КАДР 6. Страдать, значит страдать Extreme Trip

На следующий день я расстался с Александром и остальными ребятами в аэропорту Мальпенса. Боксерская конференция завершилась, и русская делегация теперь возвращалась домой. Сначала в Москву, а оттуда — в родные города и веси.
Проводив боксеров до самолета, я записал на камеру свою новую подводку под «новое начало» моего «как бы» нового путешествия и направился прямиком к лифтам, ведущим на минус первый этаж.
После вчерашнего разговора с Шефом проект «Extreme Trip» начинался с чистого листа, с нулевой отметки, и все отснятое на камеру ранее теперь просто не считалось. Таким образом, передо мной снова выросла первая проблема, которую обычный турист, прилетевший в Италию, часто даже и не замечает. Проблема заключалась в том, что аэропорт Мальпенса находится в тридцати километрах от Милана, и нужно было как-то преодолеть это расстояние. Рядовой путешественник может сделать это тремя способами: на поезде, автобусе и, конечно, на такси. Все эти способы хороши, но, к сожалению, не для человека без денег — то есть, не для меня. Хотя после боксерской конференции я получил от Александра свои честно заработанные двадцать евро, воспользоваться ими по понятным причинам уже не мог.
По законам тележанра, конечно, можно было бы как-то выкрутиться из этой ситуации — скажем, найти купюру достоинством в двадцать евро в туалете аэропорта или каким-то другим волшебным образом занести эти деньги прямиком в кадр, но я решил не экспериментировать и не испытывать на прочность ни свои креативные способности, ни наблюдательность Григория Петровича.
- «Вот он, реальный художественный конфликт жизни и киноэкрана», — подумал я, шагая к лифтам. — «Деньги в кармане есть, а купить билет не можешь».
Я подошел к лифтам, ведущим на минус первый этаж, где несколькими днями ранее Александр брал в аренду синий «Форд-Универсал».
- «Там наверняка есть и другие соотечественники», — думал я, ожидая лифт. Моя задумка теперь заключалась в том, чтобы снова вынужденно подсесть на хвост к каким-нибудь русскоговорящим согражданам и вместе с ними добраться до столицы Италии.
- «Что им стоит взять с собой ещё одного человека?» — подумал я, когда двери лифта открылись передо мной. — «Я бы подвез. Что тут такого? Русский русского не бросит. Хотя, смотря ещё, что за русский, и смотря какого русского. По-разному у нас бывает, чего тут говорить. Но шансов все равно больше, чем проситься в машину к итальянцам или ещё кому. Эти и полицию могут вызвать».
Чувствовал я себя прекрасно. Конечно, небольшое волнение по поводу своей судьбы еще присутствовало, но оно скорее подзадоривало, чем пугало. Момент паники и шкурных раздумий, схвативших меня прямо за жабры в самолете несколькими днями ранее, уже прошел — и это я знал точно. Точка невозврата осталась позади, как и утренний холодный душ, который я специально принял в гостинице подобно будущему чемпиону мира по боксу, и который сначала вверг меня в шок, а затем дал ощущение здорового спортивного тонуса и желание двигаться дальше.
— «И не важно, платят мне за всё это путешествие или нет», — думал я, спускаясь на лифте. — «Я просто сделаю это. В конце концов, я журналист, а журналистика — это рок-н-ролл. И этим всё сказано. Махну от Милана прямо до Рима — без еды, без денег, без знания иностранных языков, никогда не путешествовав ранее. Почему бы и нет? Сделаю это, и точно не для Григория Петровича, а ради себя. Да-да, чтобы проверить себя на прочность, узнать свои личные пределы, и чтобы потом можно было гордо сказать самому себе: "Это было, и это было круто. "».
Стеклянные двери лифта открылись, и я вышел навстречу неизвестности и группе стильно одетых стюардесс каких-то арабских авиалиний. Девушки были в красных головных уборах и забавно балагурили на неведомом восточном диалекте. Тут же, в подземелье, за их спинами виднелись цветастые вывески авторенталов, у стоек которых толпились люди, ожидавшие своей заранее арендованной техники. В этой толпе мое внимание привлек внешне ничем не примечательный мужчина, стоявший чуть в стороне от общей массы посетителей ренталов и отчаянно матерившийся при этом на отборном русском диалекте.
— Да будь она проклята, эта ваша Италия! — кричал мужчина, густо разбавляя свою речь обилием непечатных выражений. — Чтобы я! Ещё! Сюда! Да никогда!
Увидев такую неординарную ситуацию, я включил видеокамеру и направился к мужчине выяснить, в чем дело. Когда я подошел ближе, то заметил, что в метре от него на скамейке сидит женщина, видимо жена этого дебошира, и паренек лет двадцати — видимо его сын. Так мне почему-то сразу показалось, и, как оказалось впоследствии, я не ошибся. Оба родственника разгневанного мужчины, покорно склонили головы, и сидели молча, устало разглядывали узор плитки на полу аэропорта Мальпенса.
— Ребята, здравствуйте, вы из России? — радостно произнес я, приблизившись к соотечественникам.
Мужчина сразу прекратил свою истерику и внимательно посмотрел на меня, а женщина почему-то при этом быстро встала со скамейки. Её реакция меня насторожила, и я предусмотрительно распределил вес тела на обе ноги, чтобы в случае внезапной агрессии со стороны этой русскоговорящей семьи иметь возможность быстро отскочить в сторону, обезопасив таким образом и себя, и видеокамеру в своей руке.
— Да, мы из России, — насторожившись ответил мужчина.
— Вы прилетели или уже улетаете? — продолжил я расспрашивать, пытаясь таким образам завязать с соотечественниками разговор.
— Подождите, подождите, — произнес мужчина, осмотрев с ног до головы меня, изучающим взглядом, а затем спросил: — А вы, собственно, кто?
— Я русский журналист и путешественник, — уверенно ответил я ему.
— Подождите, подождите, — снова произнес мужчина, явно пытаясь осмыслить сложившуюся ситуацию.
Когда ему это более-менее удалось, он посмотрел на видеокамеру в моих руках и, чуть помедлив, спросил:
— Вы можете нам помочь? – спросил мужчина.
— Постараюсь, — ответил я и уже без тени стеснения направил видеокамеру прямо в лицо собеседнику, — Что у вас случилось?
Мужчина недоверчиво посмотрел в объектив камеры, затем, видно решив, что «чем черт не шутит», начал рассказывать:
— Они мне говорят, — начал он, указывая рукой на одну из стоек авторенталов, — что по нашим правам, по российским, мы не можем взять машину без расширенного "каско". По нашим, по российским правам.
Мужчина достал из своего бумажника водительское удостоверение, выданное в Ленинградской области на имя Виктора Эдмундовича Никанорова, и показал его в объектив моей камеры.
— И деньги не возвращают, — добавила жена Виктора Эдмундовича, которую звали Евгения, как это выяснилось позднее.
Я взглянул на Евгению, затем на её мужа, и с видом знатока взял в руки права Виктора Эдмундовича.