Развилка эволюции. Глава 20

Глава 20

Земля, Россия, О-ская область.

                Вот уже четвертый час академик Павленко безвылазно торчал у себя в кабинете, занимаясь тем, что разбирал кипы бумаг, представлявших собой сводки по работам, связанным с рабочей зоной. На самом деле, ни о каких грудах бумаг, конечно, не могло и речи идти. Все сводки были самым скрупулезным образом подобраны и сгруппированы помощниками академика и предоставлены шефу в электронном виде. Вот только сам Павленко, вспоминая пору далекой юности, когда большинство отчетов приходилось делать в бумажной форме, продолжал именовать комплекты сводок кипами. И чем глубже погружался академик в суть многочисленных отчетов, присланных теми или иными подразделениями, тем больше настораживали маститого ученого вещи, происходившие последнее время в Центре энергетики на новых физических принципах. Да, ремонтно-восстановительные работы шли как будто своим чередом, а выполнение целого ряда мероприятий так и вовсе проходило с опережением графика, но... От внимания академика не ускользнул тот факт, что в ряде отчетов отмечались трудности, возникающие в тот момент, когда приходилось, что называется, проталкивать принятые ранее решения, вступая в споры с коллегами, ратовавшими за свертывание восстановительных мероприятий. Мало того, в отдельных случаях и вовсе наблюдались факты откровенного саботажа, однако выявить тех, кто стоял за столь откровенным противодействием, пока не удавалось.
                Но сейчас Павленко куда больше тревожило другое. Мысль о том, что совсем недавно была зафиксирована новая попытка прорыва барьера, вонзалась в мозг академика, словно раскаленная игла. Да, прорыв удалось остановить с помощью модернизированной системы защиты, ряд элементов которой смонтировали в самый последний момент. По мнению Александра Ерзунова, лишь наличие новых, усовершенствованных узлов и позволило отразить новую атаку. Проанализировав данные, полученные во время последнего прорыва, пришлось констатировать, что неизвестные, стоявшие за прорывом барьера, в свою очередь совершенствовали свою систему. Да, очередной прорыв удалось предотвратить, однако у Ерзунов, а равно и у большей части его сотрудников, почти не осталось сомнений в том, что неведомая сущность из неизвестного мира отнюдь не собирается сворачивать деструктивную деятельность.

                Павленко был бы рад оспорить столь неприятные умозаключения подчиненных, но отлично понимал, что молодые сотрудники, с высокой долей вероятности, правы. Не трудно догадаться, что подобный настрой никоим образом не способствовал попыткам руководителя Центра сосредоточиться на основных проблемах. А еще маститый ученый заметил, что бороться с приступами откровенного пессимизма становиться все труднее, уж больно велико было число неприятностей, окружавших группу, занятую восстановлением рабочей зоны.
                Вот и теперь, с трудом одолев очередную статью отчета, академик откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы размышления откровенно негативного характера. По-хорошему, совсем не помешало бы расслабиться и немного отдохнуть, вот только сделать этого ученому не удалось. Не прошло и четверти минуты, как послышался стук в дверь. Павленко стоило немалого труда удержаться от того, чтобы не швырнуть в дверь массивное пресс-папье, подаренное некогда чиновником из Администрации Президента. И все же академик сумел взять себя в руки и, постаравшись собраться, бросил в сторону двери:

                – Да, войдите!

                И почти тотчас створка приоткрылась, и на пороге появилось двое – помощник секретаря научного совета Центра Павел Николаевич Самойлов, и незнакомый молодой человек лет этак тридцати пяти, одетый в модный летний костюм. Человек этот сразу привлек внимание академика, уж больно цепким казался взгляд неизвестного посетителя, создавалось впечатление, что незнакомец видит насквозь. Какое-то время Павленко, словно зачарованный разглядывал вновь прибывшего, но затем спохватился и перевел взгляд на секретаря научного совета. Самойлов выглядел виноватым и на пару мгновений замешкался, но затем все же взял себя в руки и представил гостя: 

                – Виктор Андреевич, это журналист Аксенов, представляющий издательство, сотрудником которого являлся, ох, простите, является Порошин. Поступила настоятельная просьба от руководства в Москве, чтобы издательство продолжило работу над очерком о нашем Центре!

                Павленко понимал, что Самойлов не имел к появлению журналиста в Центре ни малейшего отношения, однако, не будь сейчас репортера в кабинете, наверняка бы дал волю своим чувствам. К счастью, академик и на этот раз сумел взять себя в руки и, продолжая старательно избегать смотреть новоприбывшему в глаза, поднялся из кресла и коротко кивнул головой:

                – Что же, господин... э...э, Аксенов, рады видеть Вас в нашем Центре, вот только... Как видите, ситуация складывается отнюдь не лучшим образом, особенно в плане освещения происходящего в прессе. Вы, наверное, уже в курсе, что в Центре произошло чрезвычайное происшествие, во время которого пропали без вести два человека, в том числе и Ваш коллега? 

                Павленко на мгновенье умолк и нахмурился, и перед мысленным взором академика промелькнул разговор с Георгием, произошедшим тотчас после прибытия Порошина в Центр. Однако столь сумбурное и, чего греха таить, не слишком доброжелательное приветствие ничуть не смутило вновь прибывшего журналиста, на чьем лице как будто застыло, ничего не выражающее, непроницаемое выражение:

                – Поверьте, я прекрасно понимаю, что сейчас не лучшее время для ведения репортажа, у вас много дел, да и проблемы приходиться решать серьезные...

                Гость на мгновенье умолк, оглянувшись на стоявшего рядом Самойлова, а затем продолжил, умудрившись сделать акцент на каждом произнесенном слове:

                – И все же, освещение работ, проводимых в научных центрах, подобных вашему, является не менее важной задачей! 

                Павленко неприязненно поморщился, не зная, как реагировать на подобный поток казенных выражений, но Аксенов и глазом не моргнул, не сводя пристального взгляда с лица академика:

                – А еще позволю себе заметить, что хорошо знаком с Георгием Порошиным, мы неоднократно работали вместе, и потому, будет логичным, если именно я продолжу начатое моим коллегой дело! Более того, готов оказать любую помощь в поисках пропавших!

                Слушая уверенный голос журналиста, Павленко отметил с удивлением, что Аксенов не говорит о пропавших в прошедшем времени, словно уверен в том, что скоро встретится с коллегой. К величайшему сожалению, сам академик не мог разделить подобного оптимизма, хотя наличие последнего у прибывшего репортера говорило в пользу последнего. Немного подумав, научный руководитель глубоко вздохнул и махнул рукой, устремив взгляд на секретаря научного совета:

                – Хорошо, Павел Николаевич, можете быть свободны, я поговорю с молодым человеком.

                Самойлов немного помедлил, словно сомневался в верности принятого академиком решения, но затем все же склонил голову в знак согласия:

                – Хорошо, ну а я, тем временем, начну готовить материалы к завтрашнему совету.

                Напоминание научного секретаря о грядущем совещании заставило маститого ученого неприязненно поморщиться:

                – Вот черт, совсем забыл, завтра же внеочередное заседание совета...

