Сорока-ворона. 66. Что подумает Игорь?

-Не надо было бить меня по рукам.

-Разве я тебя била?

-Била.

-Не помню.

-Но прошло совсем немного времени, пять минут. Неужели забыла? Я хотел расстегнуть халат, а ты ударила меня.

-Да? Извини.

Нина сидела на диване и застегивала пуговицы на халате.

- Что подумает Игорь? Он все слышал, - упрекнула меня Нина: она привела меня к себе домой, и ради чего, только для того, чтоб дать повод для разговоров. И как обидно, что того, о чем, она уверена, подумал хозяйский сын, не произошло. Она хотела, чтоб все случилось. И Игорь,чтоб знал. И если б все открылось, она сказала бы, что ничего не было, а на самом деле  - было. Было! И ей было хорошо,  и она счастлива, но даже, если б не открылось, и все оставалось в тайне, само сознание того, что было, и именно здесь, она посмотрела вокруг, и на одуванчики, она была бы седьмом небе только от одного сознания, что было, а теперь – она должна обманывать себя, какой же я, - она не могла подобрать слово, она хотела бы, чтоб оно непременно было обидным, но не ругательным.

Нина вздохнула.

-Какой Игорь? – я не понял, о ком она говорит.

-Он живет в другой комнате, - начала она объяснять, удивляясь моей недогадливости.

Нина показала на стену напротив, где стоял стол, и где, за стеной, наверное, был Игорь.

-А, хозяйский сын, - догадался я.

-Он все слышал, - сказала Нина. - Но ничего. Он ничего не расскажет мужу. А если расскажет, то я напишу его матери, что он женился на женщине старше его на десять лет.  Я тут вынимала почту из почтового ящика, смотрю – письмо, и там, где обратный адрес, ее имя, а фамилия Игоря.Ее фамилия Мартыш. А его, можно обхохотаться – Ширинкин.  Ширинкина Алла. Смешно, не правда ли. И хотя бы собой что-нибудь представляла, была красавицей, умной, а то жирная, лицо трудно сказать какое, там все неправильно, дефект на дефекте, и красит волосы «Оксигидролем»,  они у нее желтые, как солома.  Ударила. Сережа, милый, я не хотела. Что это на меня нашло? Извини еще раз.

-Ничего. Ничего страшного. Но мне надо ехать. Ты проводишь меня?

-Сейчас. Я оденусь.

Уже на остановке я начал жаловаться, мол, я тебя в Киеве провожал, а ты не хочешь.

Нина отказалась ехать со мной на автовокзал, и теперь, когда я ей говорил это, она молчала. Она не знала, что мне сказать. Вообще-то, я не маленький и сам мог уехать. В Киеве на автовокзале она уезжала первой. Мой автобус был позже. Поэтому и получилось, что я вроде как провел ее.

На ней было то же пальто, что и утром, и юбка с разрезом. Я опять смотрел на ее ноги. Она смотрела на меня.

-Если б это был рабочий день, я показала бы тебе город. Здесь много церквей. Твой.

-Пока, - я чмокнул ее в щеку и исчез в салоне автобуса.

-Пока, - шепнула она.

Моя холодная рука,  короткий, быстрый и невнятный поцелуй и это все. Нина повернулась ко мне спиной. Теперь она могла всецело отдаться чувствам. Она вспомнила, как говорила мне, что мы поженимся, что у нас будет ребенок, и уже в который раз представила нашу будущую семейную жизнь, но затем, согласившись, что это невозможно, расстроилась, да так, что еще немного и из глаз польются слезы.

В следующее воскресенье я встретился с Ольгой. Тогда же я решил пойти в армию, но заболел и месяц пролежал в больнице.  Когда я приехал в село, там, на почте, меня ждало письмо от Нины.