Глава 2. Секретная разработка

Утро в квартире Паши начиналось, как обычно: звон будильника, топот ног, шум воды в ванной, крики «Где мой рюкзак?!» и запах свежего кофе. Но этим утром всё было по-другому.
Митя и Алиса сидели на кухне с очень загадочным видом. Перед ними стоял Топтыжка — по-прежнему неподвижный, как обычная игрушка, но дети знали: это только снаружи.
Оля разливала кашу по тарелкам.
— Дети, вы чего такие тихие? — спросила она. — Обычно вы с утра спорите, кто первый умывается.
— Мы думаем, — сказал Митя.
— О чём?
— О медведе, — ответила Алиса и тут же прикусила губу.
Оля посмотрела на медведя, сидящего на стуле между детьми.
— А, тот, что папа принёс? — Она улыбнулась. — Симпатичный. Старенький только. Надо бы его постирать.
Топтыжка внутренне сжался.
«Постирать?! Я пережил 1957 год, пережил ящик, пережил снос здания и умру в стиральной машине?!»
— Нет! — хором закричали Митя и Алиса.
— Он не любит воду! — быстро добавил Митя.
— Он сухой! Ему нельзя! Он же плюшевый! — подхватила Алиса.
Оля удивлённо подняла брови:
— Ладно-ладно. Не будем стирать. Только зря вы так кричите.
В кухню вошёл Паша — сонный, взъерошенный, с чашкой кофе в руке. Сел за стол, глянул на медведя и усмехнулся:
— О, ветеран уже на почётном месте.
Тут Митя не выдержал. Он наклонился к Паше и зашептал:
— Пап. Только не падай. Медведь... разговаривает.
Паша медленно опустил чашку на стол.
— Что?
— Разговаривает! — подтвердила Алиса. — Я сама слышала. Всю ночь болтал!
Паша перевёл взгляд на медведя. Тот сидел неподвижно и смотрел в пространство перед собой.
— Дети, — сказал Паша осторожно. — Может, вам приснилось?
— Не приснилось! — возразил Митя. — Он и сейчас с нами разговаривает. Просто при тебе молчит. Он стесняется.
— Или прикидывается, — добавила Алиса.
Паша вздохнул. Он посмотрел на жену. Оля развела руками:
— Я вообще молчу. Это ты принёс медведя. Ты и разбирайся.
Паша почесал затылок. Потом наклонился к медведю и сказал строго:
— Слушай, ветеран. Если ты правда умеешь говорить — скажи что-нибудь. А если нет, то дети у меня с богатой фантазией.
Топтыжка молчал.
— Ну вот, — развёл руками Паша. — Обычный медведь.
И тут медведь повернул голову.
Медленно. Со скрипом. Как будто его шея заржавела за семьдесят лет.
Он посмотрел на Пашу. Потом на детей. Потом снова на Пашу.
И сказал:
— Доброе утро. Вы случайно не знаете, куда делись качели? Я вчера их видел, а сегодня их нет.
Оля тихо ахнула и прикрыла рот ладонью.
Паша отодвинулся вместе со стулом на полметра назад.
— Так. — Он выдохнул. — Мне это не снится?
— Если и снится, то нам всем вместе, — ответил Топтыжка. — А это уже странно.
Паша поставил чашку на стол. Его руки слегка дрожали.
— Ладно. Давай по порядку. Ты кто?
— Я медведь. Плюшевый. Меня зовут Топтыжка. Я жил в детском саду, который ты снёс. — Он посмотрел на Пашу с лёгким укором. — Между прочим, я там сорок лет прожил. Хороший был сад.
Паша сглотнул.
— Прости. Но он был старый. Аварийный. На его месте новый построят. Больше и лучше.
Топтыжка вздохнул:
— Все вы так говорите. «Больше и лучше». А я вот думаю: новое — это хорошо. Но старое — это память. А память терять нельзя.
В комнате повисла тишина.
Оля присела рядом с мужем, взяла его за руку.
— Паш, — сказала она тихо. — Он правда разговаривает.
— Вижу, — ответил Паша.
Митя подошёл к медведю и встал рядом, как защитник.
— Пап, мы его никому не отдадим. Он хороший. Он из прошлого. Он может много рассказать.
— Да я и не собираюсь его отдавать, — сказал Паша. — Я вообще не понимаю, что с ним делать. Но отдавать... нет. Не отдадим.
Топтыжка просиял:
— Правда? Останетесь со мной? Я не буду мешать. Я вообще тихий. Только рассказывать иногда. И играть. И — если позволите — воспитывать. Слегка.
Оля улыбнулась, несмотря на всю странность ситуации.
— Воспитывать? Ты так говоришь, как будто ты нам дедушка.
— А я и есть почти дедушка, — ответил Топтыжка. — Мне, между прочим, почти семьдесят. Если перевести на человеческие годы — я вообще древний.
Паша задумался. Потом произнёс:
— Так. Мы сейчас оставим вопрос, почему ты разговариваешь. Наверное, чудеса, и это не наше дело.
— Вот именно! — обрадовался Топтыжка. — Чудеса, не иначе. Я и сам не понимаю. И, честно говоря, мне уже всё равно. Главное, что я снова среди людей. А то семьдесят лет в ящике — это, знаете ли, невесело. Темно, тесно, пыльно. И ни одного ребёнка рядом.
Алиса подошла к медведю и обняла его.
— Ты теперь никуда не попадёшь. Мы тебя не бросим.
— Спасибо, — тихо сказал Топтыжка.
