Точка бифуркации. Начальник отдела провокации

Рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру

Строго секретно, отпечатано в единственном экземпляре

17 июня 1930 года

Рейхсфюрер!

Рад сообщить Вам, что мне удалось обнаружить ещё один документ, касающийся деятельности так называемых «метагомов» в нашем мире. Кроме того, думаю (уверен даже), что этот документ поможет Вам выбрать оптимальный вариант окончательного решения еврейского вопроса.

К сожалению, и в этом случае неизвестны ни автор, ни дата создания этого документа (я высылаю Вам перевод с т.н. «вульгарной латыни» на современный немецкий язык).

Хайль Гитлер!

Искренне Ваш,

Отец Бернхард Штемпфле, O.S.H.

————————————————————————————————–

Далее следовал текст собственно документа:

Когда великий раннехристианский богослов (автор догмата о Святой Троице) Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан заявлял, что «кровь мучеников есть семя Церкви» он, мягко говоря, грешил против Истины. И сильно.

Ибо на самом деле семенем христианской Церкви был, конечно же, Иисус Христос (если говорить о материальной составляющей), и Дух Святой (если говорить о нематериальной). Иными словами, два из трёх Лиц Святой Троицы.

Что же касается вклада христианских мучеников (тех, кто погиб, но не отказался от Веры Христовой) и христианских исповедников (тех, кто физически пострадал за веру, но остался жив) в победу Великой Христианской Революции, то, вопреки утверждению основателя латинской патристики и церковного языка, он был минимальным по сравнению с другими составляющими успеха этой величайшей революции в истории человечества.

Хотя и существенным. Важнейшим (точнее, основополагающим) вкладом было, разумеется, Воскресение Христово, ибо без него всё остальное просто не случилось бы. Ибо не имело бы никакого смысла.

Немалую роль сыграли чудеса, совершаемые апостолами – учениками Иисуса Христа. Ибо они были хоть и меньшего масштаба, чем чудеса Спасителя, но всё равно впечатляющими весьма. Существенный вклад внесли проповеди – в первую очередь, разумеется, Святого Апостола Павла. Чьё внезапное (ибо, как говорится, ничего не предвещало) обращение в христианство было самым настоящим чудом.

Колоссальную роль сыграла и энергетика – и апостолов, и просто христиан, и помещений, в которых происходили собрания христиан и совершались христианские богослужения.

Сыграла потому, что для выживания (не говоря уже о счастье) человеку необходим определённый объём живительных энергий (Благодати Божьей). Которой в нашем мире очень мало, а в христианах, напротив, очень много.

Что и объясняет уникальную духовную привлекательность христиан и их помещений. Дополнительную привлекательность создавала и христианская этика, благодаря которой с точки зрения морали и нравственности христиане были на голову выше остального мира. Конечно, не все христиане (так просто не бывает), но большинство. А кое-где даже подавляющее большинство.

Однако и этого оказалось недостаточно. Поэтому Всевышнему пришлось вывести на сцену свой «спецназ». Метагомов, которые десятками устраивали публичные «представления» по эмоциональному (и шокирующему) воздействию вполне сопоставимые с Воскресением Христовым. В результате население Римской Империи обращалось в христианство целыми населёнными пунктами.

Однако определяющую роль всё же сыграли спецоперации метагомов (в Армении, Грузии, Римской империи и других странах) по обращению их правителей в христианство. Ибо практически с самого начала стало очевидно, что Великая Христианская Революция сможет стать успешной лишь если она будет «революцией сверху». Ибо слишком уж серьёзным было сопротивление язычества… и неверия.

Вопреки распространяемой официальной церковной историей дезинформации, сам по себе факт самопожертвования христианских мучеников (умереть, но не отказаться от Веры Христовой) сколько-нибудь заметного впечатления на зрителей (и слушателей рассказов об оных) не произвёл.

Ибо к тому времени готовность отдать жизнь за свои религиозные убеждения была уже очень широко распространена – и в Римской империи, и в других странах. В частности, таких фанатиков было немало среди иудеев, что вовсе не вызывало восхищения иудаизмом (скорее, наоборот).

