Глава 10

ГЛАВА 10. Кто есть кто. Демоны тоже люди

Кат Ворон застонал. Круговерть распадающихся образов, несущих в себе непонятную угрозу, держала его в угнетённом состоянии. Вдобавок голова раскалывалась от нестерпимой боли. Всё, о чём он сейчас мечтал, это о смерти, несущей избавление от всех страданий мира. 
— Что с ним? Он очнётся? — донёсся обеспокоенный женский голос, пробившийся сквозь вату его беспамятства.
— Удивительно, что он ещё не сошёл с ума. К сожалению, единственный способ вернуть его к нормальному состоянию — это стереть воспоминания о прежних жизнях, — ответил мужской голос и, вздохнув, добавил: — Вы же понимаете, что при этом он утеряет способность к смене формы?
— Хотите сказать, что он не сможет покинуть Трис? — запаниковал женский голос.
— Я так понимаю, это риторический вопрос? Делия, забудьте о Кате, больше вам не быть вместе. Он навсегда застрянет в шкуре человека со средневековым менталитетом, в которого его раньше перекидывало. Он даже вас не вспомнит.
— О боги! Неужели ничего нельзя сделать?
— Нет. Своим вмешательством вы повредили его умственный предохранитель и теперь это единственный выход. Зря я поверил, что вы справитесь с корректировкой, но сожалеть уже поздно. Счастье, что я успел вовремя, ещё немного и процесс был бы необратим. Итак, я запускаю стирание? Что молчите? Нет, если хотите, чтобы он превратился в буйного идиота…
— Нет! — женский голос захлебнулся слезами. — Кат! Дорогой, если ты меня слышишь, знай, что я люблю тебя!
Несмотря на страшную головную боль, Кат Ворон напрягся, стремясь вырваться из цепких лап Чёрного Мора, но доза обезболивающего вкупе со снотворным не дала ему окончательно вынырнуть в реальность, и он медленно погрузился в океан благословенного беспамятства.
***
Проснулся он оттого, что на пол уронили что-то тяжёлое и звонкое. Судя по металлическому дребезгу, это была кастрюля, во всяком случае, ему так показалось. Он спустил ноги с кровати и огляделся. Это был трактир, который ему оставил Клермон.
— Эй! Магда, это ты? — позвал он.
— Нет, это я, Чара Висмерика, если ты забыл, — отозвалась наёмница, войдя в комнату.
В одной руке она держала большую кастрюлю, в другой — крышку от неё.
— Чара! А ты как здесь оказалась? — удивился Кат.
— Гляди-ка, не забыл, — улыбнулась она, — а парень говорил, что ты ничего не помнишь.
— Какой парень?
— Он сказал, что раньше был карликом… Ну тот, что у Священной реки таскался за нашей демоницей. Но что-то я ему не верю. Слишком уж шельмовской у него вид, сразу видно, что тот ещё умник. Ричард-то был куда проще, да и по характеру совсем другой.
— Ладмон, что ли?
— Ну да. Выходит, его ты тоже помнишь.
— Да всё я помню. С чего вы решили, что я потерял память?
— Этот самый Ладмон сказал, что ты сильно повредился головой и просил меня присмотреть за тобой.
Тут-то Кат припомнил разговор Ладмона с Делией, слышанный им сквозь пелену беспамятства. «Понятно, — ухмыльнулся он, — меня поместили в привычную обстановку, чтобы я окончательно не поехал по фазе, очнувшись в футуристическом антураже “Звёздного моста”. Да, здорово меня прихватило, но сейчас вроде всё в порядке. Голова не болит, уже хорошо».
— Со мной всё ясно, а ты что здесь делаешь? Вроде ж ты уехала с Цоканом. Только не говори, что он дал тебе от ворот поворот.
— Умер он, — не выпуская кастрюлю из рук, Чара села на табурет и на её лицо легла тень печали. — Какая-то ядовитая муха его укусила. Цокана раздуло так, что было страшно смотреть. Эх, такой хороший парень и такая нелепая смерть! Вот так живёшь и не знаешь, где найдёшь свой конец. Ведь чудом остались живы, столько невзгод перенесли, и вот, поди ж ты, какая-то поганая муха. Несправедливо это.
