***

* * *

С переходом билетов в пригородных поездах на новый формат бумаги я наконец перестал делать из них самолётики. Инстинктивно, конечно, я ещё пытался сотворить что-то летающее, но своими реформами РЖД ясно дали понять: детство закончилось. Удлинённые билеты выглядели столь вульгарно, столь чудовищно, что ставили в тупик любого, кто впервые с ними столкнулся: вылезая из кассового аппарата, они скручивались в спираль и преподносились кассирами с таким отталкивающим безразличием, словно это рулон туалетной бумаги.
  Что делать? Как хранить такое чудо? Некоторые пассажиры стали закреплять билет на одежде, вещах или тележке — лишь бы их не беспокоили. У меня же с собой имелась визитница для двух карточек - утончённая, кожаная, сине-зелёная с тёмно-красной отделкой внутри. Когда я научился складывать билет втрое, он уже идеально в ней умещался.
  Итак, решение найдено. Но куда девать устаревшие билеты на следующий день?
  Отныне с покупкой нового билета я помещал предыдущий, сложенный втрое, в одну из его складок, а каждый вновь приобретённый — с вкладыванием в него предыдущих, по принципу матрёшки. А во время проверок изящно преподносил контролёрам раскрытую визитницу, словно миниатюрную книжечку, в недрах которой покоилось сокровище. Наиболее опытные контролёры ставили отметку на билете, не доставая его, просто прижав билет печатью к одной из сторон визитницы. С остальными хуже: им предстояло помучаться.
  …И вот очередной контролёр перенимает у меня визитницу, рассматривает билет, и, не в силах понять, что ему подсунули, тянет его к себе за верхний край, как вдруг подмечает ещё один билет, спрятавшийся в первом. Ей становится любопытно, она вытаскивает второй билет; поправляя очки, внимательно изучает оба, не замечая при этом, как из второго вылетает третий. Выполнив сальто, он приземляется на ботинок рядом сидящей женщины. Та наклоняется и, боясь дотронуться, долго разглядывает, что упало; теперь она ёрзает на сиденье и не знает, как быть; в отличие от контролёра, который замер в размышлении, она встревожилась не на шутку. Важная бумажка или мусор? Поднять или нет? Она решается. Билет у неё в руках и, вся в сомнениях, она поглядывает на меня. Я делаю вид, что смотрю в окно, ваша проза жизни меня не касается. «Это ваше!» — вскоре говорит она мне и протягивает билет. И хотя он уже не действителен, мне не хочется её огорчать, она так старалась. «Большое спасибо!»  — отвечаю я с выражением глубочайшей признательности. Тем временем контролёр, очнувшись от забытья, возвращает разворошенную визитницу.
Путешествие продолжается…