Наташа Сидорова и Творец Вселенной

Наташа будто перестала быть собой — и тут же стала всем сразу: ветром, камнем, далёкой звездой и каплей росы на лепестке, которого уже нет. Перед ней не было ни комнаты, ни улицы, ни даже космоса — только бесконечная тишина, в которой рождались и гасли галактики.

И посреди этой тишины возник Он — не фигура, не лицо, не силуэт, а ощущение огромного, спокойного присутствия, будто само пространство научилось дышать ровно и глубоко.

— Прости, что с порога, — Наташа хотела поклониться, но поклониться было нечем, да и незачем. — Но я столько эпох пролетела, столько миров повидала… и у меня один и тот же вопрос. Тут ещё есть туалетная бумага?

Творец чуть склонил невидимую голову, и от этого движения по Вселенной прошла лёгкая рябь — будто кто-то провёл пальцем по воде, и круги разошлись до самых дальних галактик.

— Бумага, — прозвучало не голосом, а как эхо всех слов, когда-либо сказанных в мире. — Ты цепляешься за неё, потому что это был твой якорь. В твоём времени она означала: «я подготовлен, я защищён, у меня есть запас». Ты хранила её не ради функции — ты хранила спокойствие.

Наташа кивнула, хотя кивать было нечем:
— Да… В «Пятёрочке» это было как ритуал. Взял рулон — и будто день сложился.

— И ты пронесла этот ритуал сквозь эпохи, — тихо сказал Творец. — Сквозь кристаллы, грибы, остывающие звёзды и саму сингулярность. Ты несла его, как свечу в тёмном доме. И знаешь, что самое важное? Ты не бросила его из страха, что он станет смешным. Ты просто шла и спрашивала: «А тут ещё есть?» И этим ты сохраняла связь со своим временем, со своей жизнью.

Наташа почувствовала, как в этой безмерной пустоте вдруг стало чуть теплее — словно кто-то тихо накрыл её старым пледом.

— То есть… тут её нет?

— Тут нет рулонов, — подтвердил Творец. — Здесь нет полок, акций и складов. Но есть то, ради чего ты их искала: забота. Только она больше не упакована в бумагу. Она — в самом устройстве мира. Как гравитация держит планеты, так и забота держит тебя. Не потому что ты что-то схватила и прижала к себе, а потому что мир устроен так, чтобы ты не падала.

Наташа помолчала, прислушиваясь к этой тишине, в которой не было ни тревоги, ни спешки.

— Знаешь… Я столько лет думала, что безопасность — это когда у тебя полный шкаф. А теперь понимаю: безопасность — это когда ты можешь спросить про рулон в самом центре творения, и тебя просто спокойно выслушают.

Творец улыбнулся — и от этой улыбки во Вселенной зажглись новые звёзды, не яркие, а мягкие, как свет ночника в пустой комнате.

— Ты можешь оставить этот вопрос здесь, — сказал Он. — Как память о своём времени. Или можешь отпустить его. Но знай: ты не потеряла ни капли своей заботы, ни крупицы своей силы. Ты просто научилась держать их не в руках, а в сердце.

Наташа глубоко вздохнула — хотя воздуха не было, но ощущение вдоха осталось, тёплое и родное.

— Ладно, — прошептала она. — Я оставлю вопрос здесь. Пусть он висит где-нибудь между галактиками, как табличка: «Наташа спрашивала про бумагу». А сама… я просто побуду тут. Посмотрю, как рождаются звёзды.

И она осталась стоять — или не стоять, а просто быть — рядом с Творцом, посреди бесконечного, спокойного света, где не нужно было ничего запасаться, потому что всё уже было.