Окно донны Анны

Дорога шла между апельсиновыми садами. Деревья стояли ещё тёмные после недавнего дождя, но плоды уже горели среди листвы маленькими солнцами. За садами, в голубоватой утренней дымке, поднимались башни Валенсии.
Дон Жуан придержал коня и посмотрел вправо, туда, где за кипарисами виднелась светлая стена старого замка.
-Здесь недалеко живёт граф де Альменара, -сказал он. -Ты должен его помнить. Мы встречались при дворе лет пять назад.
Его спутник, дон Гаспар, поднял голову.
-Старик с багровым лицом, который засыпает после второго блюда?
-Он самый.
-Говорят, он женился
-Дважды. Первая жена умерла. Вторая моложе его лет на тридцать.
Дон Гаспар усмехнулся:
-И теперь ты внезапно вспомнил дорогу к его замку?
Дон Жуан ничего не ответил. Он продолжал смотреть на белую стену, едва различимую за деревьями.
-Донна Анна будет следующей? -спросил Гаспар.
-Наверняка.
-В этом случае ты ошибаешься.
Дон Жуан повернулся к нему:
-Почему?
-Я видел её в церкви Святой Каталины. Это не одна из тех женщин, которые бросаются в огонь, едва ты поднесёшь свечу.
-Все женщины бросаются в огонь, -спокойно ответил дон Жуан. -Просто для каждой нужна своя свеча.
-Анна любит дочь.
-Я не собираюсь отнимать у неё дочь.
-Ты всегда что-нибудь отнимаешь, Жуан. Даже когда уверен, что только даришь.
Дон Жуан засмеялся и тронул коня.
К полудню они подъехали к замку.

Граф де Альменара принял неожиданных гостей с шумным радушием. Он постарел сильнее, чем помнил дон Жуан. Его тело расплылось, короткая шея почти исчезла между плечами, а тяжёлые пальцы, унизанные перстнями, постоянно ощупывали край стола, будто проверяли, всё ли принадлежит ему по-прежнему.
Он долго рассказывал о своей охоте, виноградниках и новом жеребце, которого выписал из Андалусии. Дон Жуан слушал рассеянно. Он уже начинал думать, что зря свернул с дороги.
А потом в зал вошла донна Анна.
Она держала за руку маленькую девочку.
Анна не была похожа на красавиц, которыми принято украшать дворцы. В ней не было ни вызывающей белизны кожи, ни нарочитой медлительности движений, ни взгляда, заранее обещающего тайну. Она вошла просто, чуть наклонив голову, чтобы выслушать торопливые слова дочери.
Но дон Жуан замолчал посреди фразы.
Анна подняла глаза.
Он видел тысячи женских глаз -насмешливых, испуганных, обещающих, равнодушных. Эти были серыми, почти прозрачными. В них не было приглашения. Только покой человека, привыкшего скрывать от других всё, что с ним происходит.
Граф представил жену и дочь.
Анна протянула гостю руку. Дон Жуан коснулся её губами и впервые за много лет не нашёл готовых слов.
Она слегка улыбнулась:
-Мне говорили, дон Жуан, что вы никогда не молчите.
-Значит, до сегодняшнего дня мне не о чем было молчать.
Анна отняла руку.
Она не покраснела и не отвела глаз. Только посмотрела на него внимательнее, словно услышала не любезность, а предупреждение.

