Дракон. Глава 2

Вот уже как сотни лет я живу в своей тёмной пещере, что высоко в горе. Здесь всегда холодно и здесь всегда сыро. Но к этому я привык.
    Тёмно-синие стены, лишь немного освещённые от света очага в глубине пещеры, где в огромной комнате и жил я. Как обыкновенно, я лежал на ледяных камнях, глядел в пустоту и внезапно понял: еда на исходе. Моё грузное, тяжёлое тело, — я поднялся. Признаться, я не любил летать, ибо был очень стар. Но всё же, выйдя из пещеры, я вновь, как и всегда, ощутил то немногое приятное, что было в моей неприятной жизни. Ветер — ласковый и быстрый на такой высоте — и солнце, слепо освещающее землю. Я постоял немного с закрытыми глазами, глубоко вдыхая свежий воздух, и взлетел.
    Подо мною зелёные луга, блестящие голубые реки, тёмные шапочки густых лесов — и я вижу это каждый раз, но всё же очень люблю. Вот вдалеке уже виднеется стена, а на ней стоят уже готовые лучники с горящими стрелами. Я взмываю вверх, я толкаюсь вниз, я хватаю животных и  улетаю. А за мной вдогонку ещё звучит брань, и кто-то в отчаянии пускает последнюю стрелу. Снова тот же путь: я залетаю в пещеру, и в её коридоре громко проносится эхо.
    Добытых животных я редко жарю сам: обычно или ем их в сырую, или кто-то из деревни, что под горой, приносит мне куски. С моими лапами и когтями жарить очень неудобно. А вот обглоданные кости я сбрасываю вниз прямо с обратной стороны горы, после сжигаю и измельчаю, и жители деревни используют её для почвы.
    Вообще, все свои дни я провожу в тоске — если моё состояние вообще можно обозвать этим словом. Я бы скорее сказал: безнадёга. Вечная скука, смертоносная плесень, что облепила каменные стены моей жизни. Вся она здесь. И порой страшно думать о том, сколько лет мне ещё осталось. Раньше я убегал в сны, и там было хорошо: там моя пещера увеличивалась до масшатабов целого мира, там я был счастлив. Однажды мне снилось, как я обратился в двуногое существо в металлической броне и с клинком наперевес. Я был рыцарем. И вот, собравшись, я шёл через всю землю и бился с драконом — огромным, ужасным, огнедышащим, — но погиб и проснулся. А потом весь день ждал появления настоящего рыцаря.
    Удивительным для меня всегда было то, почему эти рыцари вообще идут ко мне. За всю мою долгую жизнь я повидал тысячи этих рыцарей, и каждый знал только одно — себя и свою доблесть. Ни один из этих смертников не задался вопросом, почему все его предшественники не вернулись, и ни один не решился спросить это у меня. А, впрочем, и незачем: ведь всё, что он смог бы услышать, — это нечеловеческий рёв.
    Надо сказать, я задавался вопросом: зачем вообще мне, иного рода существу, красть женщин и принцесс? Для чего они мне? Я уношу их из деревень, поселений, замков, я сажаю их в клетку и оставляю там. Одиночества ли? Конечно нет: ведь, как и любой другой человек, понять меня они не могут. Их уши не улавливлиют мои речи, их они воспринимают как набор бессвязных рыков, страшных восклицательний, но это не так. И всё же приятно думать, что тебя слушают: я говорю, а они кричат, я исповедуюсь, они трясутся от страха. А почему именно женщины? Не знаю. Просто их люди почему-то готовы спасать.
   
    Сегодня тот день, когда я снова вылетел за пищей и заодно забрал с собой принцессу. Весь полёт она истошно визжала. И вот, в очередной раз залетев в свою пещеру и закрыв её в клетку, я лёг и стал смотреть в никуда. Принцесса тем временем, совершенно безумная от того, что её так нагло украли, плакала и била руками о прутья. Как я привык к этому звуку! И все-все, от принцесс до голых крестьянок, делают одно и то же... Я взглянул на неё, и она от испуга перестала плакать, смутилась и, понурив голову, села. И почему же все так делают?
    Нет, с ней я не стал говорить — не было ни настроения, ни желания. И плутавший в моих мыслях жучок прискорбно натыкался на пустые, будто бы вырезанные поля. Неужели дракону так необходимо иметь сознание? Сколько раз я задавал себе этот вопрос — может быть, принцесса знает ответ? И, лёжа, я, повернувшись к ней головой, вопросительно зарычал. Но она лишь закрылась руками и тряслась. Что ж, даже принцесса не ведает об этом. И как ей хорошо, что она, праздно живя все свои года, ни разу не задалась этим вопросом. А я-то думал, что людям интересны драконы.
    И так, в своих мучительных раздумьях, я невольно уснул. А принцесса, услышав, как я громко запыхтел, наконец смогла перевести дух и подумать о том, что ей делать дальше.
    Мне снилось, что я летаю высоко над рекой. Я гляжу вниз и вижу маленькое размытое тёмно-красное пятно: оно движется и движется, и я не могу узнать того, кто отражается в нём, и мне становится жутко. А река всё не кончается, она длинная, бесконечно длинная, а впереди ослепительно ярко светит солнце, и по бокам этой реки приторно-изумрудные луга. Необыкновенной лёгкостью обрастает всё моё тело, и я невидимо мчусь вдаль, к горизонту. Но я смотрю вниз, и в реке уже нет того пятна, и потому смотрю вверх: вот оно, пятно, там.
    Открыв глаза, я внезапно почувствовал сильную жажду и, подойдя к большой таре с водой, стал жадно из неё хлебать. Интересно, что снится людям?
    А уже была ночь. Принцесса уснула — поразительно, что даже в такой ситуации она не изменяет своей привычке ложиться вовремя. Я пошёл к выходу и встал на краю скалы. В деревеньке снизу горел свет, но на улицах было пусто. Я вдыхал холодный ночной воздух и смотрел вдаль: вон там, в поле, горит огонёк костра — видимо, днём придёт очередной рыцарь.

Глава 3: http://proza.ru/2026/09/14/120