Впрочем, христианские мученики и исповедники всё-таки внесли заметный (хотя и не определяющий) вклад в победу Великой Христианской Революции. Ибо (благодаря незапланированному побочному эффекту от бичевания и распятия Иисуса Христа), боль, страдания и смерть (последняя существенно больше, чем первые) стали мощными усилителями Благодати Божьей.

Живительных энергий, жизненно необходимых человечеству для элементарного выживания (точнее, для самого настоящего Спасения – от Ада) – не говоря уже о процветании и счастье. Иными словами, боль и страдания (мучеников и исповедников) и смерть (мучеников) открывали и расширяли «болевой канал» Благодати Божьей в наш несовершенный, грешный и, к тому времени уже смертельно опасно духовно нищий мир.

Однако с реализацией этого канала была одна в самом прямом смысле слова экзистенциальная проблема. Ибо мученичество и исповедничество в необходимых для этого масштабах были возможны лишь в условиях значительных или, по крайней мере, заметных гонений на христиан.

А вот с этим дело в Римской империи обстояло совсем не так, как было необходимо великим (без преувеличения) христианским революционерам. И это несмотря на то, что, с точки зрения буквы римского закона, все без исключения христиане были государственными изменниками и потому подлежали суровому наказанию – вплоть до смертной казни.

Причина этого была проста – в Римской империи религия была законодательно неотделима от государства и общества. Поэтому все без исключения граждане Рима были обязаны участвовать в официальных государственных религиозных ритуалах поклонения установленным государством (центральной, провинциальной и местной властью) богам.

И, разумеется, почтительно относиться к последним (по крайней мере, внешне). Верить же можно было в кого угодно – при условии, что бог, в которого веруют был официально признан богом соответствующего народа (этнической группы).

Поведение христиан противоречило этому закону чуть более, чем полностью, поэтому для гонений на оных не было никакой необходимости принимать специальные законы. Уже существовавших вполне хватало.

Христиане категорически отказывались участвовать в официальных религиозных ритуалах, ибо это было поклонением идолам, что строжайше запрещалось христианской религией.

По той же причине они не просто отказывались уважать и почитать римских богов, но и прямо заявляли, что Бог один, а это всё бессильные идолы – плод либо человеческого воображения, либо вообще козней Дьявола. Как и любая религия в целом, кроме христианства.

Отказывались они и от религиозного почитания императора, хотя и признавали, что его власть от Бога (и потому во всех не-религиозных вопросах были просто идеальными гражданами).

Римляне уже сталкивались с аналогичным – в Иудее, и вообще везде, где имелись мало-мальски заметные еврейские сообщества. Которые (как и вся палестинская провинция) были колоссальной головной болью для римских властей (и это ещё очень мягко сказано).

Однако христиане отличались от иудеев – причём в заметно лучшую сторону. Они категорически отвергали насилие (ибо старались жить по Нагорной проповеди) и совершенно не стремились к революционным политическим преобразованиям.

А поскольку и римские власти, и римские ширнармассы были ленивы и прагматичны, то они просто махнули рукой на христиан. Ибо вреда от них никакого, а то, что они поставили себя вне римского «религиозного поля» – то это только и исключительно их проблема.

Поэтому первые два столетия (!) существования христианской Церкви «гонений имперского масштаба» со стороны имперской власти не было (собственно, не было вообще сколько-нибудь масштабных гонений). Экзистенциальную угрозу Церкви (и потому всему человечеству) представляли совсем другие гонения.

Гонения евреев на христиан. Если быть более точными, то гонения евреев-иудеев на евреев-христиан (впрочем, и не только на евреев, ибо преследованиям подвергались все христиане, вне зависимости от национальности).

В течение первых десятилетий (до падения Иерусалима в 70-м году нашей эры), подавляющее большинство христиан были евреями по национальности (что неудивительно, ибо Назарянин проповедовал именно евреям).

Поэтому гонения иудеев на христиан воспринимались римской властью как внутри-еврейские разборки, в которые они не вмешивались (дел и без того хватало выше крыши).