За обедом граф ел много и тяжело дышал. Вино стекало по его подбородку, и он вытирал его краем салфетки. Он несколько раз перебивал жену, не дослушав, а однажды подозвал её движением пальца, чтобы она налила ему вина, хотя рядом стоял слуга.
Анна исполнила это без раздражения.
Дон Жуан наблюдал.
Она вышла замуж очень рано, решил он. Возможно, в семнадцать. Графу теперь было около шестидесяти. Он обращался с ней не жестоко — для жестокости необходимо хотя бы заметить другого человека. Граф просто не сомневался, что жена, замок, слуги, лошади и серебряная посуда составляют разные части одного владения.
Только с дочерью Анна становилась иной. Когда девочка подбегала к ней, лицо Анны освещалось изнутри. Она поправляла ей волосы, слушала каждый бессвязный рассказ и отвечала серьёзно, словно говорила со взрослой.
Вечером музицировали.
Анна села за клавесин. Она играла негромко, почти не касаясь клавиш. Граф уснул в кресле, уронив голову на грудь. Дон Гаспар наблюдал за другом.
Дон Жуан не сводил глаз с рук Анны.
Он уже не думал о победе. Впервые его желание не имело ни плана, ни весёлого предвкушения. Ему хотелось только одного: чтобы эти руки однажды потянулись к нему сами.
Когда музыка закончилась, граф проснулся и объявил, что пора расходиться.

-Завтра покажу вам конюшни, -сказал он. -А после обеда поедем на охоту.
Анна пожелала гостям спокойной ночи.

Проходя мимо дон Жуана, она на одно мгновение задержала взгляд. Этого было так мало, что другой человек ничего бы не заметил.
Но дон Жуан жил такими мгновениями.
Комнату ему отвели в западном крыле. Дон Гаспар сразу лёг, не снимая камзола. Дон Жуан стоял у окна. Под ним начинался сад, пересечённый тёмными дорожками. В глубине белела статуя Дианы.
-Не ходи, сказал Гаспар, не открывая глаз.
Куда?
-Туда, куда ты уже ушёл мысленно.
-Она ждёт.
-Ты этого не знаешь.
-Знаю.
-Тогда почему стоишь?
Дон Жуан взял плащ и гитару.
-Потому что впервые боюсь ошибиться.

В спальне донны Анны горела одна свеча.
Служанка раздела её и ушла. Анна подошла к постели дочери. Девочка спала, прижав к щеке тряпичную куклу. Её кроватка стояла в соседней маленькой комнате, дверь в которую Анна никогда не закрывала.
Она вернулась к зеркалу и вынула из волос последнюю шпильку.
Был четверг.
По четвергам граф приходил к ней. Всегда в одно время, всегда со свечой в руке. Ставил свечу на стол, снимал халат и говорил несколько слов о погоде или хозяйстве. Анна лежала неподвижно и смотрела, как по потолку ползёт тень от пламени.
Но сегодня шагов в коридоре не было.
Граф слишком много выпил за ужином. Вероятно, уснул в своих покоях.
Анна погасила свечу.
Она почти легла, когда из сада донеслись первые звуки гитары.
Сначала ей показалось, что это ветер шевельнул ставню. Потом мужской голос запел совсем близко, под её окном:

Сойди ко мне — ночь укрывает, 
 И сад никому не предаст. 
Там сердце твоё ожидает 
Того, что не знало ни раз.

Сойди. До рассвета далеко. 
Оставь и печаль, и запрет. 
Я сделаю небо дорогой, 
Которой обратно уже нет.

Мы вместе отсюда умчимся, 
Пока не проснулся твой дом. 
И если любовью простимся — 
То только с минувшим вдвоём.

Анна стояла посреди тёмной комнаты.
Она знала, кто поёт.
Знала с того мгновения, когда за обедом подняла глаза и встретила его взгляд. Весь вечер она чувствовала его присутствие -не как взгляд мужчины, а как открытую дверь там, где прежде была только стена.
Дон Жуан обещал ей то, о чём она никогда не позволяла себе думать.
Не тайное свидание. Не короткое счастье. Он звал её уехать.

За окном лежала дорога. Ещё до рассвета можно было миновать городские ворота. Потом море, корабль, чужая страна. Там никто не знал бы ни графа де Альменару, ни его молодую жену, ни четвергов, отмеченных свечой.
Анна подошла к окну.
Её рука легла на задвижку.
Она могла открыть окно, увидеть его лицо и одним движением уничтожить прежнюю жизнь. Ей казалось, что за окном её ждёт не мужчина, а сама свобода -такая близкая, что достаточно протянуть руку.
Сильный ветер внезапно ударил в ставни.
Окно распахнулось само.