— Да, не повезло парню.
— Верно, не повезло, — Чара вздохнула. — Впрочем, как и мне. Последняя надежда выйти замуж и зажить по-человечески пошла прахом.
Она прислушалась к шуму и голосам на улице.
— Никак народ пожаловал; ты отдыхай, а я пойду узнаю, что им нужно.
— Будь осторожней. Ежели чего, то не геройствуй, сразу же зови на помощь, — напутствовал её Кат.
— И как только я дожила до сегодняшнего дня, без твоих советов? Ну, прям не знаю, — отозвалась наёмница, прежде чем уйти.
«Вот ведь самонадеянная бабёнка! Думает, если умеет махать мечом, то ей море по колено», — фыркнул Кат и тут кое-что его царапнуло. Он припомнил округлившееся лицо Чары и платье, основательно распираемое на груди. «О чёрт! Никак она беременна! Тогда нужно идти», — и он начал поспешно одеваться.    
К его облегчению, это оказался не лихой люд, а обыкновенные путники, желающие поесть и отдохнуть после долгой и тряской дороги.
— Чего выскочил как оглашенный? — усмехнулась Чара.
Заметив его взгляд, скользнувший по её животу, она неслышно вздохнула. «Углядел всё-таки. Ну так, на таком сроке мудрено не заметить, роды совсем близко. Небось думает, что нагуляла ребёнка от Цокана и ни за что не поверит, что ребёнок от него».
— Иди отдыхай, — Кат забрал у неё кастрюлю. — Я сам обслужу посетителей.
— А ты сможешь?
— Конечно, смогу. Иди, не сомневайся.
— Хорошо, — не стала спорить Чара и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.
Кат Ворон проводил её взглядом и повернулся к посетителям, которые молча наблюдали за ними. Это была семейная пара средних лет с тремя детьми.
— Какой это у вас ребёнок? — спросила женщина, когда он усадил их за стол.
— Первый, — не задумываясь, ответил он. — Конечно, поздновато обзаводимся потомством, да только раньше никак не получалось.
— О! — сочувственно воскликнула женщина. — Ничего, не расстраивайтесь! Ваша жена крепкая на вид. Если раз получилось, то и другие дети пойдут. У моей сестры так же было. Она очень долго не могла родить, а теперь у них с мужем пятеро детей.
— Причём все мальчики, — подал голос её муж и тоскливо глянул на троих девочек, что с примерным видом сидели за столом.
— Что поделать? Не всем везёт с мальчиками, — сказала женщина и с виноватым видом опустила глаза.
— Кто сказал, что девочки хуже мальчиков? — Кат подмигнул самой младшей из девочек, и она ответила ему смущённой улыбкой. — Особенно, когда они такие красавицы, как ваши. Да у их ног будут все самые завидные женихи. Правда, малышка?
Девочка спряталась за мать, а затем выглянула, глядя на него сияющими карими глазами.
— Лично я буду только рад, если у меня родится дочь. Ну да ладно, что-то я отвлёкся. Пойду приготовлю вам поесть, а вы подождите немного. Еда хороша с жару с пылу. 
Стоя в кухне, Кат огляделся и тихо выругался — дров для печи не было, продуктов для готовки — тоже. «Эдак на вольных хлебах я враз прогорю, стоит пойти слухам, что здесь не дождаться жратвы», — с расстройством подумал он.
— Не унывай! — возникший Ладмон хлопнул его по плечу. — Давай я поработаю твоим поваром.
— Слава богу! — обрадовался Кат. — Сваргань что-нибудь на пять человек. Впрочем, не ограничивай себя, действуй на полную катушку.
— Будет сделано. Бублики-рублики-есть, значит, ты тоже сможешь поесть!
Шуточный наговор подействовал. Ладмон щёлкнул пальцами и на большом кухонном столе возникло множество блюд. Здесь было всё: от салатов до десертов.
— Класс! — одобрил его готовку Кат. — Дружище, да ты как скатерть-самобранка. Жаль, что нельзя приписать тебя к моему трактиру, я бы вмиг разбогател.
— Жалко, что ли? Вот, держи, — сказал Ладмон и посуда на столе превратилась в золотую, причём из разряда произведений искусства, да ещё инкрустированную драгоценными камнями.