                Академик с досадой махнул рукой, как бы показывая, что секретарь может быть свободен, и повернулся к нежданному посетителю:

                – Прошу прощения, Вы, кажется, хотели меня о чем-то попросить?!

                – Ну, скажем так, было бы очень неплохо ознакомиться с самым сложным участком работ... – В голосе новоприбывшего журналиста слышалась твердая уверенность и готовность добиваться своего. – Полагаю, в данном случае, речь пойдет о том участке, где, собственно, и произошла катастрофа!

                – Эка, куда Вы хотите попасть, да еще и сразу... – Столкнувшись со столь неожиданным напором со стороны Аксенова, Павленко с недовольным видом покачал головой. – Хотя, Вас тоже можно понять... – Академик на мгновенье задумался. – Эх, жаль, Ерзунов занят, а столь ответственное дело абы кому не доверишь. А, ладно... – Научный руководитель махнул рукой и поднялся из-за стола. – В конце концов, и мне порой нужно отвлечься, давайте я Вас провожу, и уже на месте передам тем людям, что занимаются восстановлением рабочей зоны...

                На сей раз журналист не стал демонстрировать уверенность в собственных силах, лишь коротко кивнул головой, как бы показывая, что не станет возражать против любого варианта, предложенного хозяином кабинета. Павленко бросил в сторону гостя испытывающий взгляд, однако облик Аксенова оставался безмятежным, однако, академик чувствовал, что необычный посетитель буквально излучает уверенность в себе и непреодолимую волю. Впрочем, мешкать научный руководитель не стал и, махнув рукой, с решительным видом направился к выходу. И вот тут журналист удивил хозяина кабинета еще раз. Аксенов стоял чуть в стороне от выхода, и Павленко должен был очутиться у двери первым. Каково же было удивление маститого ученого, когда журналист возник буквально перед самым его носом и распахнул дверь, отступив на шаг в сторону. Оторопевший Павленко даже чуть притормозил, пытаясь понять, каким же образом необычный гость ухитрился переместиться к выходу, хотя стоял до этого в трех шагах от выхода. Что до журналиста, на лице последнего не дрогнул ни один мускул, лишь в глазах, напомнивших академику лазерные прицелы прецизионных пирометров, мелькнул хитроватый огонек. Впрочем, Павленко постарался сохранить спокойствие и, очутившись в коридоре, повернулся к журналисту спиной и двинулся в сторону лифтов, буркнув на ходу:
               
                – Нам сюда!

                – Я знаю, Виктор Андреевич, – прозвучало неожиданно за спиной маститого ученого, и было в этом голосе нечто такое, что заставило академка притормозить и, подняв брови, оглянуться на странного посетителя.

                Журналист, тем временем, огляделся по сторонам, и добавил уже совсем другим тоном:
 
                – Чуть не забыл, Вам привет от Федора Константиновича.

                – Что?! – заявление журналиста буквально выбило Павленко из колеи, и теперь академик смотрел на гостя с таким видом, словно встретился с призраком, но к счастью, быстро пришел в себя. – Выходит, это Вы...

                Не успел академик договорить, как необычный посетитель оказался рядом, каким-то неуловимым образом, так же как минуту назад, в кабинете, преодолев несколько метров, и аккуратно придержал научного руководителя за рукав: 

                – Да, если речь о неофициальном прикрытии, то заниматься этим буду я. И именно поэтому для меня столь важно ознакомиться с текущей ситуацией в Центре. Но, помните, для остальных Ваших сотрудников я по-прежнему остаюсь назойливым репортером из столицы. И еще один момент... Пока мы будем добираться до места назначения, было бы неплохо узнать, хотя бы вкратце, о тех людях с коими мне придется работать. Да, отправляясь на задание, я изучил все материалы о сотрудниках Центра, однако, личный взгляд еще никому не помешал.

                – Уф-ф, черт! – Павленко шумно выдохнул и покачал головой, научный руководитель никак не ожидал, что начальник военной контрразведки начнет действовать так быстро. – Простите, но почему Вы не открылись мне в кабинете?

                – Все очень просто... – Взгляд Аксенова стал внезапно необычайно колючим. – Наличие подслушивающих устройств в коридоре – крайне маловероятно... – Сотрудник специальных службы бросил быстрый взгляд по сторонам. – А вот о наличии таких устройств в Вашем кабинете можно говорить с высокой долей уверенности... И прослушка там имеется, как официальная, так и, с большой долей вероятности, иная...

                – И в самом деле, об этом я как-то не подумал... – В голосе академика слышалась неприкрытая горечь, журналист, точнее, сотрудник контрразведки, был абсолютно прав.

                Академик немного помедлил, но затем снова двинулся к лифтам, однако, не дойдя пары метров до ближайшей кабины, вновь обернулся к Аксенову:

                – Скажите, Вы действительно знали Георгия Порошина?

                – Да, знал... – Журналист, а вернее контрразведчик, коротко кивнул головой и, бросив быстрый взгляд по сторонам, добавил. – Во время выполнения последнего задания Георгию пришлось очень тесно взаимодействовать с нашей службой, но... – Аксенов указал академику на отрывшиеся двери лифта, и когда оба очутились внутри, добавил после небольшой паузы. – Если уж говорить начистоту, нам с Георгием довелось встречаться и в нерабочей обстановке...

                – Видите ли, в этом деле есть еще одно обстоятельство... – Павленко на мгновенье замялся, почувствовав некоторую неловкость. – Об этом знают немногие, но, прежде чем уйти в журналистику, Георгий учился на моей кафедре и, смею Вас заверить, был одним из лучших учеников... – Академик умолк, не зная, как продолжить свою мысль, но...

                Не прошло и пары секунд, и стало ясно, что Аксенов прекрасно понял его, ибо в глазах новоприбывшего сверкнули едва заметные веселые искорки:

                – Вполне разделяю Ваши опасения, однако, смею заверить, что выглядеть в глазах ваших сотрудников этаким назойливым, но недалеким писакой не буду...

                Журналист сделал едва заметный жест рукой, останавливая собравшегося, было, возразить Павленко:

                – Понимаю, что поверить в это непросто, но, дело в том, что я в свое время окончил университет по технической специальности, и лишь получив диплом, так же, как и Георгий, выбрал иную стезю. 

                – Прошу прощения, вовсе не хотел... – Академик все же попытался сглазить неловкость, но наткнувшись на необычайно вежливый, но при этом твердый взгляд собеседника, просто кивнул головой.

