За ушко

   Отчим хорошо относился к Любочке, не обижал её, если не считать пары-тройки необъяснимых приступов ярости, но он редко обнимал и целовал её. Свою любовь он проявлял тем, что с ласковой улыбкой трепал Любочку за левое ушко. Было приятно и немного стыдно. Привычка эта сохранилась у отчима вплоть до его ухода в мир иной, и взрослая Любочка всё так же смущалась от его ласки. 

А вот мама облюбовала правое ушко Любочки. Как-то раз пригласила она на свой день рождения преподавательницу дочки по фортепиано. Зачем? Неизвестно! Ведь никогда раньше и никогда потом она этого не делала. И вот, когда на столе уж появился торт, мама вдруг попросила дочку сыграть на пианино. Если бы Инны Александровны не было, Любочка без стеснения сыграла бы, но её строгая учительница была здесь и с ожиданием смотрела на покрасневшую ученицу.

Девочка наотрез отказалась играть, выскочила из-за стола и убежала на кухню. Но мама пошла за ней и за руку привела к гостям. Любочка упиралась, застряв в проёме дверей, а мама, приобняв дочку за плечи, правой рукой как-то незаметно, под волосами, ухватила её за ухо и больно надавила на него.
- Конечно, она сыграет, давайте её попросим! - Мама ослепительно улыбалась гостям и всё сильнее сдавливала ухо дочки.
В какой-то момент боль стала нестерпимой, Любочка вскрикнула и заплакала. Её спасла учительница. Улыбнувшись, она успокаивающе сказала:
- Ладно, ладно, не надо, она меня стесняется!

Зарёванная, с красным ухом, Любочка убежала в спальню, где было темно и тихо. Она предвидела неприятный разговор с мамой, ей было страшно и одиноко, но всё же публичный позор закончился, и девочка наконец-то смогла выдохнуть. Она прикорнула на самом краешке родительской кровати, чутко прислушиваясь к тому, что происходило в гостиной. А потом заснула...