Хакеры Сновидений, -Группа Ворона! Гл. 9

Глава Девятая. В ЧУЖОЙ Москве! ( Автор-Белый Всадник.) Такси рвануло с места, и Сергей прижался лбом к холодному стеклу. За окном Москва плыла, как в кривом зеркале: знакомые ему с детства улицы будто вывернули наизнанку! На углу, где всегда стоял газетный киоск, теперь чернел вход в подземный переход с табличкой «Метро не работает. Авария на линии». Лена что-то говорила, но голос её звучал будто сквозь вату — отдельно от губ, с запозданием, как в плохо дублированном фильме.

— Ты слышишь меня, Серёжа? — повторила она, наклоняясь к нему.

Он кивнул, не отрываясь от окна. Там, на остановке, стоял тот самый мужчина с кинокамерой — Евстафьев… или не Евстафьев. Он смотрел прямо на Ворона, и в этом взгляде было что-то пугающе осмысленное — как будто он знал, кто перед ним, и ждал. Потом поднял камеру, щёлкнул затвором — и исчез, будто его и не было.

Ворон вздрогнул.

— Что? — встревожилась Лена. — Тебе плохо?

— Нет, — хрипло сказал он. — Просто… показалось.

Она вздохнула, достала из сумочки маленькую плоскую коробочку, нажала кнопку — и в салоне тихо зашелестел какой-то ровный, гипнотический звук, похожий на дыхание огромного механизма.

— Это от стресса, — пояснила она. — У нас в институте такие штуки используют, чтобы стабилизировать… ну, разные состояния.

— Какие состояния? — глухо спросил он.

Лена покосилась на него, будто решая, стоит ли говорить.

— Разные, — уклончиво ответила она. — Ты ведь сам говорил про параллельные миры. Так вот… у нас есть гипотеза, что между ними бывают… трещины. И иногда через них просачивается… разное.

Сергей резко повернулся к ней:

— Ты это серьёзно?

Она помолчала, потом кивнула:

— Серьёзно. Только не болтай об этом. Это закрытая тема. И если ты действительно… ну, если ты не просто разыгрываешь… тогда тебе лучше сразу к Зиновьеву. Он всё поймёт.

Ворон замер... Зиновьев. Тот самый, которого он хотел предупредить. Только здесь он, видимо, занимался совсем не тем, чем в его мире.

— А Соколов? — спросил он осторожно.

Лена нахмурилась:

— Соколова нет. Уже год как… ушёл. В смысле, его перевели. В другой сектор. Туда, где… — она осеклась. — В общем, туда, откуда редко возвращаются.

Такси остановилось у подъезда — обычного, панельного, ничем не примечательного, но Сергею он показался чужим до озноба. Даже запах в лифте был другим — не пылью и старой краской, а чем-то металлическим, словно воздух здесь фильтровали.

Когда они вошли в квартиру, Галя, подруга Лены, уже накрывала на стол. Она посмотрела на Ворона так, будто пыталась вспомнить, где видела его раньше.

— Садись, — сказала Лена, снимая пальто. — Сейчас чай будет. Тебе надо успокоиться.

Ворон сел, чувствуя, как дрожат пальцы. На столе лежала газета. Заголовок бросился в глаза: «Эксперимент на Садовом: временная аномалия локализована». А ниже — мелким шрифтом: «Институт мозга: комментарий профессора Зиновьева!».

Ворон потянулся к газете, но Галя мягко накрыла его руку своей:

— Не надо. Ты сейчас не готов.

— Готов, — упрямо сказал он. — Я должен знать.

В этот момент в прихожей раздался звонок. Все трое замерли.

— Я открою, — тихо сказала Галя и вышла.

Через минуту она вернулась, бледная, и за ней вошёл… он сам.

То есть не совсем он. Тот же рост, те же черты, но в глазах — ледяная уверенность, которой у Ворона никогда не было. На плече у него висел чёрный футляр, похожий на кобуру, а на запястье — тот самый золотой «Ролекс», который Ворон нашёл на себе в другом мире.

— Привет!, — спокойно сказал двойник, глядя прямо на Ворона. — Я знал, что ты придёшь. Рано или поздно.

Галя побледнела. Лена тихо охнула.

— Кто… кто ты? —  удивленно спросил Ворон.

Двойник улыбнулся, — но его улыбка вышла горькой:

— Я , это  ты. Только из другой ветки Реальности! Из той, где ты не сбежал, а согласился на эксперимент. И теперь я здесь, чтобы вернуть тебя. Или… чтобы занять твоё место. Зависит от того, что важнее.

Ворон почувствовал, как реальность снова дрогнула, — как тогда на бульваре. В воздухе повисла тонкая, звенящая пауза, будто мир затаил дыхание.

— Зачем? — прошептал он.

— Потому, что трещина расширяется, — ответил двойник. — И если её не закрыть, разные-разные миры начнут сливаться! А когда два одинаковых человека оказываются в одной точке пространства… — он помолчал, — происходит коллапс!

Лена схватилась за край стола, словно боялась упасть. Галя смотрела на двойника так, будто видела перед собой призрак.

— И что теперь? — тихо спросил Ворон.

— Теперь, — сказал двойник, доставая из футляра странный прибор, — похожий на переплетение тонких проводов и линз, — ты должен решить! Остаться здесь и позволить мирам рухнуть… или вернуться... Со мной!

Ворон посмотрел на Галю. На Лену. На газету с заголовком про аномалию. И вдруг понял: он не хочет ни рушить миры, ни оставлять этих людей разбираться с тем, чего они не поймут.

— Я пойду, — сказал он, поднимаясь. — Но… я должен кое-что сказать.

Он подошёл к Лене, взял её за руки — они были тёплыми, настоящими.

— Если я не вернусь… если что-то пойдёт не так… помни: я был здесь! Я видел тебя! И я… я любил тебя! В своём мире...

Лена закусила губу, едва сдерживая слёзы.

— Не говори так, — прошептала она.

Двойник щёлкнул переключателем на приборе. Воздух загустел, как перед грозой. Ворон тут же почувствовал, как его тянет вперёд, — не телом, а чем-то глубже, чем-то, что было важнее костей и кожи.

— Держи, — вдруг сказала Лена, протягивая ему маленький серебряный брелок, — в форме ключа. — На удачу!!!

Он сжал его в кулаке, и в тот же миг окружающий его мир Рассыпался на осколки света.

Когда Ворон открыл глаза, он снова стоял на Тверском бульваре. Сентябрьская ночь была такой же тихой, трава — такой же свежей. Но теперь он знал: это не тот мир, из которого он ушёл. Это третий. Или четвёртый. Или тот, где всё только начинается!

В кармане его куртки лежал серебряный ключ. И записка, написанная его же почерком: «Не верь ни одному отражению! Даже своему!!!».

Ворон! — теперь он снова был Вороном, — поднял голову и посмотрел на небо. Оно было чистым, но где-то на горизонте уже собиралась лиловая дымка.

Он улыбнулся.

— Ну что ж, — пробормотал он. — Поиграем.

И шагнул навстречу стене густого тумана!