Восхождение. Том 4. Часть 47

Битва, разгоревшаяся на центральное площади, подходила к завершению. Большая часть из сотни защитников дворца пала, как и их смелый, умелый предводитель, командир княжеских войск Матин, что собственными руками убил с дюжину врагов. Тех несчастных, одиноких, лишённых друзей и товарищей выживших воинов взяли в плен. По приказу Рандара, этим воинам следовало сохранить жизни: если бы воинство наследника перерубило всех в городе, то было бы довольно трудно восстановить доброе и славное имя нового, истинного правителя Наргилоса.
Юный генерал, не замарав свой клинок и доспехи чужой кровью, пересёк просторную центральную площадь. Его серая кобыла, аккуратно обступая тела убитых воинов, подошла к гранитным ступеням, ведущим в замок. Аккуратно спустившись с седла передав вожжи доверенному подчинённому, наследник одним лишь жестом головы, обращённому к капитану, приказал одному боевому отряду следовать за ним на захват самого замка. Пять десятков воинов, почувствовав жажду сражения и крови, направились впереди своего предводителя, расчищая для того путь.  Оставшиеся пять десятков шли позади наследника, прикрывая его спину от неожиданной атаки с тыла.
Сотня воинов мятежников просились по коридорам, вырезая редких стражников, оставшихся во дворце, захватывая слуг и зашвыривая их комнаты. Несколько флигелей, несколько коридоров – путь до узурпатора казался бесконечно долгим, изнуряющим и тревожным как для истинного наследника, так и для его подчинённых. Если высокомерный Домур не встретил захватчиков в главном тронном зале, следовало искать его в собственных покоях или личном кабинете.
Крайне печальными и тревожными думами были наполнены головы захватчиков дворца: если узурпатор покинул свой город, отправившись в земли короля, взять Наргилос под личный контроль истинного наследника будет не так просто. Бароны, выжившие войска и многие селяне оставались на стороне Домура, и придётся истратить ещё много месяцев, чтобы изгнать из княжества все остатки скверны узурпатора.
Прошло неменьше получаса прежде, чем сотня мятежников достигла личного флигеля княжеской семьи, где должен был располагаться узурпатор. Выбивая каждую дверь, допрашивая каждого встреченного, захватчики приближались к кабинету Домура.
С каждым новым шагом, с каждой открытой дверью сердце Рандара билось всё сильнее. Его голову заполняло всё больше мыслей, наполненных различными эмоциями и стремлениями: радостью, гордостью, жаждой славы и чести, смятением, гневом, ненавистью, жаждой отмщения и глумления над тем, кто отнял у юного наследника всё, что он имел, что мог иметь и к чему даже не успел привязаться.
Покои князя Домура, как и прочие комнаты в коридоре, были пусты. Последняя закрытая дверь находилась в десятке шагов от мятежников – именно там сейчас должен был пребывать узурпатор. Он просто был обязан там быть. Об ином исходе захвата столицы юный генерал даже не хотел думать.
Смелый мятежник, подбежавший к закрытой комнате первым, поднял ногу и изо всех сил ударил в дверь. Проход открылся без особых проблем. Воин тут же забежал внутрь и, мигом осмотрев помещение, победоносным голосом закричал на весь флигель:
- Он здесь! Узурпатор здесь!
Рандар, который будто бы уже был готов расстаться с сознанием, не справляясь с напряжением, быстрым шагом направился к помещению, расталкивая подчинённых, стоявших у него на пути. Вырвавшись из-за рядов воинов, юный генерал смело вошёл в открытую дверь. Перед его глазами, помимо гор разбросанных бумаг, полок, забитыми книгами, старыми сундуками и массивным письменным столом, появился он. Фигура, которая ранее представлялась наследнику лишь в ночных кошмарах. Виновник всех бед восстания, личный и главный враг Рандара, отнявший у него всё – узурпатор, державший в руке пустой кубок, пустым взглядом смотрел на вторженцев, не теряя спокойствия даже перед лицом угрозы.
- Оставьте нас, - быстро проговорил Рандар, не отрывая от расслабленного, пьяного, крупного мужчины своего безумного взгляда.
Мятежники быстро покинули кабинет узурпатора. Юный генерал, продолжая держать в руках меч, несколько мгновений простояв в тишине на одном месте, сделал несколько робких шагов навстречу к узурпатору, продолжая смотреть на него взглядом, в котором смешалось множество противоборствующих эмоций.
Князь Домур также не думал прерывать затянувшуюся тишину. Он с неподдельным интересом разглядывал наследника, замечая в том знакомые черты лица.