В гонениях на христиан активно участвовали едва ли не все евреи – и еврейские власти (в Иудее), и еврейские общинные лидеры (в диаспоре), и еврейские ширнармассы (везде, где проживали евреи).

Глубинная причина столь лютой (и активной) ненависти иудеев к христианам очевидна – отвергнув Христа, все вышеперечисленные, пусть и неосознанно, но перешли на службу к Дьяволу. Князю Тьмы. Злейшему врагу рода человеческого, для которого нет никого более ненавистного, чем Христос и христиане.

Что же касается более конкретной причины, то здесь тоже всё понятно – с точки зрения иудейского богословия (и, соответственно, еврейских священников, богословов и всех вышеперечисленных) христианство было опасной ересью – ибо провозглашала Иисуса Мессией. И потому являлось опаснейшим конкурентом всех вышеперечисленных. Этого никто никогда нигде не любит – особенно в вопросах духовной, религиозной (это не всегда одно и то же) и светской власти.

Поэтому иудеи и стремились к «нулевому варианту» – полному и поголовному истреблению христианства везде и всюду. Спустя столетия христиане им это припомнят, несмотря на новозаветные призывы не мстить своим обидчикам.

Очевидно, что для Хранителей (и для созданной ими Сети) это было совершенно неприемлемо. Поэтому в эти годы практически все их силы были брошены на защиту христиан от иудеев.

Пришлось даже прибегнуть к радикальным мерам психологического воздействия, одной из которых стало Преображение фарисея Савла (едва ли не самого рьяного гонителя христиан) в Святого Апостола Павла – одного из создателей христианской Церкви.

И к намного более радикальным политическим мерам – в том числе, и к самому настоящему геноциду евреев. Для этого Сети пришлось спровоцировать аж три Иудейских войны – три восстания фанатиков-зелотов против римских властей.

Экзистенциальная угроза христианской Церкви (и, следовательно, всему человечеству) со стороны иудеев была устранена лишь после разгрома последних в Третьей Иудейской войне (подавления римлянами восстания под руководством Бар-Кохбы) в 136 году от Рождества Христова.

Однако антихристианские настроения в иудейской среде продолжали представлять хоть и не экзистенциальную, но весьма существенную угрозу отдельным христианам и христианским сообществам.

Настолько существенную, что даже в христианскую эпоху (после принятия христианства императором Константином Великим и его преемниками) имперская власть была вынуждена принимать меры (зачастую весьма крутого характера) для защиты христиан от фанатиков-иудеев (последние, разумеется, считали эти меры анти-иудейскими и вообще юдофобскими).

Что же касается гонений на христиан со стороны римских имперских властей (центральной, провинциальных и местных), то там ситуация была, разумеется, совершенно иной.

И (в отличие от гонений со стороны иудеев), полностью контролировалось руководством Сети. В частности, её бессменного руководителя Луция Корнелия Пулла, которого впоследствии окрестили «начальником отдела провокации».

Перед ним и перед всей Сетью стояла весьма сложная задача (и это ещё очень мягко сказано). Обеспечить такой уровень гонений на имперском, провинциальном и местном уровнях, который, с одной стороны, породил бы оптимальное количество мучеников, исповедников и «представлений метагомов» для максимально быстрого распространения христианства.

В первую очередь, разумеется, последних – ибо ожидать действительно массовых гонений с числом жертв во многие десятки тысяч (а только тогда мученики и исповедники смогли бы оказать заметное влияние на граждан Римской империи), было бы наивно. По причине совершенно непоколебимой теплохладности римских госчиновников в религиозных вопросах.

А с другой – не создавал бы слишком существенных препятствий для этого распространения (которые неизбежно возникли бы, если бы убиенных христиан стало бы слишком много). За единственным исключением Сеть с этой задачей справилась – и справилась весьма успешно.

Этим исключением стали первые (относительно) массовые гонения на христиан, организованные центральной имперской властью. Относительно потому, что гонения носили локальный характер – они так и не вышли за пределы Рима.

Исключением они стали потому, что гонениями имперскими они были де-юре (приказ о начале террора и репрессий отдал лично тогдашний император Нерон). Фактически же эти гонения были инспирированы… правильно, евреями.

