Гротвинский эксперимент. Глава 20

ГЛАВА 20
Соколовская принадлежала к тому типу красавиц, которые умеют себя правильно «подать» в обществе и «извлекать пользу» из общения с мужчинами, — и оттого люди думали, что ей живётся лучше, чем другим. В её осанке, в лёгком наклоне головы, в том, как она чуть прищуривалась, слушая собеседника, была та самая выверенная грация, которую в романах обычно приписывали романтическим героиням — только у неё эта грация служила щитом, который нужен был ей не для красоты, а чтобы выжить.
На самом деле поведение Татьяны обусловливалось не прихотями и не вздорностью характера, а тяжёлой жизнью, которая гнула её, но так и не смогла сломать. Уйдя в подростковом возрасте по «особой причине» от матери и отчима к бабушке, Татьяна фактически оказалась без средств к существованию. Причина её ухода была такой, что о ней не говорили даже шёпотом: после изнасилования отчимом Татьяна забеременела. Она не знала, как сказать об этом матери. А когда мать заставила её забрать заявление  и заявить, что она оговорила отчима, ситуация не разрешилась — потому что Татьяне ещё предстояло родить.
Чтобы как-то выпутаться, Татьяна срочно завела роман с тренером по волейболу, которому через неделю отношений сообщила, что у них будет ребёнок. Тренер сразу же захотел оставить жену, с которой он детей не имел, и жениться на Татьяне. Татьяна рассказала матери о романе с тренером и беременности. Мать обвинила дочь в распутстве, устроила «тайные» роды в доме знахарки, после чего заявила, что выносила ребёнка (девочку) сама. Мать оформила её на себя как младшую сестру Татьяны. «Оскорблённый» отчим дал понять, что полностью верит в беременность Татьяны от тренера и согласен на легенду о рождении его женой второго ребёнка. Выделять деньги на жизнь несовершеннолетней «мерзавке» Татьяне отчим отказался. Мать Татьяны во всём находилась в полном подчинении у мужа и самостоятельно помогать дочери не могла.
А существовать бабушке и внучке на одну старушечью пенсию было не просто трудно —  невозможно. К тому же бабушка страдала от плохого здоровья и деменции, нуждалась в лекарствах и врачах. Соколовская (с согласия матери) продала принадлежащую бабушке дачу и оставшийся после дедушки гараж. Экономно используя вырученные деньги, Татьяна сумела благополучно закончить школу и с успехом сдать экзамены в Старосибирский университет.
К тому времени бабушка уже не вставала. Татьяна, не имея возможности нанять сиделку, ухаживала за старой женщиной, разрываясь между ней и занятиями на первом курсе. В её распорядке дня не было ни одной лишней минуты: подъём в пять утра, чтобы приготовить бабушке бульон, потом — лекции, потом — снова домой, чтобы сменить повязку, дать лекарства, поговорить, если бабушка вдруг на минуту узнавала её. Постепенно Соколовская забросила учёбу, перестала посещать академические часы и устроилась продавщицей на гибком графике в магазин рядом с домом, где жила. Так ситуация с финансами исправилась, и времени на бабушку стало больше.
Но за прилавком её случайно увидел преподаватель университета, известный физик и видный мужчина среднего возраста. Есть такая известная пословица: «Жёны и любовницы стареют, а студентки первого курса — никогда!» С Татьяной и её преподавателем случилось точно по этой пословице. Он вернул Татьяну в институт, ушёл от жены, снял квартиру, в которой встречался с Соколовской, помогая ей деньгами и обещая жениться. Предлагал «съехаться» и открыто объявить о брачных намерениях друзьям и коллегам. Но Татьяна предложила немного подождать с решением этого вопроса: она продолжала ухаживать за бабушкой. К тому же, желая стать более независимой, она много работала — в частности, делала институтским двоечникам курсовые и занималась репетиторством.
Соколовская нашла способ наниматься в качестве приходящей в семью учительницы. Отцы юных абитуриентов полюбили её: она не стеснялась демонстрировать старшему мужскому поколению роскошную грудь в глубоком декольте, пока «подтягивала» их чад до «нужного уровня». Но в её действиях не было кокетства: это был холодный расчёт, выработанный годами нужды. Она знала, за что ей платят, и брала эти деньги без стыда, потому что они шли на лекарства и еду.
При работе репетитором Татьяна не хотела сплетен, которые неминуемо возникнут и начнут преследовать её, куда бы она ни пошла. Слушать за спиной: «Увела преподавателя из семьи, использует его, чтобы завышать свои оценки на экзаменационных семестрах!» — это было невыносимо. Поэтому она скрывала свою интимную жизнь. Ведь в случае огласки и всю её практику с детьми, так зависящую от репутации, сразу «сдует».
Хотя Татьяна не заводила друзей по вполне понятной причине — не хотела ни с кем откровенничать, — одного друга она в тот период своей жизни «нажила». Звали его Угольков Александр. Они были в то время два самых больших «фрика» во всём университете, и, видимо, судьба решила свести их. Первоначально Татьяна помогла Александру с курсовыми, которые он никак не мог сдать. Это происходило не по причине непонимания сути задания, а вследствие какой-то необъяснимой неорганизованности в оформлении сущностного материала. Денег Татьяна с Александра не взяла. Александр страдал разболтанностью характера, и объяснить ему его ошибки оказалось делом нетрудным. Казалось, дальше им встречаться не имелось причины. Но Александр то ли влюбился в Татьяну, то ли представил её сестрой. Он постепенно стал неотъемлемой частью её каждодневного бытия, ничего не прося взамен.
