Она ещё и поёт, между прочим
- Сублимация, - мудро высказался Фрейд, заряжая заросшие диким волосом ноздри парой граммулек чистейшего боливийского.
Пренебрежительно окинув еврейского потрясучего дедушку в обвисших штанах, насквозь пропахшего прокислым вечорошним зельцем, Юнг сплюнул на персидский ковёр и парировал :
- Прокламация. И демонстрация.
Вскипел краткий, но весьма насыщенный междометиями спор научных людей растратчиков, успокоенный дубиной санитара, здоровенного оглоеда родом из Харькова.
- Ша, гниды ! - окончил он общественную дискуссию, подзывая Мосейку пальцем. - Тащи их в душевую.
Мосейка, подчинявшийся лишь одному Ивану Яковлевичу, задумчиво смотревшему в окно, за которым стояли Бальзаминов с матушкой, подбежал к своему кумиру и что - то зашептал в сутулую спину. Иван Яковлевич, дававший советы по вопросам скорейшей и успешной женитьбы сразу на обеих, не оборачиваясь кивнул, и Мосейка погнал спотыкающихся Фрейда и Юнга в душевую, где их уже ждал квадратночелюстной Тарантино со шлангом от тюремного душа в скрюченных от негодования руках.
- На, суки !
Тугая струя ледяной воды сшибла страдальцев на холодный кафельный пол, где их принялся хватать за ноги косоглазый и бешеный Джек Николсон, именно так вот увидевший своего персонажа, вовсе иначе описанного писателем, сценаристом и режиссёром. И это никакая не магия, а личное, как эрекция или холокост, видение человеком всего творимого и только замысливающегося во всём и сразу.
Свидетельство о публикации №226091300075