                Путь от коридора административного здания до помещений, где размещались лифты, занял несколько минут, и за это время научный руководитель постарался охарактеризовать, насколько это было можно, сотрудников, с коими придется иметь дело гостю. Но, едва академик с новоявленным журналистом добрались до первых лабораторий, как внимание научного руководителя переключилось на подчиненных, обращавшихся в нему с самыми разными вопросами. Этим обстоятельством и воспользовался Павленко, представляя Аксенова в качестве журналиста, работающего по той же тематике, что и попавший Порошин. Немного поразмыслив, академик упомянул и о том, что коллега Георгия займется описанием хода восстановительных работ – подобный статус позволял журналисту получить этакий карт-бланш на появление в рабочей зоне.
                Увы, вопросов было столько, что разобраться с большинство таковых удалось лишь к тому моменту, когда академик и его спутник добрались до платформы местного метро. К удивлению Павленко, Аксенов воспринял наличие такого транспорта совершенно спокойно. Более того, отвечая на молчаливый вопрос своего спутника, журналист заметил, что уже сталкивался с подобным видом транспорта на других объектах, к тому же внимательно изучал схему Центра перед тем, как отправиться на задание. Объяснение выглядело вполне правдоподобным, и Павленко не стал ни о чем допытываться у своего спутника. А спустя десять минут академик и его гость уже выходили из салона мини-поезда на перроне, расположенном в непосредственной близости от рабочей зоны, и...
                Почти тотчас столкнулись с Ерзуновым, выглядевшим необычайно озабоченным и даже как будто встревоженным. Судя по внешнему облику Александра, занимавшая его проблема, поглотила внимание руководителя лаборатории настолько, что он тотчас кинулся к Павленко, не обратив ни малейшего внимания на то, что тот не один:
 
                – Виктор Андреевич, Вы очень вовремя! Похоже, мы нащупали кое-что!

                – Погоди-ка, Александр Михайлович, – академик остановил подчиненного взмахом руки и оглянулся на Аксенова, однако на лице последнего по-прежнему сохранялось предельно спокойное, невозмутимое выражение, – позволь познакомить тебя с э...э...

                И только тут академик сообразил, что в нынешней суматохе так и не поинтересовался, каково же имя журналиста и представителя военной контрразведки в одном лице. И почти тотчас на помощь замявшемуся научному руководителю поспешил сам гость, который сделал шаг вперед и, улыбнувшись уголками губ, протянул Ерзунову руку:

                – Аксенов, Владислав Павлович, журналист, работаю в том же издании, что и Георгий Порошин. После его исчезновения буду вести тему, коей начинал заниматься коллега.

                – Понимаешь... – Поспешил исправить собственную оплошность Павленко. – Кандидатура господина... э...э... Аксенова утверждена на самом верху... – Академик на мгновенье замялся, но почти тотчас взял себя в руки, устремив на подчиненного пристальный взгляд. – Поэтому прошу Вас, Александр Михайлович... – Научный руководитель чуть повысил голос. – Познакомить журналиста с ходом работ по восстановлению вашей лаборатории... Думаю, это дело можно поручить Марине, ну или Владимиру Ивановичу.

                В тот момент, когда научный руководитель говорил о Марине, в виду он имел, конечно, Ленскую, в силу понятных причин, прикомандированную к лаборатории Александра. Что до Владимира Ивановича, так звали начальника ремонтно-восстановительного участка. Последний считался человеком сверхнадежным, одним из немногих сотрудников Центра, коим Павленко с Ерзуновым доверяли безоговорочно. Судя по тому выражению, что мелькнуло на лице последнего, и это не прошло мимо внимания контрразведчика, Александр с удовольствием отдал бы сопровождение гостя на откуп упомянутого Владимира Ивановича. При этом было понятно, что доверять это дело Марине руководителю лаборатории никак не хотелось, однако выбора у него практически не оставалось:

                – Эх, вот ведь незадача, Владимир Иванович сейчас наверху...

                Ерзунов неприязненно поморщился и сделал неопределенный жест рукой. Александр явно не желал, чтобы Марина выступала в качестве гида у незнакомого журналиста. Вот только академик думал иначе и, будучи человеком бесконечно далеким от личных предпочтений своих сотрудников, не преминул заметить:

                – Ну, право же, Александр, мне кажется, Марина вполне справится с этой задаче, она ведь на месте сейчас?

                – Где ж ей быть, как не на месте? – развел руками Александр, с трудом скрывая свое неудовольствие и, оглянувшись в противоположный конец коридора, добавил, понизив голос. – Вот, кстати, и она...

                Не прошло и нескольких секунд, и академик уже представлял Марине Ленской журналиста Аксенова, дополнив это личной просьбой – провести для гостя нечто вроде ознакомительной экскурсии. Инструктаж сотрудницы занял не более минуты, а затем академик кивнул журналисту головой и отозвал Ерзунова в сторону. Одного взгляда, брошенного на лицо Ленской, было достаточно, чтобы понять – подчиненная Павленко отнюдь не восторге от поручения, полученного от научного руководителя. Марина, в свою очередь, оглядела подтянутую фигуру журналиста с ног до головы и, повернувшись спиной, бросила суховатым тоном:

                – Ладно, пойдемте, покажу Вам наше хозяйство.

                И не дожидаясь реакции гостя, двинулась по коридору по направлению к лабораториям. Аксенов понимающе хмыкнул и, без труда нагнав подчиненную Павленко, взглянул в лицо Марины, на котором застыло необычайно серьезное, даже суровое выражение:

                – Прошу Вас, не стоит воспринимать меня в качестве этакого непрошенного гостя... В конце концов, я неплохо знаю Георгия Порошина, в свое время мы работали вместе...

                Журналист на мгновенье умолк и, обогнав Ленскую на пару шагов, взглянув внимательно в глаза своей провожатой:

                – Поверьте, расследование обстоятельств исчезновения старого товарища, не менее важно для меня, нежели для вас!

                – Ну, хорошо, – судя по тому, как смягчилось выражение лица Марины, слова журналиста достигли своей цели, – в таком случае, начнем с рабочей зоны, с того места, где произошло исчезновения Георгия с Валерием.

                Ленская немного помедлила и метнула в сторону гостя испытывающий взгляд, но выражение лица последнего, уверенное, и в то же время, пронизанное сочувствием, ничуть не изменилось. Марина покачала головой и, оглянувшись на беседовавших неподалеку Ерзунова с Павленко, двинулась в направлении лабораторий. Что до журналиста, последний окинул окружающее пространство уже знакомым академику острым взглядом, а затем последовал за своей провожатой.
                Ерзунов, прервав на мгновенье беседу с академиком, проводил нежданного визитера взглядом, полным неприкрытой неприязни, а затем снова повернулся к Павленко, и в голосе его слышались нотки укоризны:

                – Виктор Андреевич! Вы меня, конечно, извините, но какого черта сюда принесло этого репортера?! Вот начнет сейчас совать свой нос, куда не следует! И что нам делать?! 

                – Саша, Саша, давай-ка успокоимся... – Павленко сделал шаг вперед и, памятуя о собственной реакции на появление Аксенова, положил руку на плечо подчиненного. – Дело решенное, присутствие журналиста согласовано на самом верху! Но... – Академик на мгновенье замялся, бросив быстрый взгляд в сторону удалявшихся Ленской и Аксенова. – Есть в этом деле еще одно обстоятельство... – Научный руководитель на мгновенье умолк и посмотрел подчиненному прямо в глаза. – Извини, не могу пока посвятить тебя в некоторые детали, но поверь – этому репортеру можно доверять.

