Брюс Ли в поисках чуда 5

На утро пёс очнулся первым — дрожь потихоньку уходила, уступая место лёгкому теплу. Он замер, почувствовав, как что;то мягкое и живое тесно прижалось к его боку. Это был кот — его верный друг. Они проспали всю холодную ночь, прижавшись друг к другу, и именно поэтому пёс не замёрз: их дыхание сплеталось, шерсть сливалась в единый пушистый комок, а в этом простом тепле жила упрямая надежда — всё обязательно будет хорошо.

Чуть поодаль, прямо на влажной траве, лежали орехи и яблоки. Кто;то заботливо оставил их тут: белки сновали между деревьями всю ночь, пряча и перепрятывая запасы, а ёж, тот самый, что ещё вчера жалел промокшего пса, тихонько подтащил угощение поближе. Пёс уловил знакомый аромат, словно в воздухе таилась сама память о том самом пёрышке. Он замер, вдыхая глубже, и в груди шевельнулось не тепло надежды, а острая тоска, смешанная с решимостью: этот след нельзя потерять.

Осторожно, чтобы не спугнуть хрупкий запах, пёс тронул лапой кота. Тот во сне бурчал что;то про воробьёв — ворчливо, будто ему снилось, как он бесшумно крадётся по мокрой траве, а над головой мелькают быстрые тени, и вот;вот удастся хоть на миг почувствовать себя настоящим охотником. Пёс тихонько фыркнул прямо ему в ухо, и кот распахнул глаза — сначала обиженно, мол, ну зачем будить на самом интересном месте, а потом — с живым любопытством.

— Что там? — пробормотал кот, потягиваясь и встряхиваясь так, что шерсть встала дыбом.

Пёс не стал объяснять — он просто повёл носом в сторону аромата и коротко мотнул головой. Кот на секунду замер, будто пытался уловить то, что так ясно чувствовал пёс, а потом тихо хмыкнул, словно понял без слов: пора отправляться дальше. Они двинулись следом за запахом пера — медленно, чутко, вслушиваясь в шёпот леса и вдыхая воздух. И пусть вокруг всё ещё пахло дождём и сырой листвой, среди этих запахов теперь ясно звучал тот самый, особенный — как обещание, что чудо ещё можно догнать. Они вместе дошли до леса и шаг за шагом забирались всё глубже, туда, где деревья смыкались над головой плотной крышей, а солнечные лучи пробивались лишь редкими золотыми нитями.

Воздух здесь был густым от запахов: сырой земли, прелой листвы и чего;то едва уловимого — того самого призрачного аромата пера, который вёл Брюса вперёд. В какой;то момент лес вдруг стих — и в этой насторожённой тишине послышался тихий плач, похожий на прерывистый писк. Брюс замер, втянув воздух. Запах страха и печали висел в воздухе, горький и острый, как дым от сырых веток. Пёс опустил нос к земле, будто хотел прочесть по следам чужую беду.

— Смотри, кто это там, за пнём? — тихо сказал Сэм, кивнув в сторону старого, поросшего мхом пня, из;за которого доносился всхлип. Они подошли ближе, ступая осторожно, чтобы не напугать того, кто прятался в тени. И тут из;за пня показался зайчонок — он сжался в маленький дрожащий комочек, почти как тот ёжик, которого они видели вчера, и уши его, огромные и чуткие, подрагивали от каждого шороха.

— Не ешьте меня… — торопливо выпалил зайчонок, зажмурившись, будто если не видеть опасность, она исчезнет. Брюс и Сэм переглянулись. Кот хмыкнул — по;кошачьи, чуть насмешливо, но без злости:

— Мы пока не голодные. Наелись орехами и фруктами. Да и ты на орешек не очень похож.

Зайчонок приоткрыл один глаз, потом второй, будто проверяя, правда ли его не собираются хватать.

— Что с тобой? — мягко спросил Брюс, присаживаясь на лапы, чтобы казаться не таким большим и грозным. — Ты тоже расстроен, что птичье чудо не можешь найти?

— Птичье? — зайчонок помотал головой, и в его голосе вдруг прорвалась настоящая, горькая тоска. — Нет… Я не могу найти свою маму. Она не птица, она заяц. Я бегал за ней, а потом всё перепуталось: кусты, тропинки… А теперь кругом чужие запахи, и я не знаю, куда идти.

Брюс тихо вздохнул. В груди у него шевельнулось что;то знакомое — то самое чувство потери, от которого сжималось сердце. Он вспомнил своё пёрышко, свой свет маяка, ускользнувший сквозь лапы.

— Мы поможем тебе, — тихо сказал пёс, глядя прямо в испуганные глаза зайчонка. Брюс принюхался, поводя носом из стороны в сторону, будто пытался поймать хоть слабый отголосок знакомого запаха среди сотен лесных ароматов. А потом тихо произнёс:

— Так странно… Нет здесь её запаха. Совсем. Будто она и не бывала тут.