- Ты действительно чем-то похож на него, - наконец, заговорил узурпатор, и, кажется, на мгновение его лицо озарилось улыбкой. – Может, ты действительно сын Рундрика!
- Не пытайтесь заговорить мне зубы! – С ненавистью произнёс Рандар, от напряжения трясясь всем телом. – Я уже знаю, как поступлю с Вами. Это будет справедливо. За всё, что Вы отняли у меня.
- Я знаю, что меня ждёт, - спокойно говорил узурпатор, неожиданно потянувшись куда-то под стол.
Юный генерал тут же выставил меч, угрожая остриём Домуру. Мужчина никак не отреагировал на этот выпад, вытащив из-под стола бутылку вина. Ловко вытащив пробку, узурпатор молча долил себе кубок.
- Вам что – действительно не в чем раскаяться?! – Спрашивал Рандара, с презрением глядя на узурпатора за то, что тот делать последние два десятка лет. – Не хотите попросить прощения за мою семью, которых убили по Вашему приказу? Не хотите извиниться за то, что убили Венрада, Перина, и множество моих друзей и товарищей? Посмотрите, что из-за Вас случилось с моим городом, с моим княжеством! Всё это только из-за Вас.
- Я всегда делал то, что было нужно Наргилосу и Вундрату, - оскорблённый обвинениями мальчишками, отвечал узурпатор. – Не тебе учить меня, как править. Хватит уже этих наивных и глупых вопросов – сделай, что должен. Окончи мои мучения.
- Я здесь буду решать, что следует окончить, - властно, угрожающе произнёс Рандар. – Теперь я владыка Наргилоса. И я, как правитель этих земель, требую от тебя, мой пленник, рассказать, чего ради ты предал мою семью? Венрад говорил, что ты был советником моего отца, был его другом. Неужели жажда власти заставили Вас предать всё, что связывало Вас с отцом?
Домур печально усмехнулся, отведя взгляд от наследника.
- Полагаю, ни Венрад, ни Перин не рассказали тебе, с чего всё началось, не так ли? Они решили сделать тебя оружием своего возмездия, наплели чепухи, чтобы ты слепо следовал за ними. Жалкие трусы – даже в день гибели своего князя решили сбежать, поджав хвосты!
- Что случилось тогда – девятнадцать лет назад? Почему Наргилос и весь Вундрат с тех пор погряз в распрях и войнах? – Юный генерал пытался сдержать детские обидчивые вопли, что копились в нём уже долгое время.
- Всему виной твой отец, - после небольшой паузы, отвечал Домур, не скрывая своего презрения. – И его подхалимы – Венрад и Перин. Рундрик – с ним мы были знакомы с самого детства. Всегда самый сильный, самый умный, громкий и статный: девушки его любили, юноши уважали. Он был полной противоположностью меня. И хотя мы оба обучались искусству править, Рундрику всегда сходили с рук прогулы и срывы уроков. Разумеется, ведь он – был наследником, а я всего лишь наследником богатой купеческой династии. И даже тот факт, что когда-то давно наши общие предки явились в эти земли, чтобы основать Наргилос,  не делал нас равными – я всегда был вторым!
Всеобщее почитание, слава, любовь – Рундрик был любимцем вельмож, с которыми он болтал, воинов, с которыми вёл беседы, и простого люда, с которыми постоянно пировал. Такое отношение народа не могло воспитать в Рундрике тщеславие, что породил эгоизм и ядовитое чувство абсолютной уверенности в верности собственных решениях. А Венрад, его учитель и наставник, и Перин, наш близкий товарищ, лишь подкрепляли в Рундрике все эти чувства.
Долгие годы мы росли и учились, и когда отец Рундрика умер от тяжелого ранения, он воссел на трон. Разумеется, он дал высокие титулы всем своим приближённым: мне, Венраду и Перину. Вот только в отличии от двоих последних я истово исполнял свои обязанности, следил за Наргилосом и вёл переговоры с нашими союзниками и соперниками. А вот Венрад и Перин, праздные и тщеславные глупцы, вечно мешали Рундрику, заставляя его, князя Наргилоса, придаваться утехам.
- Слишком уж много Вы жалеете себя! – С негодованием прервал его Рандар, которому надоело слушать обвинения в сторону своих наставников. – Хватит жаловаться на несправедливость жизни!
- Несправедливость?! – Вдруг Домур обернул ошеломлённый взгляд на собеседника. – Хочешь знать, что такое несправедливость? Несправедливость, когда ты вынужден выбирать между своими друзьями и всем княжеством, между верностью товарищам и королю! И выбор этот делаешь не ты, а другие люди, которые тебя не слушают, которым плевать на твои доводы! Это случилось с твоим отцом, и я сделал выбор. Правильный выбор.