                Глядя на лицо Ерзунова, не трудно было понять, что объяснение руководителя его ничуть не удовлетворило, но спорить начальник лаборатории не стал и, немного помедлив, махнул рукой: 

                – Что же, Вам виднее, в конце концов, Вы владеете всей информацией...

                – Да, кстати... – Спохватился академик, вспомнивший, что подчиненный так и не рассказал о мучавшей его проблеме. – О чем ты хотел поговорить со мной?!

                – И верно, совсем вылетело из головы... – Александр с сокрушенным видом покачал головой, чувствуя некоторую неловкость, но уже спустя мгновенье облик его стал предельно серьезным.
               
                Молодой человек огляделся по сторонам, словно опасался, что их могут подслушивать и, немного помедлив, наклонился к собеседнику:

                – Нам удалось получить предварительные данные о той области чужого пространства, что проявлялась во время прорыва...

                На лице руководителя мелькнуло оживление, но академик тотчас остановил порыв подчиненного и, взяв его за локоть, повлек к дальнему краю перрона:

                – Так, давай-ка отойдем в сторонку, и расскажешь все по порядку.

                Положа руку на сердце, еще вчера Павленко посчитал бы подобное поведение паранойей, но сегодня, после слов контрразведчика о подслушивающей аппаратуре, необходимость соблюдать осторожность уже не казалась чем-то экстраординарным. Что до Александра, было видно, что подобный поступок начальства изрядно удивил его, но вида молодой ученый не подал и, собравшись с мыслями, начал свой рассказ: 

                – Для начала мы сравнили характеристики тех полей, что появились в начальный момент катастрофы, с излучениями, зафиксированными на последующих этапах... И в результате пришли к выводу, что в тот момент, когда произошел прорыв барьера, произошло соединение не двух, а трех пространственных континуумов!

                Голос Ерзунова дрогнул от волнения, заставив академика взглянуть на подчиненного – уж он-то прекрасно знал, что подобное поведение молодому человеку совсем не свойственно. Однако, слова Александра заставили задуматься и самого Павленко, и маститый ученый какое-то время разглядывал тоннель, куда уходили рельсы местного метро, но затем снова повернулся к подчиненному:

                – Выходит, вам удалось определить критерии, определяющие принадлежность каждого из упомянутых континуумов?! 

                – Не сразу, но удалось... – В голосе Ерзунова мелькнули нотки затаенной гордости. – Да, сделать это было непросто, ведь опираться приходилось на лишь те немногочисленные данные, что появились во время последних экспериментов, и все же... – Молодой ученый на мгновенье умолк, но почти тотчас продолжил:

                – В общем, по всему выходит так, что пространство, появившееся ближе к финальному этапу прорыва, имеет немалое сходством с нашим континуумом, однако, с другой стороны... Упомянутое пространство имеет и существенные отличия, и связаны последние с отсчетом времени...

                – Вот как? – академик на мгновенье задумался и устремил на собеседника испытывающий взгляд. – Выходит, это пространство смещено относительно нашего по времени?

                – Судя по всему, так и есть, остальные отличия несущественны, но вот временной фактор необычайно велик, – в голосе Александра вновь послышалось оживление, – более того, сопоставив имеющиеся данные, мы пришли к выводу, что Орешкин с Порошиным, с большой долей вероятности, переместились именно в это пространство.

                – Что же, новость и в самом деле, выглядит обнадеживающей... – Павленко шумно выдохнул и на пару мгновений умолк, в душе его возникло чувство сродни тому, что появляется у осужденного на смерть, когда тот узнает об отмене приговора, но уже в следующий миг академик снова повернулся к подчиненному. – Пусть и призрачная, но все же надежда, что ребятам удалось выжить после всех коллизий... – Научный руководитель немного помедлил и устремил на Ерзунова испытывающий взгляд. – Теперь хотелось бы понять, что у нас с другим пространством?!

                На этот раз Ерзунов ответил не сразу, и выражение лица его, и без того, предельно серьезное, стало совсем суровым:

                – Увы, с третьим, хотя, наверное, стоило бы называть его первым, пространством, не все так просто... Зафиксировать параметры неведомого континуума удалось далеко не сразу...

                Александр на мгновенье умолк, погрузившись в размышленья, но почти тотчас продолжил:

                – Так вот... Исходя из полученных данных, можем констатировать – упомянутый континуум не имеет четко выраженной пространственной метрики... Более того, в упомянутом пространстве не существует и линейного времени... Можно предположить, что мы имеем дело с неким набором дискретных временных отрезков, существующих одновременно, но независимо друг друга, хотя, вероятно, и как-то связанных между собой.

                – Однако же... – Выслушав Александра, Павленко с озадаченным видом покачал головой и задумался. – Странное это, должно быть, пространство... Сложно представить существование подобного мира в естественных условиях, разве что... – Академик на мгновенье умолк, поиграв желваками на лице. – Разве что это мир каких-то математических формул...

                Теперь пришел черед Ерзунова поднять брови, взглянув на собеседника с нескрываемым удивлением:

                – Хм, ну, наверное, это возможно...

                Молодой ученый помолчал немного, словно пытался вспомнить о чем-то, но спустя непродолжительное время снова оживился:

                – А знаете, Виктор Андреевич, куда интереснее другое... Ведь именно это пространство, обладающее столь экзотическими свойствами, и является, с большой долей вероятности, источником тех излучений, что прорвали барьер между мирами. Полной ясности у нас пока нет, маловато информации, и все же мы полагаем, что именно в пространстве со странными свойствами и находится нечто, что пытается прорвать упомянутый барьер. 

                На этом Ерзунов закончил свой рассказ и, отступив на шаг назад, умолк, устремив на собеседника вопросительный взгляд, как бы ожидая его реакции. Что до Павленко, информация, полученная от бывшего ученика, занимавшегося сейчас пост руководителя лаборатории, заставила маститого ученого задуматься. Полученные в результате последних исследований данные дали академику колоссальную пищу для размышлений. Впрочем, раздумывал научный руководитель совсем недолго, и осень скоро снова повернулся к Ерзунову:

                – Да, тут есть, над чем подумать, но... Я бы хотел ознакомиться с этими материалами лично.

                В ответ Александр лишь коротко кивнул головой, а спустя несколько мгновений ученые уже шагали в направлении той лаборатории, где проводились последние исследования.