Точнее, лидерами еврейской общины в Риме, которые воспользовались ситуацией (Великим пожаром Рима) и обвинили в нём христиан. Не публично, разумеется, а «нашептав на ушко» тогдашней супруге императора.

Некоей Поппее Сабине, которая в религиозных вопросах имела просто колоссальное влияние на Нерона. Поппея как минимум, покровительствовала иудеям, а, как максимум (что намного более вероятно) сама тайно обратилась в иудаизм. И потому – как все иудеи по вероисповеданию – люто ненавидела христиан (и «еретиков-евреев», и гоев).

Magnum Incendium Romae — пожар, опустошивший одиннадцать из четырнадцати кварталов Рима (почти 80% города) начался в ночь с 18 на 19 июля 64 года от Рождества Христова в лавках, расположенных с юго-восточной стороны Большого цирка.

К утру пламенем была охвачена бОльшая часть имперской столицы. Огонь распространялся очень быстро, этому способствовали искривлённые узкие улицы и огромные здания, которые, кроме того, препятствовали движению толп, спасающихся от пожара (что привело к колоссальным человеческим жертвам).

Всего погибло несколько десятков тысяч человек. Точное число жертв установить не удалось, ибо в Риме того времени проживало огромное количество неучтённых рабов, сезонных рабочих из ближних провинций, а также «нелегальных мигрантов» из стран, прилегавших к границам империи.

С пожаром удалось справиться лишь через шесть дней. Надо отметить, только и исключительно благодаря грамотным и решительным мерам, принятым лично императором Нероном (вопреки последующей клевете, он не имел никакого отношения к возникновению пожара).

Как только ему сообщили о пожаре, Нерон, находившийся в то время на одной из своих загородных вилл, немедленно вернулся в город и лично возглавил борьбу с огнём. Которую (внимание) оплатил из собственного кармана.

После того, как пожар был потушен, Нерон открыл для оставшихся без крова людей все свои дворцы (и, скажем так, убедил римскую знать сделать то же самое), а также предпринял всё необходимое, чтобы обеспечить снабжение города продовольствием и избежать голодных смертей среди выживших.

После чего занялся радикальной перестройкой города, которая должна была исключить повторение огненной катастрофы. Для этого издал специальный императорский эдикт, который обязал строить в городе только каменные здания, а все новые дома должны быть построены так, чтобы главный выход из дома был обращён на улицу, а не во дворы и сады.

А поскольку для восстановления столицы требовались колоссальные средства, этим же указом провинции империи были обложены единовременным налогом, что позволило в очень короткие сроки отстроить Рим практически заново.

Причины пожара так и не удалось остановить – ни имперской полиции (ни «явной», ни «тайной»), ни даже Сети. Что и позволило иудеям провести одну из самых убийственных по своим последствиям кампаний дезинформации. Направленных не только против христиан, но и вообще против всех конкурентов иудаизма (кроме, разумеется, официальной римской религии).

По городу были распущены слухи, что город подожгли христиане, хотя в христианском вероучении и практиках не было ни малейших для этого оснований. Которым помогли представители других «восточных» религий.

Ровно то же самое Поппея Сабина «нашептала на ушко» императору Нерону. В результате по городу прокатилась волна погромов, направленных как против христиан, так и против приверженцев других религий.

Причём погромов как официальных (по указанию Нерона), так и стихийных, развязанных осатаневшими после пожара (и разразившейся незадолго до оного эпидемией чумы) толпами римской черни.

Реально осатаневшими, ибо, как впоследствии описывал эти погромы свидетель пожара Публий Корнелий Тацит (пожар вспыхнул, когда ему было восемь лет) схваченных толпой погромщиков христиан

«заворачивали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть уличными собаками, распинали на крестах, поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения и так далее»

Всё это могло закончиться не просто очень плохо для христиан римской столицы, а катастрофично. Вплоть до полного истребления христианства в имперской столице. Поэтому Сети (и лично Луцию Корнелию Пуллу) пришлось срочно вмешаться в происходившее.