Паша посмотрел на эту картину: дочь обнимает говорящего медведя, сын стоит рядом и смотрит на него как на самого лучшего друга в мире, жена смотрит на всё это с улыбкой, а сам медведь выглядит так, как будто его сейчас впервые за семьдесят лет полюбили по-настоящему.
— Так, — снова сказал Паша, но теперь уже увереннее. — Есть вопрос. Что мы будем говорить людям? Соседям. Родственникам. В школе. Если кто-то узнает, что у нас живой разговаривающий медведь — нас либо в цирк заберут, либо в институт на изучение.
Митя задумался:
— А может, мы скажем, что это робот?
— Робот? — переспросил Паша.
— Ну да! Секретная разработка! — подхватила Алиса. — Суперсовременный робот в виде плюшевого медведя. Выглядит как игрушка, а на самом деле — высокие технологии!
Паша поднял бровь.
— И кто же нам такую разработку доверил?
— Государство! — серьёзно сказал Митя. — Секретное. Нельзя рассказывать. Мы на испытании.
Оля тихо засмеялась:
— То есть мы — секретная лаборатория?
— Ага! — кивнул Митя. — Только никому не говорите. Это тайна.
Топтыжка посмотрел на детей с уважением:
— А вы, я смотрю, соображаете. Раньше мы проще жили: никто ничего не скрывал. А у вас — сплошные секреты.
— Так безопаснее! — объяснила Алиса. — Если все узнают, что ты настоящий — тебя заберут!
Топтыжка задумался.
— Заберут? Куда?
— В музей! Или в лабораторию! — серьёзно сказала Алиса. — Будут изучать. Тебе там точно не понравится.
Топтыжка поёжился:
— Ну хорошо. Буду роботом. Только... — Он посмотрел на Пашу. — Ты мне должен пообещать, что при людях я могу молчать. Роботы же не разговаривают просто так. У них кнопки есть.
— Какие ещё кнопки? — не понял Паша.
— Ну, у роботов должны быть кнопки! — пояснил Митя. — Чтобы им управлять. Так что, Топтыжка, у тебя на животе теперь будет кнопка.
Топтыжка опустил голову, посмотрел на свой живот:
— Не было у меня никаких кнопок! Я плюшевый!
— Роботы бывают разные, — дипломатично заметил Митя. — Некоторые очень похожи на игрушки. Это секретная разработка, никто не удивится.
Паша потёр лицо ладонями.
— Голова кругом, — признался он. — Но, кажется, у нас нет выбора. Давайте так: дома медведь разговаривает. При посторонних — молчит. Или... — Он посмотрел на Топтыжку. — Ты можешь притворяться обычной игрушкой?
Топтыжка подумал и ответил:
— Могу. Я семьдесят лет притворялся. Мне не привыкать.
— Вот и отлично! — обрадовался Паша. — Значит, так: мы скажем всем, что это суперсовременный робот, который нам дали на испытание. У него нет кнопок, потому что он управляется голосом. — Паша улыбнулся. — То есть если кто-то спросит — мы скажем, что он включается, когда с ним говорят.
— А если он не заговорит при посторонних? — спросила Алиса.
— Скажем, что он разрядился! — засмеялась Оля. — Батарейки сели.
Топтыжка почесал лапой за ухом:
— Батарейки, говорите... У меня внутри опилки. Это они, наверное, и есть мои батарейки.
Дети засмеялись. Оля улыбнулась. А Паша вдруг почувствовал, как у него отлегло от сердца. Ещё утром он был просто прорабом, который устал от стройки. А теперь у него дома живой говорящий медведь. Абсурд. Но почему-то — совершенно не страшный.
— Ладно, — сказал он вставая. — Работать пора. Но сегодня я уйду с работы пораньше. Хочу послушать, что расскажет наш ветеран.
Топтыжка просиял:
— Расскажу! Я столько всего помню! Вот был у нас мальчик Коля — он всегда прятался под кроватью, когда не хотел спать. Один раз воспитательница его полчаса искала...
— Вечером расскажешь! — перебила его Оля. — А сейчас дай детям собраться в школу и садик.
— Хорошо, хорошо, — согласился Топтыжка. — Я подожду. Я вообще умею ждать.
Оля наклонилась к нему:
— И ещё. Если ты будешь жить с нами — запомни: в этой семье все друг друга слушают. Договорились?
Топтыжка посмотрел на неё и понял: эта женщина — главная. Несмотря на то, что она только что узнала, что у них дома живой медведь, она уже устанавливает правила.
— Договорились, — ответил он.
И Алиса, которая всё это время сидела рядом, вдруг сказала:
— Мам. А можно я возьму Топтыжку с собой в садик? Показать ребятам?
Паша и Оля переглянулись.
— А если он там заговорит?
— Он же робот! — напомнила Алиса. — Если что — я скажу, что у него кнопка сломалась. Или батарейки сели. Подумаешь!
Топтыжка насторожился:
— А подождите. Какие такие «ребята»? Я в садике своём пятнадцать лет отработал. Я детей знаю. Они же его трогать будут. Дёргать. А может, и уронить.
— Ты что! — возмутилась Алиса. — Я тебя в обиду не дам!
Топтыжка вздохнул:
— Ладно. Посмотрим. Но если кто-то попробует меня уронить — я, между прочим, и рыкнуть могу. Я всё-таки медведь. Хоть и плюшевый.
Алиса засмеялась и прижала его к себе.
Паша глянул на жену. Оля пожала плечами и улыбнулась:
— Добро пожаловать в семью, Топтыжка.
— Спасибо, — ответил медведь. — Приятно быть дома.
И он улыбнулся. По-настоящему. Хотя плюшевые медведи, как известно, улыбаться не умеют.