***
               
                Сидя верхом на местной низкорослой лошадке, Валерий Орешкин беспрерывно ёрзал в седле, думая о том, что еще неделю назад и представить не мог, что ему придется совершать столь продолжительный вояж верхом. За всю свою жизнь молодой ученый лишь дважды садился в седло, и эти случаи оставили в памяти не самые приятные воспоминания. Особенно с учетом того, что гарцевать рысью по уходящей за горизонт саванне приходилось вот уже третий час к ряду. Вот только выбора у молодого ученого не оставалось, точно так же, как не оставалось выбора у тех людей, что дали ему временный приют. К величайшему сожалению, обстоятельства складывались так, что землянину пришлось покинуть окрестности Гетры. Но, в этом путешествии он был не один, вместе с Орешкиным коттеджный поселок, где беглец провел чуть меньше пары суток, покинули и прикомандированный к землянину старший капрал Геворк, и старый слуга Танчина, принявший, в свое время, самое деятельное участие в вывозе Валерия из тюрьмы. Если бы до начала путешествия у Орешкина поинтересовались его предпочтениями в способе передвижения, молодой ученый без колебаний выбрал бы дилижанс. В крайнем случае, Валерий был согласен путешествовать на своих двоих, но... Доводы, выдвинутые его новыми знакомыми тоже выглядели убедительными. С одной стороны, лошадь, как бы не относиться к этому типу передвижения, позволяла получить заметный выигрыш в скорости, с другой, серьезно экономила сила. Правда, с последним утверждением Орешкин мог бы поспорить, ибо после многочасовой езды по саванне сил у молодого человека практически не осталось. 
                Спешный отъезд отнюдь не стал исключительной прихотью адъютант-комендора Танчина, ибо являлся следствием получения новой информации. До начальника тюрьмы дошли слухи, что старший прокуратор Поллок в курсе того, что в последнюю партию заключенных затесались два человека, обладающие необычными способностями. Не трудно было догадаться, что старший прокуратор заимел вполне понятное желание свести с упомянутыми пленниками близкое знакомство. Ну, а последовавший в скором времени побег и вовсе уверил прокуратора в том, что беглецов необходимо вернуть, и вернуть любой ценой. Вот только полагаться в этом вопросе на начальника жандармерии, Поллок не мог – Колбофф отнюдь не горел желанием устраивать массовые облавы ради каких-то двух заключенных. А раз так, старшему прокуратору оставалось одно – взяться за дело самому. И хотя служба, к коей относился старший прокуратор, не могла похвастаться многочисленным штатом сотрудников, у чиновника имелась возможность подключать к поискам, скажем так, нештатных сотрудников. И тот факт, что руководство поисками перешло в руки старшего прокуратора, изрядно встревожил начальника тюрьмы. Танчину было известно, что за господином Поллоком утвердилась реакция настоящей гиены, способной вцепиться в интересующую его проблему зубами, и не отпускающей до тех пор, пока не добьется нужных ему результатов.

                И последней каплей, заставившей начальника тюрьмы начать готовить спешный отъезд, стало известие о том, что ищейки Поллока активно обыскивают предместья Гетры. А это означало, что очень скоро соглядатаи появятся в маленьком поселке, где нашел временное пристанище выходец с Земли. По мнению Танчина, появление Поллока оставалось лишь вопросом времени, причем времени очень небольшого. А это означало, что настала пора действовать, причем действовать максимально оперативно.
                Медлил адъютант-комендор совсем недолго, приказав старшему капралу Геворку вывезти Валерия из предместья Гетры и спрятать в надежном месте. Беглецы уже находились в пути, когда выяснилось, что первым этапом незапланированного путешествия была уже знакомая землянину Алерта. По словам Танчина, именно там проживал давний знакомый адъютант-комендора, занимавший некогда должность преподавателя в военном училище. Начальник тюрьмы был убежден в том, что только такой человек сможет предоставить беглецам временное убежище. Что до самого Танчина, адъютант-комендор был бы рад присоединиться к небольшой группе путешественников, но покинуть окрестности Гетры пока не мог. Исчезновение одного из офицеров могло навести ищеек Поллока на определенные мысли. А этого начальнику тюрьмы хотелось всеми силами избежать. В результате, в качестве сопровождающих выступали хорошо знакомый Геворк и старый слуга Танчина, исполнявший роль кучера во время побега.
                Покидать поселок пришлось перед самым рассветом, ибо начальнику тюрьмы очень не хотелось, чтобы маленькую группу заметил кто-то из его соседей. И теперь, следуя указаниям адъютант-комендора, трое беглецов торили путь по проселочным дорогам к югу от Гетры. Теоретически, можно было бы воспользоваться личным дилижансом, но этот экипаж неминуемо привлек бы лишнее внимание.
                Но для Орешкина очередное бегство стало серьезным испытанием, молодой человек, будучи непривычным к верховой езде, чувствовал себя не лучшим образом. К счастью, подобное состояние попутчика не прошло мимо внимания старшего капрала, избравшего для начала умеренный темп, чтобы землянин мог привыкнуть к такому способу передвижения. Наверное, нельзя было сказать, что это сильно помогло, тем не менее, Валерий был признателен своему спутнику за такую поддержку. Узнай молодой ученый о том, что его товарищ по несчастью, журналист Георгий Порошин, находится сейчас в точно таком же положении, он бы, наверное, задумался, вопреки своим жизненным принципам, о таком суеверии, как «перст судьбы». Ну, а пока Орешкину оставалось надеяться на то, что беглецам не придется переходить в галоп. А заодно не забывать выражать признательность своим спутникам, дававшим возможность отдохнуть на кратковременных и, увы, не слишком частых привалах. 

                Тем не менее, к исходу первого дня очередного бегства Орешкин был настолько вымотан, что, увидев на горизонте небольшое поселение, расположившееся на самой границе редколесья и саванны, не смог сдержать вздох облегчения. И поскольку в планы беглецов не входило движение в темное время суток, решили заночевать в поселке. Разумеется, ни о каком ночлеге в местной кордегардии не могло идти и речи, стоило только путникам появиться там, и об их прибытии стало бы известно в Гетре, ибо у Геворка не было ни малейшего сомнения в том, что прокуратор Поллок успел разослать соответствующие депеши по всей округе. И единственное, на что могли надеяться путешественники в такой ситуации, это возможность воспользоваться гостеприимством местных жителей, пускавших заезжих гостей на постой. И договариваться о ночлеге отправился старый слуга Танчина, как человек, привлекающий наименьшее внимание.
                Как ни странно, но служащий адъютант-комендора отлично справился со своим заданием, найдя для ночлега вполне подходящее жилище, расположенное на самой окраине поселка. Владелец небольшого домика, состоявшего из трех крохотных комнатушек, сдавал два из трех помещений внаем. По мнению старого слуги, хозяин был выходцем из среды вольных охотников, и не стал бы задавать лишних вопросов по поводу временных жильцов.
                Упоминание такого термина, как «вольные охотники», вызвало живейший интерес со стороны Валерия, который не преминул обратиться за разъяснениями к Геворку: 

                – А позвольте поинтересоваться, господин старший капрал, что означает этот термин – «вольные охотники» И чем эти охотники отличаются от тех, что живут и работают, например, в той же Галлии?

                Как ни странно, но если недавний интерес гостя к политическому строю, существовавшему на Таллии, вызвал у Геворка не очень понятный ступор, то вопрос о вольных охотниках капрал воспринял совершенно спокойно, словно речь шла о чем-то обыденном:

                – Знаете, Валерий, на самом деле, такое положение, когда охотники работают исключительно на своих хозяев, то есть, таких же чиновников, но обладающих полномочиями в своей сфере деятельности, сложилось не так и давно. Еще в начале четвертой эпохи о каком-то контроле над охотниками никому и в голову не могло прийти– и последние занимались добычей дичи по своему собственному усмотрению. Но в какой-то момент, кому-то там, наверху показалось, что грешно упускать столь прибыльное дело из своих рук, и всех промысловиков принялись загонять под крыло так называемых заготовительных контор.