При виде такой щедрости Кат смахнул невидимую слезу умиления.
— Спасибо тебе, друг! Вовек не забуду твою доброту, — он выставил перед собой кастрюлю, которую забрал у Чары. — Раз такое дело, сыпани уж серебра, так сказать, на мелкие расходы.
— Отстань. Сам создашь, — отмахнулся Ладмон.
— Не могу, — посерьёзнел Кат и, заслышав смех из зала, начал перекладывать еду в глиняные тарелки. — Подожди немного. Схожу народ покормлю, чтобы Чара не волновалась, тогда поговорим. 
Составив несколько тарелок на поднос, он отправился в зал к посетителям. При виде мороженого с клубникой дети завизжали от восторга. Отец семейства явно обрадовался пиву и здоровенному шмату свинины с овощами. Хранительница семейного очага оказалась большой сладкоежкой и радостно захлопала в ладоши при виде бисквитного торта в шоколадной глазури.
— Ну, как ты? — спросил Ладмон, когда он управился с трактирными делами.
— С памятью — порядок, со сменой формы — полный швах, — сказал Кат. — Неужели придётся заново учиться?
— Не думаю. Это такой навык, который теряется только вместе с памятью, да и то не всегда. Возможно, это реакция на шок, который вызвала перегрузка памяти.
— Что-то я не понял. Так ты стёр мне часть памяти или нет?
— Стёр. И даже не часть.
Кат прищурил глаза, поняв, что за этим что-то кроется.
— В чём дело? Колись, я же всё равно узнаю.
Изобразив грустного Пьеро, Ладмон развёл руками.
— А она взяла и самопроизвольно восстановилась.
— Твою ж мать! И что это значит?
— Сам хотел бы знать.
— Хватит уже увиливать! Почему ты решил, что мне не повредит полное стирание памяти?
Ладмон перестал улыбаться.
— А ты когда-нибудь задавался вопросом, кто тот сумасшедший землянин, который, как и я, вернулся оттуда, откуда другие не возвращаются? Возможно, он умер, как записано в Хранилище. Не спорю, но... ведь смерть для тебя не более чем ступенька к перерождению, не так ли? Да ещё с полным сохранением памяти о предыдущей жизни. Что-то я не припоминаю ни у кого другого такой способности. Поверь мне, я много что повидал, так что знаю, о чём говорю.
Кат Ворон долго смотрел на сиртианца, а затем встал и вышел из трактира. Спустя некоторое время Ладмон сел рядом с ним на ступеньку крыльца.
— Переварил? — спросил он.
— Как видишь. У меня самого возникала такая мысль, но не было подтверждения. Как думаешь, почему именно нам удалось уйти?
— Не знаю.
— Вдруг наши планеты пострадали из-за нас?
— Может быть. Я не знаю, — Ладмон помолчал. — Ну, что будем делать?
— Жить дальше, — спокойно ответил Кат Ворон. — Даже если мы причина уничтожения наших цивилизаций, в том нет нашей вины. Кстати, а почему часть землян и наверняка сиртианцев сумели выжить, ты не думал?
— Думал. Не смотри, у меня ответа нет. Хоть я гений, но я не бог, — Ладмон мечтательно прикрыл глаза. — Знаешь, очень хотелось бы стать кем-то навроде вашего Христа, который всеведущ и всемогущ, но увы.
— Что-то мне подсказывает, что это далеко не так здо;рово, как кажется со стороны, — усмехнулся Кат Ворон. — Да, не говори Делии, что я всё помню. Это тупиковые отношения, пора с ними окончательно порвать. Уж лучше я останусь с Чарой. К тому же ей нужно помочь с ребёнком. Одной ей туго придётся.
— Да и мальчишка, растущий сиротой при живом отце, тоже не слишком хорошо, — поддакнул Ладмон, покосившись на него.
— Что? — Кат расплылся в улыбке. — Ну вот, тем более придётся остаться. Так что для всех я тот средневековый тип, который считает, что родился и вырос на Трисе, что, в принципе, соответствует истине.
Ладмон кивнул.