Вопреки последующей клевете, в то время Нерон Клавдий Цезарь Август Германик был вполне себе здравым правителем (психическое расстройство случится с ним тремя годами позже).

Поэтому голосу разума (в лице Луция Корнелия Пулла) внял, отдал распоряжение немедленно прекратить гонения (вообще все, не только на христиан) и наделил Луция (своего вполне себе официального советника) всеми полномочиями, необходимыми для прекращения погромов.

Луций принял на себя временное командование преторианской гвардией, которую вывел на улицы Рима. Десять тысяч отборных гвардейцев в считанные часы покончили с погромами (для этого не пришлось даже проливать кровь – одного только появления преторианцев оказалось достаточно).

После этой истории император (предсказуемо) резко охладел к Поппее. Что позволило Луцию организовать показательную казнь зачинщицы антихристианских погромов.

Выждав около года, люди Луция отравили Поппею. Официально она скончалась после неудачных родов, но всем (в первую очередь, лидерам иудейской общины Рима) была известна настоящая причина её смерти.

А после того, как иудеи лишились покровительницы при дворе императора, можно было разобраться и с ними. По Риму прокатилась волна таинственных смертей влиятельных иудеев, после чего все остальные поняли, что попытка «повторить пройденное» закончится для них в высшей степени плачевно.

Подействовало – больше в истории Римской империи несанкционированных Сетью погромов не случалось. Нерон был тоже наказан – причём аналогично Сабине. Правда, в отличие от своей супруги, руками Божьими.

Через три года после Великого пожара Рима, Нерона поразило психическое расстройство (чему немало способствовал так называемый «заговор Пизона»). В марте 68 года разразилось восстание в Галлии, которое превратилось в успешный государственный переворот.

Римская армия перешла на сторону противников Нерона, который был вынужден покончить с собой, дабы избежать позорной казни. Впрочем, скорее всего он был убит своими приближёнными, которые таким образом надеялись получить (и получили) прощение победителей.

Собственно, сколько-нибудь масштабных (и даже просто организованных) гонений на христиан не было почти три столетия. За это время было всего пять «антихристианских вспышек» (примерно две в столетие).

При Домициане (в 81 году нашей эры); при Траяне в 99 году; как ни странно, при императоре-философе-стоике Марке Аврелии (в 168 году); при Септимии Севере (в 192 году); и при Максимине (в 235 году).

Гонения при Септимии Севере (локальные и ограниченные, как и все прочие) стали результатом его эдикта о запрете обращения в иудаизм и христианство (все прочие императоры не издали ни одного антихристианского эдикта).

Впрочем, этот эдикт очень мало где выполнялся, ибо римские наместники никогда не отличались религиозным рвением. Как и сам император, все решения которого в области религии имели политические, а не духовные цели.

Чисто политические цели преследовал и Максимин, чьи репрессии (впрочем, тоже весьма ограниченные) были направлены лишь против тех лидеров христианских общин, которые, по его мнению, приобрели слишком большое политическое и общественное влияние.

Аналогичными были и гонения при Валериане (257 год нашей эры). Сильно обеспокоенный растущим числом обращений высших имперских чиновников в христианство, император издал эдикт, согласно которому христианские сенаторы и эквиты (граждане из сословия всадников) были обязаны либо поклоняться римским богам, либо лишиться своих званий и имущества, а дальнейший отказ от жертвоприношения мог привести к смертной казни.

Смертной казни подлежали и «слишком влиятельные» (по мнению императора) лидеры христианских общин. Ряд которых действительно был казнён… впрочем, если это и повлияло на распространение и рост могущества христианства, то только позитивно.

Ибо к тому времени культ мучеников настолько овладел христианскими массами, что превратился в весьма влиятельную силу. В общем, как это часто бывает в таких случаях, результат оказался прямо противоположным ожидаемому.

А император Аврелиан успел только задумать гонения на христиан. Даже к реализации своих планов приступить не смог – был убит заговорщиками (в данном случае, Сеть и лично Луций Корнелий Пулл были совершенно ни при чём). Кстати, обычная кончина для гонителей на христиан.