                – Так может, все дело в уменьшении поголовья промысловых животных? – предположил Валерий, метнув в сторону старшего капрала испытывающий взгляд. – Вот кто-то и озаботился вопросом упорядочивания процесса добычи?!

                – Если бы так! – усмехнулся Геворк, и лицо его исказила кривоватая усмешка! – На деле, все как раз наоборот! – старший капрал неприязненно поморщился и махнул рукой:

                – Последняя эпоха ознаменовалась приличным потеплением, а это, в свою очередь, здорово сказалось на спросе на меха и шкурки. Вот только кто-то решил, что этот спрос нужно подстегнуть искусственно, и для этого взялись создавать охотничьи хозяйства.

                – И что же охотники? Переходили в эти конторы добровольно? – понять, как продвигались подобные реформы не составляло большого труда, но Валерий все же решил уточнить сей момент у местного жителя.

                –  Да уж, конечно! – фыркнул Геворк, изобразив на физиономии неприкрытое возмущение. – Большинство охотников отказались, более того, нашлось немало тех, кто начал активно протестовать! – старший капрал с досадой махнул рукой. – Поначалу власти пытались бороться с этими смутьянами силой, да где там... – Собеседник Орешкина снова неприязненно поморщился. – Охотники были в своей среде, куда до них жандармам вроде меня... – Геворк на пару мгновений умолк и, покачав головой продолжил, и пока он говорил, выражение лица его менялось с возмущенного на озадаченное, словно он только сейчас начал осознавать, что произошло. – И представь себя, с охотниками начали происходить странные вещи – наиболее активные участники сопротивления стали один за другим пропадать.

                – То есть как, пропадать? – последняя фраза собеседника заставила Валерия насторожиться, молодой ученый чувствовал интуитивно, что столкнулся с еще одной тайной этого мира. – Их тайно похищали и убивали?

                – Если бы! – отмахнулся небрежным жестом старший капрал. – Да, на первом этапе этих безобразий такое случалось порой, но тогда все знали, что это дело рук жандармов, да и тела охотников не вызывали никаких вопросов. Но то, что началось после... – Геворк глубоко вздохнул и на мгновенье задумался. – А после все выглядело совсем иначе... Тела охотников находили в их собственных домах, реже, на окраинах поселений, и у них не было ни единой царапины. Но знаешь... – Старший капрал на мгновенье задумался, и выражение лица его стало таким, как если бы он проснулся среди ночи, поднятый на ноги кошмаром. – Если незадолго до этого все они были здоровыми, крепкими мужиками, то теперь выглядели так, словно их несколько недель морили голодом и не давали пить.

                – Вот как? – Валерий на мгновенье задумался. – Похоже, на крайнюю степень истощения... – Молодой человек умолк и перед мысленным взором его встало исхудавшее, изможденное до невозможности лицо охотника, погибшего в сарае во время нападения в День Отчуждения. – И снова эти призраки...

                Последней фразы Орешкина Геворк не расслышал, однако, замечание о крайней степени истощения заставило старшего капрала устремить на собеседника удивленный взгляд:

                – Это ты о чем сейчас?

                – Да так, ни о чем... – Молодой человек неприязненно поморщился и сделал неопределенный жест рукой, рассказывать о своих подозрениях показалось ему несколько преждевременным.

                Валерий выдержал небольшую паузу и обратился к старшему капралу с другим вопросом, решив вернуться к делам насущным: 

                – И каковы же наши планы на завтрашний день?

                – А завтра одному из моих знакомых придется терпеть верховую езду на протяжении целого дня... – В голосе Геворка, успевшего принять свой обычный, слегка самоуверенный вид, звучали неприкрытая ирония. – Завтра нам необходимо добраться до Алерты и ждать там господина Танчина.

                – А что нас ждет в Алерте? – продолжал допытываться молодой человек, не спуская с капрала испытывающего взгляда.

                – В Алерте живет человек, обладающий куда большим объемом знаний о нашем мире, нежели ваш покорный слуга и даже больше, нежели адъютант-комендор, – Геворк немного помедлил и окинул молодого человека многозначительным взглядом.

                – Что же, надеюсь, так оно и будет, – покачал головой Валерий, даже не пытаясь скрывать своего скепсиса, ибо успел привыкнуть, что местные жители очень мало знали о собственном мире.

                Однако, делать какие-либо пояснения Геворк не спешил, подмигнув вместо этого Орешкину с заговорщицким видом:
               
                – А сейчас лучше отдохнуть, путь нам предстоит неблизкий.

                В ответ молодой ученый лишь пожал плечами и начал готовиться ко сну. Но, увы, сбыться благим пожелания Геворка было не суждено, хотя поначалу казалось, что никто не потревожит покой уставших путников. Валерий продрых сном праведника порядка двух часов, и проснулся около полуночи от странного ощущения, возникшего где-то в глубине подсознания. Чувство это было сродни тому, как если бы кто-то забрался на потолок и смотрел теперь на молодого человека сверху. С минуту Орешкин таращил глаза на дощатое перекрытие, не понимая, откуда берется столь странное чувство. Попытка закрыть глаза и отвлечься, ни к чему не привела, ощущение, что кто-то смотрит со стороны, никуда не пропадало. Более того, спустя непродолжительное время заметно усилились, словно смотревший приблизился настолько, что находился совсем рядом. 
                Ощущения были не из приятных, а чуть погодя у молодого человека возникло ощущение сродни том, как если бы кто-то запустил под черепную коробку тонкие, но необычайно гибкие щупальца, и теперь пытается копаться у него в мозгах. Подобное чувство заставило Орешкина изрядно напрячься и постараться выбросить назойливые щупальца из своей головы. Какое-то время борьба шла с переменным успехом, но в итоге все же увенчалась победой Валерия. В последний момент у молодого ученого возникло такое чувство, как будто незваный гость испытал нечто вроде досады и разочарования, однако уверенности в этом не было. Орешкин поворочался еще немного на жесткой лежанке, а затем спустя ноги со своего лежбища и прислушался. По первому впечатлению, ничего необычного не происходило. Домик, выбранный беглецами для ночлега, наполняла тишина, нарушаемая лишь негромким сопением Геворка, спавшего на соседней кровати, да легким похрапыванием старого слуги, ночевавшего в смежном помещении, служившим своеобразными сенями. На табурете горела свеча, оставленная жандармом на всякий случай и свет её, тусклый и дрожащий, придавал помещению какой-то потусторонний вид. Ничего подозрительного как будто не наблюдалось, однако ощущение назойливого взгляда со стороны не проходило.