— Договорились, — он протянул руку, прощаясь. — Кстати, я поработал у тебя не только поваром. Так что отдыхай и ни о чём особо не беспокойся, хотя бы в ближайшие дни. А то с твоим уникальным устройством мозгов, кто знает к чему может привести лишняя нервная встряска.
— Спасибо тебе, — сказал Кат и признательно тряхнул ладонь Ладмона.
— Да не за что, — отозвался сиртианец и растворился в воздухе.
«При таких возможностях он ещё хочет полномочия бога? Ну-ну! Не дразни мироздание, парень, а то обрящешь желаемое. Нет, Ладмон — хороший мужик, но заносит его не по-детски. Между прочим, если мы товарищи по несчастью, то почему я не помню, как оказался в опасной зоне Вселенной?.. Да и чёрт с ним! Не помню и хорошо, не хотелось бы снова поехать по фазе», — Кат встал и сладко потянулся, а затем глянул на небо. Оно хмурилось, в воздухе пахло близким дождём. Увидев, что во дворе висит постиранное бельё, он поспешил снять его с верёвки и бросился домой. Стоило ему ступить на крыльцо, и дождь ливанул как из ведра.
— У меня же там бельё развешано во дворе! — всполошилась Чара, услышав с какой силой льёт за окном.
— Успокойся! Снял я твоё бельё, — сказал Кат, с беспокойством глядя на неё. — Вот что ты скачешь, как коза? Спускайся осторожней, не спеши!
— Слава Матери-земле, даже не намокло, — успокоилась она и забрала у него охапку с бельём. — Нет, всё же сыровато, нужно подсушить.
— Сейчас сделаем. Повесь его в кухне, я растоплю печь.
— Так дров нет.
— Уже есть.
Чара замерла, не оборачиваясь.
— Я и забыла, что ты у нас демон.
Кат подошёл к ней и обнял.
— Уже не демон, но это секрет, хорошо? Иначе нам не дадут покоя…
— Вот ещё! Как будто такой негодяй, как ты, кому-то нужен, — раздался язвительный женский голос.
«М-да, секрет недолго просуществовал, впрочем, при её дотошности этого следовало ожидать», — он обернулся к Делии.
— Прости! Было бы проще, если бы я остался для тебя средневековым варваром.
Делия не стала ходить вокруг да около.
— Ты хочешь остаться с ней? — спросила она.
— Да, — так же прямо ответил он. — Делия, я потерял способность к смене формы. Может, на время, а может, навсегда. Впрочем, это не важно. В любом случае Чара и малыш для меня в приоритете.
— Кат! Ну, что ты творишь! Я же вижу, ты её не любишь! Так зачем ты отталкиваешь меня? — выкрикнула Делия.
— Потому что она именно та женщина, что нужна мне, а я — тот, кто нужен ей. Независимо от того, есть между нами чувство или нет.
— Ерунда! Без любви это не семья!
— Тогда скажи, почему мы пятнадцать лет были в браке, но так и не стали семьёй?
— Кат, ведь мы любим друг друга!
— И при этом мы в разводе, причём по твоей милости. Делия, признай уже, что я для тебя не более чем увлечение. Как только новизна ощущений сошла на нет, ты вновь побежала к Кар-до-Рису. Знаешь почему? Потому что он для тебя семья, а я — нет.
— Неправда! Я люблю только тебя и никому не отдам!
— Не глупи! Любовь приходит и уходит, а семья остаётся, несмотря ни на что. Признай уже это и вернись к Кар-до-Рису. Ведь он любит тебя и терпеливо сносит твои выходки. Но кто знает? Судьба переменчива.
— Хорошо! Если ты этого хочешь, я уйду. Пропадите вы оба пропадом! И ты, и Кар! — выкрикнула Делия и исчезла.
— Ф-у-ух! — Чара с облечением опустилась на скамью. — Я уж думала, что она прибьёт меня, а тебя утащит за собой, — на её лице промелькнуло нерешительное выражение. — Да, а с чего ты решил, что ребёнок твой?
Подойдя, Кат положил ей ладони на плечи и слегка сжал пальцы.
— Уже забыла, что я демон? Уж всяко я отличу своего мальца от чужого.
— Так я не поняла, ты всё же демон или человек? — поинтересовалась она, глядя на него снизу вверх.