Поэтому систематических организованных гонений на христиан в Римской империи было всего два (если говорить о гонениях имперского масштаба). Гонения 250 года при Деции (пожалуй, единственном религиозном фанатике на имперском троне за всю историю Рима) и так называемое Великое гонение (гонение Диоклетиана-Галерия) 303-311 годов.

Оба гонения, разумеется, были (по разным причинам) инспирированы Луцием Корнелием Пуллом и его Сетью. И ими же безжалостно прекращены – как только необходимые им цели были достигнуты.

Гай Мессий Квинт Траян Деций был не просто религиозным фанатиком (совершенно уникальное явление для римских императоров, которых религия обычно интересовала лишь с точки зрения политики).

Но ещё и параноиком, каких поискать. Редкостным параноиком даже по нехилым меркам римской императорской политики, в которой заговоры, перевороты и убийства царствующих особ были обычным делом.

Он на полном серьёзе считал, что если не прекратить пренебрежение традиционными римскими богами и не восстановить как всеобщее и постоянное почитание богов, так и регулярные жертвоприношения оным, то в Римской империи произойдёт невиданная в её истории катастрофа. Что-то вроде одновременных эпидемии чумы, Великого пожара и извержения Везувия.

Поэтому вскоре после своего восшествия на римский императорский престол (что характерно, в результате убийства преторианцами – не без ведома Деция – его предшественника Филиппа), Деций издал специальный указ.

Согласно которому каждый житель империи должен был публично, в присутствии местных властей и специальной комиссии, принести жертву и отведать жертвенного мяса, после чего получить свидетельство (т.н. libellus), о жертвоприношении. Отказавшиеся от жертвоприношений подвергались наказанию, которым могла быть даже смертная казнь.

Вопреки распространённому заблуждению, этот эдикт вовсе не был направлен специально против христиан (отношение Деция к которым было скорее нейтральным).

Ибо император считал основной угрозой вовсе не христиан, а язычников (приверженцев официальной римской религии), которые настолько от религии отдалились (обычное дело в империи того времени), что не считали нужным совершать жертвоприношения. Не в последнюю очередь потому, что в жертву необходимо было принести животное, а жертвенные животные стоили дорого…

Антихристианским этот указ стал де-факто, ибо язычники, разумеется, жертву принесли, а христиане (не все, но очень многие), категорически отказались. Ссылаясь на запрет своей религии приносить жертву идолам. Демонам.

Дальнейшее очень сильно зависело от конкретной местности, конкретного римского наместника… и конкретных христиан. Впрочем, если оценивать реализацию эдикта в целом, то придётся констатировать, что начинание Деция закончилось полным провалом.

Ибо подавляющее большинство местных властей, совершенно не разделявших паранойю императора (и прекрасно осознававших, что всё это ненадолго – ибо к тому времени императорская власть уже давно была «кувырк-коллегией», этот указ просто благополучно проигнорировали).

Те же, кто не проигнорировал, обычно закрывали глаза на банальную покупку сертификатов – и язычниками (это зачастую было много дешевле, чем жертвенное животное), и христианами. Церковь которых зачастую смотрела на это сквозь пальцы.

Если кто и предпринимал какие-то шаги по принуждению к выполнению этого указа, то отправлял «уклонистов» в тюрьму. Справедливо заключив, что император неизвестно где и неизвестно насколько, а христиане вот они здесь… и их много.

Поэтому пусть посидят пока – зачастую во вполне сносных условиях, а там, глядишь, и император сменится. На более здравого. Впрочем, эдикт был отменён ещё до смены власти в Риме – в конце лета 250 года (таким образом, гонения длились чуть более полугода).

Поэтому общее число христиан, казнённых по этому эдикту, было очень невелико – не более нескольких десятков (официальная церковная история, как обычно, завышает это число минимум на порядок, а то и поболее).

А вот во время Великого гонения действительно погибло несколько тысяч христиан… впрочем, это была капля в море (общее число христиан в империи в то время составляло, по самым скромным оценкам, шесть миллионов).

На первый взгляд, решение Диоклетиана начать Великое гонение на христиан можно объяснить лишь длительным помутнением рассудка (причём помутнением совершенно непонятного происхождения).

