доктора моментально стерла скептическую ухмылку с лица Квинто, а взгляд Петра Илей-Го забегал из стороны в сторону, словно бывший каторжник искал место, где можно спрятаться. В небольшой комнатушке, выделенной отшельниками для ночлега, воцарилось тягостное молчание. Подземелье наполнила мёртвая тишина, при этом у Георгия и вовсе возникло ощущение, что его товарищи в какой-то момент перестали дышать. И на сей раз, человеком, осмелившимся нарушить неприятное молчание, оказался Дронт. Охотник негромко кашлянул и, окинув товарищей быстрым взглядом, покачал головой. Пару мгновений житель саванны медлил, а когда все же заговорил, в голосе его слышалась совсем не свойственная горечь: 

                – А ведь все становится на свои места... Похоже, управляться с призраками не составляет для Держателей Мира ни малейшего труда... Не вышло у жандармов разобраться с городом, где находят укрытие вольнодумцы? И вот тебе, пожалуйста – все поселение высосано подчистую. Нашлись люди, знающие гораздо больше, чем это положено знать? Приходит День Отчуждения, и все эти люди становятся жертвами призраков. И попробуй обвинить в чем-нибудь власть...

                На этом охотник умолк и опустил голову, а в подземелье снова воцарилось тягостное молчание. Теперь уже не только Петр, но и Квинто сидел, как на иголках, непрерывно оглядываясь по сторонам, по всей видимости, опасался, что призраки найдут его и здесь. Да что там говорить, если даже эскулап, человек, получивший хорошее образование, чувствовал себя крайне неуютно, это было видно по суетливым движениям и тем взглядам, что милейший доктор бросал в сторону двери. Что до Георгия, неожиданное выступление Дронта заставило журналиста задуматься. Но в тот момент, когда молодой человек собрался, наконец, поделиться своими соображениями с товарищами, в пещере появились трое отшельников, доставивших ужин, и разговор пришлось отложить.

                Появление подчиненных Тайлера побудило Порошина поинтересоваться, не принял ли предводитель окончательного решения, но ответ оказался отрицательным. И журналист понимал, чем обусловлена такая задержка – вопросы, интересовавшие Тайлера, находились далеко за пределами столь прозаичной проблемы, как помощь пятерке беглецов, а это означало, что скорого ответа ждать не стоило. Тем временем, дело двигалось к ночи, и по завершению вечерней трапезы путешественники начали готовиться ко сну. Единственным, кто попытался, было, продолжить разговор, оказался Петр Илей-Го, но поскольку беглого каторжника никто не поддержал, очень скоро угомонился и он. По здравому размышлению, все обсуждения можно было отложить назавтра.

                Ночь, к немалому удивлению журналиста, прошла спокойно, без каких-либо эксцессов, хотя Георгий  и проснулся пару раз, услышав короткий свист. Поначалу репортер насторожился, но видя, что за свистом ничего не последовало, успокоился, рассудив, что отшельники обмениваются таким способом информацией. Эскулап с Петром дрыхли сном праведников, видимо, сказывалась сильная усталость, а вот Квинто и Дронта этот свист изрядно нервировал – давало о себе знать обостренное восприятие, схожее у охотника и революционера.
                И уже под утро, в пещеру, где отдыхали путники, заявилась целая делегация, состоявшая из полудюжины отшельников, с самим Саксоном во главе. При этом последний не преминул заявить прямо с порога:

                – Итак, господа, гости с юга, Тайлер принял решение! Извольте на выход!

                Свою речь приближенный предводителя сопроводил столь недвусмысленным жестом, что пятерым беглецам не оставалось ничего иного, как проследовать за отшельниками к выходу. Выбравшись наружу, Георгий испытал немалое удивление, обнаружив, что Тайлер Эгмонт пожаловал лично. И выражение, застывшее на лице предводителя, не сулило ничего хорошего – судя по всему, ночью произошло нечто такое, что изрядно испортило Тайлеру настроение. И Эгмонт-старший не замедлил поделиться своими проблемами с путешественниками: 

                – Нынешней ночью призраки высосали жизнь из двух наших разведчиков, самонадеянно приблизившихся к заброшенному поселению... А посему, я просто не могу мириться со сложившимся положением, это становиться слишком рискованно.

                Тайлер на мгновенье умолк, и на лице его заиграли желваки. С минуту предводитель пребывал в раздумьях, поглядывая изредка то на племянника, то на Георгия, а затем продолжил:

                – И в сложившемся положения я не вижу иного выхода, кроме как отправить группу разведки в район Туманного хребта... Более того, в силу важности предстоящего мероприятия, считаю необходимым свое личное участие. Не обессудьте, но...