На лице Ката появилось укоризненное выражение.
— А демон, по-твоему, не человек, что ли? — спросил он с упрёком в голосе.
Чара усмехнулась.
— Мне-то откуда знать? Я человек простой, в таких делах не разбираюсь.
— Тогда поверь на слово. Демон или бог — это не важно. В своей основе это всегда человек. Разве что у так называемых богов и демонов возможностей побольше, чем у обычных смертных. Вот и вся разница.
— Скажи, это правда, что ты на мне женишься?
— Правда. Как я уже сказал, ты — моя семья.
— Ты это сказал не мне, — Чара прижалась щекой к его руке, лежащей у неё на плече. — Будь ты проклят, Кат Ворон! Я люблю тебя и потому принимаю твоё предложение. Учти, загуляешь на стороне, я не стану закрывать глаза. Вышвырну из своей жизни без всякой жалости. Можешь меня не любить, но унижать себя я не позволю.
— Ну а если это будет случайный пересып? Я же мужик, а не полено, — Кат вздохнул. — Ну, что ты молчишь? Я же сразу хочу всё расставить по местам, чтобы потом не было слёз и обид.
— Поживём-увидим, — сдержанно откликнулась Чара.
«Ещё не женился, а уже заговаривает об измене. Кто знает, друг сердешный, как повернётся жизнь? А вдруг это я встречу того, с кем захочу уйти? Что тогда ты будешь делать? Радоваться избавлению от нежеланной жены или горевать, что твоя драгоценная семья накрылась медным тазом?» — сердито подумала она.
При этом она не заметила лёгкой улыбки, скользнувшей по губам Ката. «Фиг тебе, дорогая! Мечтать не вредно. Если уж я положил на тебя глаз, то забудь о других. Пока я не отпущу тебя, ты никуда не денешься», — и он, склонившись, чмокнул Чару в макушку. Запах мускуса здоровой женщины вызвал у него волнение в крови. Он запустил руку в вырез простенького платья Чары и сжал упругую грудь, щедро налитую соками предстоящего материнства. Она ничего не сказала, лишь переместила его руку себе на живот и Кат ощутил, как толкается ребёнок. «Привет, сын! Я твой отец и я очень рад твоему появлению», — с волнением подумал он, а ещё у него мелькнула мысль, что он уже не помнит, какой это по счёту ребёнок в его странной судьбе.
— О чём задумался? — донёсся до него голос Чары, вырвавший его из пелены воспоминаний о прошлых жизнях.
Присев перед ней на корточки, Кат заглянул ей в лицо.
— Думаю, а не пожениться ли нам прямо завтра? Как ты смотришь на это?
— А давай! — согласилась она. — Мне-то без разницы, но тогда ребёнок родится в законном браке.
— Вот и славно. Будь готова, завтра с утра отправимся в Небодар. Пойду попрошу у соседа лошадь с коляской. Надеюсь, по такому случаю, он мне не откажет. Да, у тебя есть платье поприличней, помимо того, что на тебе?
— Откуда? — вздохнула Чара. — Всё своё ношу с собой, — она с усмешкой погладила себя по животу.
— Ладно, чай, не за нищего выходишь замуж. Будет тебе свадебное платье, не хуже, чем у людей. Да, а что у тебя с обувкой?
Кат глянул вниз, и она поспешно спрятала ноги под подол платья, чтобы он не увидел, в каком бедственном положении они находятся.
— Не смотри, я ещё не успела помыться и грязная, как чушка, — отговорилась Чара.
— Понятно, обувка окончательно развалилась, — констатировал Кат и, не взирая на сопротивление Чары, взял в ладони её загрубевшую поцарапанную ступню. — Не дёргайся! Здесь стыдиться нечего. Я знаю, что ты у меня не изнеженная принцесса. Поэтому дай мне поработать твоей крёстной феей.
Настраиваясь на нужный лад, Кат закрыл глаза. «Давай, не подведи меня, многоликий! Ты же никогда ни перед чем не пасовал. К тому же Ладмон сказал, что разучиться созиданию невозможно, а раз так, то у тебя всё получится… Получилось!» — с довольной ухмылкой он посмотрел на возникшие туфли. Пошитые из телячьей кожи они были далеки от царских черевичек, зато были крепкими и удобными.