Татьяна стала направлять к Александру своих учеников, чьи мамаши слишком бурно выговаривали своим мужьям за «красивую училку». Александр и Татьяна неплохо преподавали, и в тандеме зарабатывали гораздо больше, чем если бы они занимались репетиторством поодиночке. А ближе к окончанию университета Александр вообще оказался для Татьяны незаменим человеком.
Любовник Татьяны неожиданно завёл себе ещё одну пассию, конечно, студентку первого курса. А что он мог поделать, когда стандарт женской красоты у него ассоциировался с определённым возрастом? Одновременно с этим законная жена возрастного ловеласа вздумала «вернуть его в семью». Она стала днём и ночью являться на квартиру к мужу и, находя в ней то Татьяну, то «новую» любовь, устраивать дикий скандал с привлечением живущих рядом университетских преподавателей.
Ужас пересудов, которого так боялась Татьяна, всё-таки случился. Родители учеников начали отказываться от услуг Татьяны. Мало того, скончалась бабушка, у которой Татьяна жила. Мать с отчимом в самой жёсткой форме потребовали от Татьяны освободить квартиру, поскольку собрались её продать. Татьяну покоробило даже не то, что она оставалась без жилплощади, а то, в какой грубой, почти ненавистнической форме мать объявила ей о своих намерениях.
Именно тогда у Татьяны впервые случился приступ тяжёлой затяжной депрессии, закончившийся неподтверждённой попыткой суицида. Скорая помощь отвезла Соколовскую в психиатрическую клинику, где после месяца лечения ей поставили диагноз «биполярное расстройство личности». В те дни, когда сознание металось между отчаянием и странной, почти лихорадочной ясностью, Татьяна не раз думала, что всё кончено. И если бы не Александр, неизвестно, как у неё жизнь сложилась дальше. Именно Угольков оказался тем человеком, который буквально вернул её в человеческое общество и после больницы следил, чтобы она принимала предписанные врачами таблетки.
Татьяна, выходя только в университет, жила с Александром (даже без намёка на отношения) в комнате, которую он снимал с небольшой социальной пенсии и репетиторства на окраине Старосибирска. По вечерам они обсуждали возможное будущее каждого из них. Татьяне было всё равно, кем работать и где, лишь бы только не встречать никого из прежних знакомых. Угольков же не мыслил свою жизнь без науки. Татьяне он говорил, что биполярным расстройством страдал, к примеру, Ниттон, и Соколовской ничего не мешает повторить его достижения. А относительно себя утверждал, что он — новый мировой гений, наподобие Эпштейна.
Надо сказать, что в 92 году быть физиком в стране стало уже непочётно и крайне неприбыльно. С дипломом Старосибирского университета люди поголовно уходили в бизнес или программисты. Такая возможность появилась у выпускников потому, что был принят новый закон «Об образовании», из которого убрали норму обязательного распределения молодых специалистов. Хотя эта норма в законе уже давно не выполнялась, однако до конца 92 года, во всяком случае «на бумаге», не прерывалось многолетнее кадровое сотрудничество между ИФМЭ и Старосибирским университетом. Несколько студентов получили «официальное закрепление» ещё на четвёртом курсе, когда обязательная отработка ещё считалась актуальной. В их числе были и Соколовская с Угольковым, но только они всерьёз задумались об отъезде.
Соколовская и Александр приняли окончательное решение, когда при получении «корочек» хорошо относящийся к Александру проректор по учебной части  сказал, что в подмосковном Гротвино с их документами до сих пор можно получить жилплощадь и устроиться по специальности. Из этой информации Татьяна, державшая в руках «свеженький» диплом, хорошо поняла только «жилплощадь», а Александр — «по специальности». Александр спросил проректора, не стоит ли им сначала позвонить в ИФМЭ, навести справки и удостовериться, действительно ли там их ждут.
— Не советую! — сказал прекрасно знающий родную бюрократию проректор. — По телефону они вам сразу откажут. Сейчас везде одинаково плохо с финансами. Вы можете рассчитывать только на то, что произойдёт чудо и с вашими бумагами они «по привычке» вас примут. Скорее всего, потом пришлют к нам депешу, что вы «последние», больше они брать не станут. Но вам-то какое дело? Вы уже «своё» получите. И нам будет приятно думать, что мы не зря преподавали вам пять лет теоретическую физику. Пусть всего двое из группы, но всё-таки будут пристроены в академическую среду!
Татьяна слушала эти слова и испытывала робкую надежду. Рядом сидел Александр, и в его глазах уже горели огни будущих лабораторий, формулы, которые он ещё не вывел, и открытия, которые он обязательно сделает. И в эту минуту Татьяна вдруг поняла: пусть её путь в науку начался не из любви к формулам, а из необходимости получить образование, но теперь у неё есть друг, который верит в счастливое будущее, как никто другой. И этого было достаточно, чтобы вместе с ним  поискать удачу в Гротвино.