Ибо Гай Аврелий Валерий Диоклетиан был, вне всякого сомнения, самым талантливым (пожалуй, даже гениальным) администратором – и одним из самых успешных реформаторов в истории Рима.

Именно он задумал и реализовал в высшей степени эффективную административную реформу империи; именно он положил начало периоду домината, превратив Рим в абсолютную монархию; именно он восстановил мир как внутри государства, так и на его границах (чего не было многие десятилетия); именно его правление стало началом «золотого века» Римской империи.

Поэтому решение о совершенно бессмысленном (и даже вредном) предприятии – попытке ни много, ни мало, де-факто ликвидировать христианство в империи, когда число христиан исчислялось миллионами (к Вере Христовой принадлежал минимум каждый десятый гражданин Рима, а среди христиан было множество влиятельных военных и гражданских лидеров и чиновников) можно объяснить лишь, действительно, помутнением рассудка.

Ибо в здравом уме и твёрдой памяти такой человек просто не мог организовать столь безнадёжное мероприятие.

Многолетнее помутнение сознания Диоклетиана действительно имело место. И вызвано оно было двумя причинами. Веществами естественного и искусственного происхождения, которые агенты Сети добавляли в еду императора, и инструментами психологического воздействия, которые в высшей степени эффективно использовал его советник Луций Корнелий Пулл.

Которому, как и его работодателям (Хранителям) эти гонения были необходимы для завершения формирования «критической массы» христиан и христианства. Критической массы, которая была необходимо для реализации предпоследнего этапа Великой Христианской Революции – обращения в христианство правителей трёх стран. Сначала Армении, затем – Грузии, и, наконец, всей Римской империи.

Для накопления «критической массы» было необходимо закачать в наш мир определённый объём духовных энергий – Благодати Божьей. А это можно было сделать лишь через «канал боли и смерти» мучеников и исповедников – и через «представления метагомов». И тех, и других нужно было настолько много, что это можно было осуществить лишь в условиях действительно Великого гонения.

Которое и было организовано Сетью. Причём (как и во время гонений Деция) де-юре, ибо гонения регулировались аж четырьмя эдиктами императора Диоклетиана. Первый из которых был опубликован (вывешен в специально отведённых для этого местах) 24 февраля 303 года нашей эры.

За день до этого (в качестве так сказать прелюдии) Диоклетиан приказал разрушить новый христианский храм в Никомидии, хранящиеся в нём рукописи сжечь, а всё имущество конфисковать.

Эдикт предписывал уничтожение священных писаний, литургических книг и храмов по всей империи. Христианам запрещалось собираться на молитву. Они были лишены права обращаться в суд и отвечать на действия, предпринимаемые против них по суду.

Христиане-сенаторы, всадники и декурионы (члены курии – органа местного самоуправления в Древнем Риме) лишались своих рангов и должностей, а императорские вольноотпущенники вновь обращались в рабство.

Согласно этому же эдикту, за отказ принести жертвоприношение полагалось самое суровое наказание. Вплоть до смертной казни (сожжения заживо). Аналогичное наказание предусматривалось и для публично протестующих против этого указа.

Которое и было немедленно применено – чтобы, как говорится, другим неповадно было. Когда текст эдикта, вывешенный в Никомидии, был сорван и разорван на части христианином Евентием, его немедленно арестовали, судили, приговорили к смерти, и сожгли заживо.

Как это, увы, нередко бывает, Диоклетиан несколько «потерял берега» (иными словами, чрезмерно увлёкся преследованием христиан). Летом 303 года, после серии восстаний в Мелитене и Сирии, в которых (предположительно) были виновны христиане, он издал второй эдикт, предписывающий арестовывать всех христианских епископов и священников.

Христианские общины были уже весьма влиятельны практически по всей империи, поэтому по большей части указ этот был местными властями проигнорирован. К сожалению, не везде, поэтому тюрьмы начали быстро заполняться арестованными христианскими священниками. Настолько быстро, что приходилось отпускать уголовников, чтобы освободить место для христиан.

