15. Аяна. Новые горизонты

Следующие две недели пролетели как одно мгновение. Аяна почти всё время проводила в Боткинской. Эксперимент официально завершился, но поток пациентов, желающих попасть именно к «целительнице», не иссякал. В связи с чем Семен даже организовал что-то вроде неофициального приема, но строго следил, чтобы это не превращалось в шаманство.

Вечерами мы встречались в лаборатории. Ольга Николаевна, под предлогом написания статьи, оставляла нас вдвоем. Мы сидели на старом диване, пили чай, и Аяна рассказывала мне о детстве, о тундре, о том, как мать учила ее слышать тишину. Я же рассказывал ей о геноме, о тайнах клетки, о том, как одна маленькая ошибка в коде может изменить всё.

Однажды она спросила: «Никита, а если ты найдешь этот ваш «ментальный эфир», что ты будешь с ним делать?».

Вопрос поставил меня в тупик. Я настойчиво искал доказательств его существования. Но зачем? Чтобы написать статью? Чтобы доказать скептикам, что я прав?

— Я хочу понять, как сделать так, чтобы люди меньше болели, — честно ответил я. —Чтобы медицина и твои знания не были разорваны.

Аяна грустно улыбнулась: «Дух нельзя вколоть шприцем. И нельзя прочитать в приборе. Он рождается между людьми. Когда есть любовь, есть вера, есть сострадание. Твой эфир — это не волна, Никита. Это присутствие духа в наших делах».
Я хотел возразить, но она приложила палец к моим губам: «Ты ищешь формулу. А её нет. Есть только готовность отдать часть себя другому. Как я отдавала, когда лечила мальчика в Якутске. Как ты отдаешь, когда сидишь со мной в лаборатории до полуночи».

Я обнял её. Её близость, тепло её тела, запах волос — всё это было для меня более реальным, чем любые данные, полученные с приборов.

Альберт Николаевич появился внезапно. Просто позвонил Ольге Николаевне и попросил о встрече. Через час он уже сидел в нашей лаборатории, задумчиво вертя в руках пробирку с каким-то реактивом.

— Я ознакомился с вашими наработками, — начал он без предисловий. — Семен переслал мне копии отчётов из Якутска и результаты здешних наблюдений. Это впечатляет. Особенно история с давлением у раскопа и скорость выздоровления пациентов.

— Мы пока на стадии гипотез, — осторожно заметила Ольга Николаевна.

— Понимаю. Поэтому переходим к следующей, — полковник достал из портфеля увесистую папку. — Это проект исследовательского центра. Не буду грузить вас бюрократией, скажу лишь: у нас есть объект, где мы фиксируем нечто похожее. Инфракрасные всплески, изменения в поведении животных, необъяснимые помехи в эфире. Мы хотим понять, есть ли связь между этими явлениями и способностями вашей подопечной.

Ольга Николаевна нахмурилась: «Альберт, ты же знаешь, как я отношусь к военным секретам. Наука не должна быть за семью печатями».
— Оля, милая, — он улыбнулся, — никто не собирается прятать Аяну в бункере. Но территория, сами понимаете, режимная. Вам и Никите дадут допуски. Семен уже согласился. А Аяна... — он выдержал паузу, — она ведь у нас гостья. Ей тоже дадут пропуск.

Я сидел, словно проглотив язык. С одной стороны, открывались фантастические возможности для исследований. С другой — я чувствовал, как в этот момент мы переступаем невидимую черту. От науки к чему-то большему.

Вечером в гостинице я рассказал обо всем Аяне. Она выслушала молча, не перебивая. Потом подошла к окну гостиничного номера и долго смотрела на огни города.

— Это ваш мир, — произнесла она наконец. — Мир машин и больших секретов. Я не боюсь. Пока ты рядом.

— А если нам придется расстаться? — спросил я, подходя сзади и обнимая её за плечи.

— Мы уже не расстанемся, — тихо ответила она. — Я видела это. Но впереди будет тьма.  Нам нужно быть готовыми.

— К чему?

— Там, куда нас зовут, — она повернулась ко мне, и в её глазах я увидел отблеск той силы, которую так хотел измерить приборами, — лежит не только знание. Там спит то, что не должно просыпаться.

По моей спине пробежал холодок. Не тот, что бывает от ветра, а тот, что рождается в глубине сознания при встрече с чем-то, что больше человеческого понимания.

Я взял её руки в свои.

— Значит, мы встретим это вместе, — сказал я. — Ты и я. Твоя тьма и мои приборы. Разве это не идеальный союз?

Аяна рассмеялась. Смех был негромким, но он разбил лед страха, скопившийся в комнате: «Ты неисправимый оптимист», — покачала она головой.

Следующий месяц прошел в подготовке. Нам продемонстрировали разнообразные приборы, с которыми придется работать, провели инструктаж, заставили подписать кипу документов, в которых мы обязывались не разглашать ничего, что увидим и услышим на объекте.

Место находилось где-то в Красноярском крае. Полковник не раскрывал точных координат, но по картам, которые мелькали в его папке, я понял, что речь идет о военном поселке, заброшенном в конце девяностых. Там фиксировались те самые аномалии, о которых упоминал он раньше. И военные пытались изучать их, пока было финансирование. Потом тему закрыли по известным причинам. В то время многие перспективные темы закрывались.

Семен был возбужден сверх меры, видя огромные перспективы, которые открывались для медицины. Из обычного врача он превратился в философа, который оперировал уже совсем не медицинскими терминами. Вдобавок он приготовил уже не один чемодан, а несколько, в которые теперь добавились разнообразные датчики и анализаторы.
— Представь, — говорил он, — если там действительно есть что-то, усиливающее ментальную связь! Мы сможем не только фиксировать её, но и, возможно, управлять ею!

— Юноша, смирите вашу фантазию. Она явно преждевременна. — осаживала его Ольга Николаевна.

Я заметил, что она стала более молчаливой и задумчивой. Временами она подходила к Аяне, и они о чем-то подолгу шептались. Однажды я случайно услышал обрывок фразы: «...главное, чтобы ты не потеряла себя».

Достаточно комфортно нас вместе с аппаратурой поместили в военный транспортник и отправили в Красноярск. Потом с багажом Альберта Николаевича, нашими собственными вещами и увесистыми чемоданами Семена мы разместились в вертолете. Перелет прошел спокойно, Аяна дремала, положив голову мне на плечо. Её рука лежала в моей, и это прикосновение служило якорем, удерживающим меня от водоворота мыслей.

Когда высадились, то увидели картину типичного военного городка: несколько зданий, между которыми были проложены дорожки, редкие, кривые деревья, почему-то провалы в грунте и ощущение, что за нами кто-то наблюдает.

— Ну вот мы и на месте, — бодро произнес Альберт Николаевич, выпрыгнув из вертолета. — Добро пожаловать на объект «Тунгуска-2. Все приборы доставят в ближайшее время. К нашему прибытию здесь отремонтировали то, что будет нашим домом. Так что милости прошу.
И он указан на двухэтажный дом неподалеку. К нам подошел офицер с несколькими солдатами. Как мы поняли, они должны были помочь нам с вещами.

Мы переглянулись. Название, да и само место не вызывали особо положительных эмоций. Скорее они представлялись как новая страница нашей жизни. Но сейчас нас обрадовало, что мы сможем отдохнуть после длительного перелета.

И тогда мы еще не знали, что самое главное открытие ждет нас не в недрах земли или в атмосфере, а в наших собственных сердцах.