Дарёное

Дни жизни, наколотые на заострённую с одного конца проволочку времени, с которой, как не старайся, не сорвёшься никак, похожа на поставленную взамен новогодней ели безделицу, коими девы, дамы и девицы любят украшать столики, шкафчики, полочки, подоконники, - да что угодно, -  подле чего обыкновенно впадают в безразличие и мечтательную невнимательность. Обсыпают ту безделушку нарезанной в лапшу фольгой от конфект, кружочками бумаги из приспособления для пробивания отверстий в бумагах, либо оставляют, как есть, неуряженную ничем, но всё для одного только, - дабы не позабыть в суете про очередной праздник проистечения жизни в никуда.

Неловко вытаптывая клумбы цветов настоящего, невидящим взглядом смотрят они в своё прошлое, выискивая в закоулках памяти тот самый переулок, поворот в который лучше было бы пропустить:
– Было б мне послушаться мать... Ну или отца... Или своих предчувствий... – напрасно сокрушаются они, рассматривая вид за окном, кой уныл не в самом деле, но по причине обыкновения.

Как скоро мы привыкаем к хорошему, как быстро позабываем об нём и перестаём ценить, пестовать, нянчиться с ним, как с драгоценною вазой тонкого фарфору.
Отчего ж в нас осадком бытия и причиной для радости одно лишь предвкушение? И праздника, и будущего, и другой какой приятности. Но стоит приступить к ним, подступиться ближе, как теряют они для нас всё своё очарование.

...Дни нанизаны на гнутую проволочку с острым наконечником, что ранит до крови, подчас. Так, бывало, во дни неразумения, нанизывали дети точно так жёлтые листочки тополя на перевёрнутый шляпкой вниз гвоздик, понарошку торгуя пыльным песком и блестящими камушками...

Кому-то жизнь продана, кем-то куплена, да нам дарена, за просто так, взамен умения дорожить друг другом и каждым мгновением, а больше, кажется, ни для чего.