Холодный воздух ворвался в комнату, поднял занавески, разбросал по полу листы нот. Анна увидела сад, белую Диану между кипарисами и человека под своим окном.

Дон Жуан стоял, запрокинув голову.
Он не улыбался.
Анна смотрела на него, и сердце её билось так сильно, будто отвечало другому сердцу внизу. В эту минуту она поняла: всё возможно. Можно сойти по лестнице, пройти через сад и больше никогда не вернуться. Можно принять любовь и счастье как внезапный дар Божий, не спрашивая, заслужила ли она его и сколько он продлится.
Дон Жуан протянул к ней руку.
И тогда заплакала дочь.
Это был ещё сонный, негромкий плач. Девочка звала мать.
Анна закрыла глаза.
Она могла взять дочь с собой. Эта мысль мелькнула и сразу исчезла. Дон Жуан звал женщину, а не мать с ребёнком. Дорога, обещанная им, была дорогой для двоих. На ней не было места детскому платью, кукле, ночному страху и тихому голосу: «Мама, ты здесь?»
Ветер трепал занавески.

-Анна, -сказал дон Жуан.
Он произнёс её имя негромко, но она услышала.
Ещё мгновение -и она открыла бы дверь.
Дочка заплакала сильнее.
Анна посмотрела на человека в саду так, словно хотела запомнить его на всю оставшуюся жизнь. Потом медленно закрыла окно и задвинула засов.
Она постояла, прижав ладонь к стеклу.
Затем повернулась и пошла к дочери.
Девочка сразу успокоилась у неё на руках.

-Ты здесь? -спросила она.
-Здесь.
-Ты никуда не уйдёшь?
Анна легла рядом и накрыла её своим одеялом.
-Нет.
Под окном больше не пели.
Утром граф де Альменара обнаружил на столе записку. Дон Жуан сообщал, что получил известие, требующее немедленного отъезда. Он благодарил хозяина за гостеприимство и приносил извинения за то, что не сможет увидеть конюшни.
Граф дважды перечитал записку.
-Какие ещё срочные дела могут возникнуть ночью? -проворчал он и велел подать завтрак.
Донна Анна сидела напротив. Лицо её было спокойным. Только руки дрожали, когда она разломила хлеб.
Граф ничего не заметил.

Коляска уже выехала за ворота и катила между апельсиновыми садами. Дон Гаспар долго ждал, но дон Жуан молчал, глядя на удалявшиеся башни замка.
Наконец друг спросил:
-Ну? Я ошибался?
-Нет.
-Она не открыла окно?
-Открыла.
-Ты был у неё?
-Нет.
Гаспар внимательно посмотрел на него:
-Значит, впервые не получилось.
-Получилось всё, -ответил дон Жуан. -Она хотела уйти со мной.
-Но не ушла.
-Нет.
-Тогда забудь её. Через два дня мы будем в Валенсии. Там найдётся женщина, которая не закроет окно.
Дон Жуан повернул к нему лицо. Гаспар никогда не видел его таким растерянным.
-Я не смогу прикасаться к другим.

-Ты говоришь это каждую весну.
-Раньше меня оставляли после любви. Сегодня меня оставили до неё.
Дон Гаспар усмехнулся:
-Вот почему ты влюблён? Потому что тебя отвергли?
-Нет. Потому что она отвергла не меня.
 ; А кого?
Дон Жуан снова посмотрел назад. Замка уже не было видно, только тёмные кипарисы поднимались над садами.

-Себя, -сказал он. -Ту женщину, которой она могла стать со мной. Она увидела её, почти шагнула к ней -и вернулась к дочери.
-Значит, она любит дочь сильнее.
-Нет, Гаспар. Она умеет любить сильнее, чем я.
Впервые дорога не обещала дон Жуану новой встречи. Впервые она только уносила его от женщины, к которой он хотел вернуться.
А в замке донна Анна стояла у закрытого окна. На стекле остался едва заметный след её ладони.
Она не знала, что победила самого знаменитого соблазнителя Испании.
Она думала, что просто подошла ночью к плачущему ребёнку.