Деревенская сюита

Кот Васька опрометчиво залез в валенок, который манил его сладковатым запахом давно немытых ног и различных мазей на спиртовой основе. Это сразу заметил дед Никифор, до сего момента притворяющийся не ходячим. Он вскочил со своего ложа и в три прыжка добрался до валенка. И вот уже дед Никифор пялит валенок, в котором как иерихонская труба надрывается кот Васька. 

Взмыленный Никифор и ошарашенный Васька, который не может поверить, что с ним могло произойти такое. Скрип двери разрушил идиллию и дед Никифор гепардом прыгнул в постель, чтобы снова изображать не ходячего. Васька же сидел как вкопанный, громко сопел и пытался определить, сколько из его девяти кошачьих жизней он только что потерял. 

В комнату вошла жена Никифора, бабка Клава. Она подслеповато огляделась, вроде бы всё на месте. Подошла к кровати, на которой изображал умирающего лебедя её супруг. Потрогала ему лоб и сама себе одобрительно кивнула. Потом Клава стала крошить хлеб в блюдце и заливать его молоком. 
Кыс-кыс-кыс.

Васька не шёл. Даже горячо любимое им молоко не могло оторвать его от пола. 

Кыс-кыс-кыс.

Никифор кашлянул и повернул голову к стене. 

Кыс-кыс-кыс. Васька, Васька...

Потом старуха увидела кота, который был похож на статую. Она подошла к нему и кое-как наклонившись преподнесла лакомство. В этот момент, старуха учуяла знакомый запах, исходивший от животного. Правда этот запах она не чуяла уже очень давно. Так пах Никифор в те самые моменты, ох, моменты, которые были, казалось бы сто лет назад. Она ещё раз принюхалась. Ни с чем не перепутать этот запах. 

На глазах кота были слёзы. Он всё ещё переваривал случившееся. А старуха, кряхтя, поднялась, подошла к кровати и наотмашь треснула Никифора по лысине. Никифор крякнул и забыв о своей симуляции, резко сел на кровати. В потухших глазах жены он прочел только отвращение. А ей хотелось и вовсе его убить. 

Что хотелось Ваське, доподлинно неизвестно. 

А потом в дом попала молния. Вот так просто. И все умерли. Просто от страха. Умерли, сохранив на каждый своё выражение лица. Когда же из нашли, то сразу всё поняли без лишних слов. Прочли. И про Никифора, и про Ваську и про Клавдию. 

Никифора похоронили за периметром кладбища, как подлого извращенца. Клавдию в периметре, но на краю, там где глины было поменьше и можно было нормально копать. А Ваську, канонизировали и причислили к лику великомученика, мощи же его по сей день хранятся в сельпо, в сейфе у председателя. Но по особо большим праздникам он разрешает их целовать всяким особо страждущим. Сам же, выпивая, только занюхивает кошачьим духом.