Чара встала и прошлась в новой обуви.
— Нет, всё же хорошо, когда в женихах ходит демон. Иначе как бы я получила дармовые башмаки, — проговорила она, пряча смятение. И её можно было понять. Одно дело знать, что твой суженный — демон, и совсем другое, когда он подтверждает это делом.
Заметив, что её рука легла на подаренную им финку, выглядывающую из потайного кармана, Кат Ворон собрался было сгладить острую ситуацию, но она его опередила.
— Не надо, не ври мне. Я же помню, как ты и демоница воровали для нас провизию у Священной реки. Просто дай мне свыкнуться с тем, что вы постоянно что-то прёте у других.
Кат не стал разубеждать её в этом, хотя видел, что она догадалась, что башмаки он создал, а не своровал.
О том, что её кожа не только на ступнях ног, но и на руках обрела гладкость и нежность кожи младенца, без каких-либо отметин от старых ранений, Чара благоразумно умолчала, но подумала, что демоны и боги, вопреки его словам, всё же заметно отличаются от обычных людей.
— Да, Ладмон оставил нам подарок на свадьбу, — сказал Кат и, вернувшись, поставил перед ней кастрюлю, полную серебряных монет. — Держи, это тебе на мелкие расходы.
Оробевшая Чара стиснула пальцы.
— Это же очень большие деньги. На них можно купить не только корову, но и лошадь.
— Не переживай, — усмехнулся Кат. — У тебя будет всё, что душе угодно, и даже больше. Так что покупай, что хочешь. Нет, корову и лошадь не нужно. Это моя забота, а не твоя.
— Задал ты мне задачу, — вздохнула Чара и пошла с инспекцией на второй этаж. — Ничего, если я куплю кое-что из обстановки? А то никакого уюта, сразу чувствуется, что хозяйство вёл мужик.
— Я же сказал, что это твои деньги. Делай с ними, что хочешь, но лучше потрать их на себя, чем на трактир. Возможно, мы переедем в другое место.
— Не хочу! Мне здесь нравится.
— Хорошо, тогда останемся, — не стал настаивать Кат. — Кстати, чуть не забыл! В кухне куча золотой посуды, но пока её не стоит светить, а то грабители замучают своими визитами. Я не хочу, чтобы тебя тревожили перед родами.
После его слов Чара спустилась вниз и пошла в кухню. Такое количество золота она видела впервые в жизни. Тихо застонав, она села спиной к столу, а затем обернулась — в надежде, что ей показалось. Увы, золото никуда не делось. Мало того, на одну из посудин упал лучик света и прозрачный камешек на затейливой крышке брызнул по стенам, белёным известью, чистыми радужными бликами. Она знала, что такое драгоценные камни, и как дорого они стоят.
Кат сел рядом с ней и обнял за плечи.
— Ну, чего ты приуныла?
В тёмных глазах Чары блеснули слёзы.
— Вот думаю, что бедность не в радость, а богатство и того хуже.
— Это ещё почему?
— Потому что нет ничего опасней, чем людская зависть. Вот залезут к нам ночью и перережут горло тебе и мне, а золото украдут.
— Так давай я превращу золото в глину, — предложил Кат, и её слёзы мгновенно высохли.
— Я тебе превращу! Ну-ка, помоги мне собрать золотишко, а то, неровен час, кто-нибудь заглянет в кухню, а у нас тут грабь — не хочу. Хватит ржать! Кат, я серьёзно. Кто-то же у тебя присматривает за хозяйством.
— Твоя правда. Если Магда увидит наши запасы, то о них будут знать даже идиотанцы. Ладно, сейчас уберу золото, чтобы оно не мозолило тебе глаза. Сиди-сиди! Я сам управлюсь. Старайся не напрягаться. Помни, нам нужно расписаться до того, как ты родишь.
***
Как было оговорено, утром они отправились в Небодар и в жреческой судебной канцелярии их имена занесли в книгу брачующихся, о чём было выдано свидетельство с официальной печатью.
По пути к дому у Чары начались схватки, и Кат, недолго думая, взял её на руки и перенёсся в «Звёздный мост», где и был рождён их наследник, названный Александром.