                Эгмонт-старший невесело усмехнулся и устремил в сторону смотревших на него племянника и Дронта выразительный взгляд:

                – Возглавить группу так же придется мне. Не нужно быть прорицателем, чтобы понять – путешествие почти наверняка будет непростым и крайне опасным. Вся моя братия находится вне закона, да и вы, после побега из тюрьмы, находитесь теперь в розыске. Быть может, было бы правильнее собрать большую команду, но это неминуемо нарушит скрытность перемещения, поэтому придется ограничиться тремя братьями. Да, в команду войдет Жоззи, она уговорила меня взять её с собой, и я не смог отказать. Что до оставшихся братьев, командование перейдет к Саксону, до моего возвращения все решения принимает он!

                Закончив свое выступление, предводитель отшельников отступил на шаг назад, и на полянке, скрытой под сенью величественных деревьев, воцарилось молчание. Однако, не прошло и четверти минуты, как вперед выступил Виктор Эгмонт, до сего момента погруженный в раздумья. Какое-то время эскулап был занят тем, что разглядывал своего родственника, словно сомневался, стоит ли озвучить свое мнение, но затем махнул рукой и подался вперед:

                – Знаешь, дядя, быть может, в былые времена нам было трудно найти общий язык, но сейчас... Сейчас я согласен с тобой, нельзя бесконечно пребывать в неведении... К тому же, если я правильно понимаю, вы готовы взять меня и моих товарищей с собой?!

                Во взгляде почтенного доктора, устремленного на родственника, читалась не только затаенная надежда, но и вызов. Раздумывал Тайлер совсем недолго и, коротко усмехнувшись, кивнул племяннику головой: 

                – Что же, не трудно понять, что такое признание далось тебе нелегко, а посему, буду откровенен и я... Если честно, мне бы хотелось, чтобы к моей группе присоединился ты, Виктор, ну и, буду совсем не против, если с нами пойдет этот молодой человек...
 
                Предводитель отшельников немного помедлил и устремил на Георгия многозначительный взгляд. Дождавшись, когда землянин кивнет, Тайлер повернулся к другим беглецам, ожидавшим своей участи:

                – Что до остальных участников вашей компании, настаивать не буду, но и гнать тоже... Дело это сугубо добровольное, есть желание присоединиться – милости просим, нет желания – силой не поволоку.

                – Что до меня, я буду вместе с эскулапом! – на лице Дронта читалась такая решимость, что Тайлер не удержался и послал охотнику одобрительную улыбку, ну, а житель саванны, тем временем, продолжал. – Как хотите, но мне здесь неуютно, на равнине мне куда привычнее, и потом... – Охотник на мгновенье умолк и оглянулся на Виктора. – Если дед мой побывал в тех местах, чем я хуже его?!

                – Спасибо, Дронт, на тебя всегда можно положиться, – голос эскулапа на мгновенье дрогнул, и было видно, что признание сурового охотника растрогало милейшего доктора, Эгмонт-младший настолько расчувствовался, что не выдержал и шагнув порывистым движением к своему спутнику, схватил его за руку и крепко пожал её. 

                – А я, пожалуй, останусь здесь, – признался Квинто после непродолжительной паузы, – последнее время я только и делал, что бегал, а тут мне снова предлагают путешествие, да еще и неизвестно куда.

                – Что же, неволить не стану, – в голосе Тейлора слышалась неприкрытая ирония, – думаю, Саксон присмотрит за тобой... – Предводитель на мгновенье умолк, а затем обернулся к стоявшему в задумчивости младшему Илей-Го. – Ну, а ты, Петр, что скажешь ты? Твой отец был человеком, умеющим рисковать!?

                – Если уж говорить начистоту, особого желания тащиться к этому хребту я как-то не испытываю... – Петр немного помялся, а затем оглянулся по очереди, сначала на Георгия, а затем на Квинто. – Но мне и здесь как-то неуютно... Как вспомню, что рядом город, где постоянно пасутся призраки, так мне становится не по себе, а посему... – Бывший беглый каторжник глубоко вздохнул и развел руками. – Я выбираю поход.

                – Что же, похвально... – На лице Тайлера мелькнула слабая улыбка, но уже в следующий миг взгляд предводителя вновь приобрел стальной оттенок. – Лошади ждут на известной вам поляне... – Тайлер окинул четверку беглецов, решивших войти в состав новой экспедиции, внимательным взглядом. – На сборы не больше получаса, надеюсь, всем хватит?

                Ответом предводителю отшельников стал утвердительный жест, последовавший со стороны Виктора Эгмонта.
 
 
Продолжение - http://proza.ru/2026/09/13/676