Это было уже слишком, поэтому Луций сотоварищи убедили Диоклетиана издать третий эдикт, который во многом отменял предыдущий. Благо подоспело 20-летие восшествия Диоклетиана на императорский престол – а по такому случаю обычно объявляют амнистию.

Амнистию объявил и Диоклетиан. 20 ноября 303 года он издал эдикт, по которому все находящиеся в заключении христианские священники, согласившиеся принести жертву богам, должны были быть освобождены.

Местные власти, только и ожидавшие повода прекратить безумные гонения и «вернуть всё назад», подошли к реализации этого эдикта… творчески. Если священник приносил жертву, хорошо; если же нет, то тюремщики удовлетворялись устным согласием – и отпускали узника восвояси. Других же просто отпускали, делая запись, что жертва принесена (кто проверит-то – и как?).

Вот как описывал этот «творческий процесс» церковный историк Евсевий Кесарийский – на основе свидетельств очевидцев:

«Один был отпускаем, как будто бы совершил жертвоприношение, тогда как посторонние, схватив его за руки и подведши к жертвеннику, насильно всовывали ему в правую руку мерзкую и нечистую жертву.

Другой даже и не касался её, но присутствовавшие свидетельствовали о его жертвоприношении, — и он молча удалялся. Третий, взятый полумертвым, был выбрасываем уже как мертвец и, причисленный к принесшим жертву, освобождался от оков.

Четвёртый кричал, что он не согласен на жертвоприношение: но ему затыкали рот; приставленная к нему стража заставляла его молчать и выталкивала вон, хотя он и не приносил жертвы…»

Самым жёстким был четвёртый эдикт, изданный через год после первого. Согласно этому эдикту, все христиане, не зависимо от пола и возраста, должны были собраться для проведения коллективного жертвоприношения. Отказавшиеся подлежали смертной казни.

За редким исключением, этот эдикт был проигнорирован почти повсеместно. Ибо христиан было так много, что попытка его исполнить неизбежно закончилось бы гражданской войной (а прецеденты уже были). Для стремившегося восстановить внутренний и внешний мир Диоклетиана требовать соблюдения этого указа было бы слишком рискованно… вот он и не требовал.

Дождавшись накопления «критической массы» (для которой потребовалось примерно три с половиной тысячи мучеников и в несколько раз больше исповедников), Луций сотоварищи постепенно свернули гонения.

Сначала гонения прекратились в Западной Римской империи – уже через полтора года после опубликования четвёртого эдикта (а уже в 306 году христианам начали возвращать отобранное у них имущество).

На Востоке гонения официально продолжались ещё пять лет, хотя после 306 года это были лишь очень редкие отдельные эпизоды. Официально конец гонениям положил изданный 30 апреля 311 года императором Галерием (который вместе с Диоклетианом эти гонения начал) Никомедийский эдикт.

Который официально легализовал христианство и разрешал отправление христианских обрядов при условии, что христиане будут молиться (разумеется, своему Богу) о благополучии республики и императора.

Накопленная в результате гонений «критическая масса» Благодати Божьей позволила Сети успешно провести три спецоперации по обращению в христианство правителей Армении, Грузии и всей Римской империи.

В результате римский император Константин Великий издал знаменитый Миланский эдикт, который уравнял христианство сов всеми прочими религиями в империи. И, тем самым, лишил традиционное римское язычества статуса официальной религии.

Предусматривал возвращение христианам и христианским общинам всей собственности, которая была у них отнята во время гонений. Эдикт также предусматривал компенсацию из казны тем, кто вступил во владение собственностью, ранее принадлежавшей христианам – и был вынужден вернуть эту собственность прежним владельцам.

Ну, а изданный 27 февраля 380 года тремя царствующими римскими императорами (Феодосием Великим, Грацианом и Валентинианом) Фессалоникийский эдикт сделал никейское христианство единственной государственной религией Римской Империи.

Великая Христианская Революция успешно завершилось. Общее число христианских мучеников во время всех имперских гонений (включая гонения со стороны иудеев) составило примерно пять тысяч человек. В десятки раз меньше, чем утверждает официальная церковная история.