                Валерий собрался, было, отправиться на боковую, но тут в его голове возник крайне неприятный зуд, сродни тому, как если бы внутри черепной коробки включилась старинная бормашина. Зуд этот вызывал немалый дискомфорт, заставив Орешкина напрячься, чтобы избавиться от столь неприятного ощущения. На этот раз борьба с неведомым вторжением в разум землянина продолжалась дольше, однако молодому человеку снова удалось взять верх, вышвырнув пресловутую бормашину из своей головы. И почти тотчас из глубин памяти Орешкина всплыли воспоминания о недавнем происшествии во время Дня Отчуждения, когда им с Георгием пришлось столкнуться с точно такими же ощущениями. Однако, стоило только ученому подумать о недавнем событии, как зуд вернулся снова, и стал еще более назойливым и неприятным.
 
                «Да, что б вас, опять призраки!» – молодой человек стиснул зубы, напрягая все свои силы, чтобы выбросить неприятное чувство из головы.
 
                К счастью, сопротивление невидимого противника оказалось недолгим, и очень Орешкин одержал очередную победу – и зуд, и сопровождавшее его гудение исчезли. И вновь у Валерия возникло такое ощущение, что-то смотрит на него со стороны, но если еще недавно в этом взгляде читался неприкрытый интерес и, что казалось не менее странным, нечто вроде вожделения, то теперь последний был наполнен неприкрытым негодованием, словно землянин не оправдал чьих-то надежд. Впрочем, чувство это исчезло так же быстро, как и появилось.
                А спустя несколько секунд из помещения, где ночевал старый слуга, прилетел странный звук, напоминавший одновременно негромкий храп и горестное всхлипывание. Услышав этот шум, Валерий застыл на месте, прислушиваясь к происходящему в соседней комнатушке, однако теперь там царила тишина. Орешкин немного помедлил и, поднявшись с лежанки, осторожно прошел к двери и уже взялся, было за ручку, но передумал, чувствуя себя очень неуютно. Пару мгновений Валерий колебался, но затем отступил на пару шагов назад и, наклонившись к постели старшего капрала, потряс жандарма за плечо: 

                – Господин Геворк...

                – Что такое?! – проснулся старший капрал очень быстро, воззрившись на соседа по ночлегу с нескрываемым недоумением. – Ты куда это собрался?

                – Призраки здесь, – Валерий ткнул пальцем в сторону соседнего помещения, – один, похоже, там.

                – Там же... – Неуверенным голосом начал Геворк, но тотчас умолк, словно у него перехватило горло, а лицо стало белее снега.

                Валерий кивнул головой и вернулся к двери. С четверть минуту молодой человек прислушивался к тому, что творится в предбаннике, а затем набрал в грудь побольше воздуха и осторожно выглянул наружу. На первый взгляд, в небольшой комнатушке ничего не изменилось – предбанник озаряла тусклым светом точно такая же свеча, как та, что стояла в изголовье у Геворка. Что до самого старого слуги, тот лежал на спине, вытянувшись во весь рост, что удивительно, с открытыми глазами, вперив немигающий взгляд в потолок. Однако, стоило Валерию приглядеться внимательнее, и волосы на голове молодого человека встали дыбом – лицо старика было столь изможденным, словно этот человек долго и тяжело болел. В тусклом свете свечи кожа одного из спутников землянина приобрела какой-то неестественный, землистый цвет. С минуту Орешкин пребывал в каком-то ступоре, и из оцепенения его вывел прерывающийся шёпот Геворка:
               
                – Что там? Что с ним?

                – Похоже, все, – тяжело вздохнув, покачал головой Валерий и, повернувшись к своему спутнику, добавил, – вот тебе и ответ на вопрос, что произошло с вольными охотниками.

                – С вольными охотниками? – судя по дрогнувшему голосу, старшему капралу стоило немалого труда, чтобы не впасть в панику, однако, жандарму все же удалось взять себя в руки. – Ты думаешь…?

                Геворк умолк на полуслове, сжав кулаки так, что побелели костяшки, но Валерию и не требовалось уточнения, он так понял, о чем хотел спросить спутник. Орешкин немного помедлил и коротко кивнул головой. В помещении, выбранном для ночлега, вновь воцарилась мертвая тишина. К счастью, старший капрал, тут нужно отдать ему должное, довольно быстро пришел в себя, по всей видимости, сказывалась службы в жандармском управлении. Геворк сделал пару глубоких вдохов и повернулся к своему спутнику:

                – Нужно срочно уезжать отсюда! Никто не поверит, что его убил призрак, ведь до Дня Отчуждения еще далеко. А значит, шума будет много, очень много! Но, если успеем уйти незаметно, выиграем время – хозяину заплатили до завтрашнего полудня, вряд ли он сунется сюда раньше.

                – Верно, если слиняем до рассвета, получим неплохую фору, – предложение капрала выглядело более чем конструктивным, и Орешкин одобрительно кивнул, – как по мне, так лучше не задерживаться здесь ни на минуту... – Молодой человек шагнул к двери, намереваясь выбраться наружу, но в последний момент его поймал за руку Геворк:

                – Погоди, ведь призраки могут ждать нас снаружи.

                В голосе старшего капрала звучали нотки вины, и Валерий хорошо понимал его – при нападении призрачных существ местные жители оставались беззащитными. Орешкин немного помедлил и, прислушавшись к своим ощущениям, покачал головой: 

                – Нет, призраков больше нет, они ушли!

                Если бы Геворк спросил сейчас, откуда у его спутника взялась такая уверенность, землянин вряд ли смог бы ответить на этот вопрос, однако, отступать он не собирался и вновь взялся за ручку двери. Что до старшего капрала, во взгляде жандарма сквозило неприкрытое сомнение, но вопросов он больше не задавал, хотя и пробормотал под нос:

                – Ну-ну, тебе виднее.

                Как ни странно, но Орешкин оказался прав – выглянув во двор, молодой человек не обнаружил даже намека на присутствие призрачных существ. А спустя несколько минут беглецы, успевшие собрать нехитрые пожитки, отвязали лошадей и двинулись прочь от поселения, давшего им приют. Первое время двигались пешком и, лишь добравшись до едва различимой в сумраке ночи проселочной дороги, оседлали своих скакунов. Но даже здесь, находясь на приличном расстоянии от поселения, Геворк предпочел двигаться легкой рысью и лишь спустя некоторое время беглецы припустили в галоп. Валерий не сразу понял, что двигаются они отнюдь не по той трассе, что вела в Алерту, однако старший капрал объяснил, что на прежний маршрут они вернутся ближе к утру.
                Поначалу, видимо, все еще пребывая под впечатлением от жутковатой встречи с призраками, Орешкин не замечал неудобства от передвижения верхом, но спустя пару часов все же запросил передышку. К счастью, Геворк не стал возражать, видимо, и сам пребывал не в лучшем состоянии.
                Впрочем, отдых оказался совсем коротким, и спустя четверть часа беглецы снова оседлали коней. Поначалу двигались прежним курсом, но затем старший капрал подал знак к повороту, намереваясь вернуться на дорогу, ведущую в Алерту. Валерий продолжал следовать за своим провожатым, но не забывал поглядывать по сторонам. И очень скоро заметил, что в окружавшем путников пространстве произошли существенные изменения. Отдельно стоявшие деревья и ранее встречались очень редко, а теперь исчезли совсем, да и кустарника стало заметно меньше. С другой стороны, местность стала намного ровнее – практически пропали пологие возвышенности и овраги.
                Путешественников по-прежнему окутывал ночной сумрак, и лишь спустя полчаса движения рысью над бескрайней равниной появились первые лучи восходящего Солтона. И почти тотчас, впереди, на небольшом удалении мелькнула светлая полоска утоптанной трассы – то была дорога, соединяющая столицу провинции с Алертой.
                Теперь уже ничто не мешало пришпорить коней, однако Геворк не спешил, рассудив справедливо, что действовать придется с оглядкой – как ни крути, но на этой дороге было много людей.

