Сложить сон в чемодан

Сложить сон в чемодан

Он пишет не прозу. Он складывает судьбы.
Чемодан один. Дедовский, с медными углами, из-под кровати. Всё, что было, туда не влезает: Минск, мама, друзья, коты, собаки, жёны, города, войны, запахи, трамвай номер семь.
Он мнёт, давит, садится сверху. Не закрывается.
Тогда он кладёт туда сон.
Сон лёгкий, не весит ничего.
Утром чемодан пуст. Сон ушёл.

Он закрывает его и идёт курить.

Вот и всё, что он делает последние годы.
Не сохранить - сохранить нельзя. Не забыть - забыть не выходит. А нести необходимо.
Только куда и кому?

Он пишет.
Слова это ручки чемодана. Держишься за них и идёшь.
Слова заканчиваются.

Война только не заканчивается. Она только меняет адрес. Афган, Донбасс, завтра снова где-то.

Мёртвые не уходят. Лежат в поле и ждут команды: там, наверху, кто-то должен сказать - домой.
Он один из тех, кто слышит. И говорит за них.

Мама держала его всю жизнь, пока могла. Теперь держит он.
Её память, её фотографии, её трамвай-семёрочка, её день рождения, который наступает завтра и всегда.
А её нет три года.

Во сне все живы.
Там мама здорова.
Там Миша грунтует щиты.
Там чёрная кошка Тося сидит у липы.
Там Фёдор кричит: Будем жить!
Там Мира не умирает.
Там дети бегут по набережной, и он не может угнаться за ними.

Просыпаешься, в голове и сердце пусто.
Но пока спишь, ты не один.
Он пишет.

Чтобы мёртвые были рядом.
Чтобы город не умер.
Чтобы язык не забылся.
Чтобы чемодан, даже пустой, стоял под кроватью.

Последний сон у него, надеюсь, не скоро.
О чём он будет,  никто не знает.

Крышка старого чемодана когда-нибудь захлопнется, щёлкнув медными замками.
Он это знает.
Идёт курить.
Потом садится и снова складывает.
Потому что чемодан один.
Последний.

И нести его больше некому.