Сэм задумчиво потёр лапой ухо и произнёс то, что слышал когда;то от охотника, сидевшего на лавочке их уже прошлой улицы.

— Может, она специально след запутала? Знаешь, как зайцы делают — петляют, прыгают туда;сюда, чтобы ни лиса, ни кто другой не догадался, куда на самом деле путь лежит. Или… может, ветер всё сдул. После вчерашнего ливня запахи будто смыло, всё смешалось.

Зайчонок поднял дрожащие ушки и прошептал:

— Мама всегда возвращалась. Даже если уходила далеко. Она говорила: «Я всегда найду дорогу к тебе». А теперь её нет…

Брюс мягко опустил морду рядом с малышом, стараясь своим спокойствием унять его дрожь.

— Просто сейчас ей нужно быть не здесь. А ты должен быть в безопасности. И мы тебе в этом поможем.

Сэм фыркнул, но в этом фырканье не было насмешки — только решимость.

— Сначала найдём место потише, где тебя никто не увидит. А потом подумаем, как дать ей знак, что ты тут. Может, оставим метку где;нибудь на видном пеньке… Или найдём того, кто умеет кричать по;заячьи — ну, хотя бы сойку попросим передать весточку.

Зайчонок робко улыбнулся, впервые за всё время чуть расправив сжатое тельце.

— Сойка правда умеет?

— Не то, чтобы умеет, — хмыкнул Сэм, — зато болтает без умолку. Если услышит, что нам надо, обязательно разнесёт по всему лесу.

Брюс посмотрел на своих спутников — на кота, который старался казаться невозмутимым, и на малыша, который снова поверил хоть в капельку надежды, — и тихо сказал:

— Мы найдём её. Лес большой, но в нём все друг о друге знают. Надо только спросить у тех, кто видит и слышит больше нас.

И они отправились дальше — сквозь переплетение ветвей, по едва заметной тропе, что вилась между корнями старых деревьев. Лес подсказывал им путь: то лист упадёт прямо перед лапами Брюса, то птица вспорхнёт с куста, указывая направление. Вдруг впереди мелькнуло яркое пятно — сине;голубое, с чёрной полоской, как маска. Сойка сидела на ветке, распушив перья, и без умолку болтала сама с собой, будто репетировала целую речь. Услышав шаги, она вскинула голову, округлила блестящие глаза и вдруг заулыбалась — насколько вообще может улыбаться птица.

— Сойка, помоги нам! — выдохнул зайчонок, подбегая чуть ближе, но тут же замирает, не решаясь подойти вплотную. — Не видела ли ты мою маму — зайчиху?

Сойка склонила голову то на один бок, то на другой, будто примеряла слова, а потом всплеснула крыльями и затараторила:

— Видела;видела! Большая такая, красивая… А уши;то какие — словно два паруса! Я ещё подумала: «Вот это дама!» Она тут мимо пролетала, вся в тревоге, глаза круглые, нос к земле…

Сэм тихо закатил глаза, но не со злости — просто он понимал: если сойка начнёт вспоминать всё подряд, они тут до вечера простоят.

— А куда она пошла? — перебил он мягко, но настойчиво. — Главное — куда?

Птица на секунду притихла, будто обиделась, что её не дослушали, но тут же снова защёлкала клювом:

— Да туда, к ручью! Только не просто так бежала — отбилась от хищников, еле ноги унесла. А потом, знаешь, какая она молодец? Решила по пути для ребёночка еды набрать: клевер там, молодую морковку… Всё самое вкусное.

Брюс положил морду рядом с ушком малыша и проговорил:

— Вот видишь? Она не бросила тебя. Мы сейчас ей поможем — дойдём до ручья, найдём её.

Сойка вдруг наклонилась вперёд, будто хотела шепнуть секрет:

— А я вам ещё помогу! Я полечу впереди, буду смотреть сверху. Если где мелькнёт её хвостик — сразу крикну. У меня ведь глаза как у ястреба, только сердце доброе!

Сэм хмыкнул, но в этот раз без насмешки — скорее с уважением:

— Ладно. Пусть летит. Сверху правда видно лучше. Только, пожалуйста, постарайся не кричать слишком громко — лиса тоже слышит.

Сойка хихикнула, будто это была самая забавная просьба на свете, и взмыла вверх, оставив после себя только лёгкое кружение перьев и звонкий возглас:

— Не волнуйтесь! Я буду тише воды, ниже травы… Ну, почти!

И они снова двинулись вперёд — теперь уже не просто наугад, а по следу, который им подсказала лесная болтушка. Над ними, скользя между кронами, летела сойка, зорко высматривая каждую тень, а внизу, плечом к плечу, шли пёс, кот и маленький зайчонок.