                К счастью, выбравшись на дорогу, путешественники нашли тракт безлюдным, по всей видимости, сказывалось ранее время. Подобное обстоятельство играло только на руку парочке беглецов, и очень скоро капрал и его спутник уже направлялись в сторону недалекой Алерты. 
                Ехали молча, погруженные, каждый в свои мысли. Лишь спустя полчаса, обогнав обоз, состоявший из нескольких подвод, груженных торфом, Геворк повернулся к Валерию, огорошив своего спутника неожиданным вопросом:

                – Слушай, это... В общем, там в доме, где мы ночевали, призрак побывал и в нашей комнате?

                Вопрос спутника застал Орешкина врасплох, однако, думал молодой ученый совсем недолго и, припомнив все обстоятельства недавнего происшествия, покачал головой:

                – Нет, до нас он так и не добрался, но... Знаешь, явно хотел войти, причем мне показалось, что откуда сверху...

                – Вот оно как?! – в голосе Геворка слышалось искреннее уважение, к коему примешивались оттенки зависти. – Выходит, ты и в самом деле можешь чувствовать этих тварей загодя?

                – Хм, ну, вроде, получается так, – Валерий слегка растерялся и развел руками, – вот только вряд ли эту способность можно зачислить в мои личные заслуги... – Молодой ученый на мгновенье умолк и задумался. – Думаю, это следствие каки-то особенностей организма, я ведь, как никак, пришел из другого мира.

                – Погоди-ка... – Старший капрал устремил на собеседника недоверчивый взгляд. – Но, если это так, призрак не смог напасть только потому, что ты был рядом?! – теперь к недоверию в голосе жандарма добавилась и затаенная надежда. – Точно так же, как тогда, в сарае, когда вас конвоировали в Гетру?

                – Знаешь, утверждать, наверное, не стану, но... – Молодой ученый на мгновенье умолк, вопрос Геворка и в самом деле заставлял задуматься. – Но, нельзя исключать и того, что так оно и есть...

                На самом деле, Валерий и сам был не против узнать, что же стало причиной того, что неведомая сущность, убивавшая местных жителей направо и налево, внезапно теряла свою силу, стоило ей столкнуться с выходцами с Земли. Но, увы, для ответа на этот вопрос требовалось владеть куда большим объемом информации о здешнем мире и его обитателях, а с этим дело обстояло туго.
                Продолжая хранить молчание, беглецы проехали еще с десяток стадий, успев обогнать по пути нескольких пеших путников, судя по внешнему облику, крестьян, занимавшихся сбором трав и огородников. Навстречу попался единственный рейсовый дилижанс, направлявшийся, в чем не было ни малейшего сомнения, в Гетру.

                А в скором времени впереди, на небольшом удалении показалась и Алерта, поселение, расположенное в небольшой котловине, окруженной невысокими увалами. И только теперь Геворк вспомнил, что ему известен адрес человека, обещавшего оказать помощь, но он совершенно не помнит, как того зовут, чем и поделился со своим спутником, хотя сей факт, и это было видно невооруженным взглядом, изрядно смущал жандармского унтер-офицера.

                – Так ты забыл или не знал имени вовсе? – поинтересовался Валерий у Геворка, когда тот признался в своей оплошности.

                К этому времени путники добрались до окраины города, и вопрос о личности неведомого помощника вставал перед беглецами, что называется, в полный рост.

                – Да, знаешь, Танчин упомянул это имя один, единственный раз, вот я и запамятовал, – Геворк с досадой махнул рукой и добавил, – хорош, конечно, понадеялся на слугу господина адъютант-комендора, тот-то знал этого человека очень хорошо.

                Валерий взглянул на своего спутника с укоризной и хотел уже, было, поинтересоваться, каким образом его спутник собирается выбираться из столь щекотливого положения, но в этом момент, откуда-то сбоку, из придорожных кустов раздался голос, показавшийся путникам знакомым:

                – Так, так, так, и кого же, интересно, знал слуга господина адъютант-комендора?

                Услышав этот голос, Геворк даже подпрыгнул на месте, ну, а что до Валерия, тот и вовсе едва не вывалился из седла. Каково же было удивление беглецов, когда в человеке, сидевшем верхом на лошади потрепанного вида в узком проходе между сараями, коими была застроена окраина Алерты, они узнали начальника тюрьмы.

                – Господин адъютант-комендор!? – старший капрал не мог скрыть своего изумления.

                – Да, это я, собственной персоной, – на лице Танчина мелькнула невеселая усмешка, но уже в следующее мгновенье облик начальника тюрьмы стал предельно серьезным. – Поначалу я хотел, было, задержаться в Гетре, но тут появились слухи, что господин Поллок, что б ему пусто было, начал что-то подозревать... – Начальник тюрьмы на мгновенье умолк и оглянулся куда-то в сторону дороги. – Как сами понимаете, оставаться рядом со старшим прокуратором в такой ситуации становилось слишком рискованно. Не трудно догадаться, что посещение заведения, подконтрольного этому типу в качестве подследственного никак не входило в мои планы.

                – Вот оно как?! – протянул Геворк, переглянувшись с Орешкиным, но затем снова устремил на начальника тюрьмы испытывающий взгляд. – Выходит, вам пришлось скакать весь день и всю ночь?!

                – Именно так... – Кивнул головой адъютант-комендор. – К счастью, мне удалось разжиться второй лошадью, иначе бы я ни за что не добрался сюда... – Танчин немного помедлил и, окинув беглецов внимательным взглядом, нахмурился. – Я не спрашиваю, почему вас только двое, а вот то, что вы не забыли прихватить лошадь моего слуги, это очень кстати... 

                Начальник тюрьмы быстро слез со своей лошадки, и в самом деле выглядевшей так, словно готовилась отбросить копыта и, немедля ни секунды, взобрался на коня старого слуги. С четверть минуты Танчин о чем-то раздумывал, а затем повернулся к застывшим с озадаченным видом Валерию и Геворку:

                – Ну, а теперь, если я верно понимаю ситуацию, мне придется выступить в качестве провожатого до того места, где у нас назначена встреча... Заодно расскажете по пути, что там у вас стряслось.
               
                Начальник тюрьмы окинул беглецов внимательным взглядом и, пришпорив лошадь, помчался по узкому проходу между сараями. Ну, а Орешкину и старшему капралу не оставалось ничего иного, кроме как последовать за адъютант-комендором.

 
Продолжение следует...