- О чём Вы говорите? – Непонимающе помотал головой наследник.
- У Вундрата всегда были проблемы с царством эльфов – Брюзеросом. Близкие границы, ресурсы, обиды и оскорбления – правители двух государства из поколения в поколение делали всё, чтобы не допустить войны. Но вот твой отец решил, что бояться эльфов и приклоняться перед ними – ниже его достоинства. Он просто не явился на ежегодную церемонию «Примирения двух народов». А после, когда царь эльфов задался вопросом, князь Рундрик послал письмо: «Подобное внимания к моей персоне и её отсутствию проявляют лишь трактирные девки», - так он начал своё письмо. Рундрик посчитал это забавным обращением, в котором не было ничего оскорбительного. Эльфы, что следовало ожидать, были совершенно иного мнения!
Наш король, хотя в те годы сам был юнцом, дабы загладить вину Вундрата перед Брюзеросом, потребовал от Рундрика принести извинение, а также выплатить весомую дань казне эльфийского царства. Это уже сам Рундрик посчитал вопиющим оскорблением. И после этого он задумал коварное, бесчестное, подлое предательство короля, своего, пускай и дальнего, но всё же родича.
Ночью он призвал на совет меня, Венрада и Перина. Рундрик считал, что наш юный король, слабый от рождения и тихий от природы, был слишком слаб, чтобы править величественным королевством людей, раз принялся бить чалом перед эльфами. А вот Рундрик, которого почитали все люди в королевстве, разумеется, не знавшие его истинной натуры, мог бы справится с обязанностями короля куда лучше нынешнего правителя. Он нанял наёмного убийцу, чтобы тот отправил короля.
С каждым новым предложением Рандар всё больше впадал в оцепенение и шок, не желая верить словам узурпатора.
- Вот только расчёт Рундрика был ошибочным. Приготовленная им отрава сработала не так, как было положено: вместо того, чтобы убить короля, она сделала его калекой, не способного даже встать с кресла. Придворному магу, Верховному защитнику королевства, которым тогда был некий Бегер, удалось сохранить жизнь королю. Впрочем, жизнью это уже трудно было назвать.
Королевский двор прекрасно знал, кто стоял за покушением. И потому король и его советники, за такое предательство, вознамерились уничтожить Наргилос. Рундрик, Венрад и Перин были готовы к такому исходу, готовя войка, будучи уверенными, что гражданская война принесёт им желаемое – королевский венец! Лишь я понимал, что нам ни за что выстоять против столичных земель и трёх княжеств. И я не желал рисковать людьми, которых поклялся защищать, лишь для того, чтобы Рундрик занял королевский трон. И потому я сделал то, что должно было!
Домур мигом опустошил оставшуюся половину кубка. Он уже не мог скрывать скорбь и раскаяние.
- Я явился к королю, готовый взять ответственность за покушение на себя и своих товарищей – лишь бы войска короля оставили Наргилос. Король согласился сохранить наше княжество, но лишь с одним условием – князь Рундрик должен быть убит, а я должен был занять его место. Я… Условия были справедливыми. Во имя Наргилоса, я принял условия короля, готовый взять на себя ответственность за гибель всех, кого я любил и кого считал своей второй семьёй.
Я собрал вокруг себя самых верных вельмож и воинов. Они также не были довольны тем, как Рундрик вёл свою политику. И так, выбрав темнейшую ночь, мы приказали своим подчинённым и наёмникам… Мы сделали то, что следовало. Кровью десятков людей мы спасли тысячи, желая спасти Наргилос от гнева короля и Вундрат от гнева эльфов.
- Это ложь! – С сомнением говорил наследник, смотря на Домура остекленевшими от смятения и недоверия глазами.
- Да, это ложь, - спокойно подтвердил узурпатор, принявшись пить вино из самого горла бутылки. – Нам не удалось спасти Вундрат: в конце концов, между людьми и эльфами началась война. А годами спустя всё королевство охватила гражданская война, и Наргилос также оказался в руинах. Всё, что я делал, ради чего жертвовал своей жизнью, обратилось в прах. С самого начала мы были прокляты. И проклятье, наконец, настигло нас всех и каждого из нас.
Это твоё наследие, Рандар! За это ты сражался. За отца-предателя, которого даже не знал; за лжецов-наставников, что врали тебе; за разбойников и предателей; что использовали тебя, как оружие. И с этим наследием тебе придётся восстанавливать Наргилос и всё королевство. Как мне кажется, в конечном итоге тебя и твоих товарищей постигнет та же судьба, что и нас.
Рандар тяжело дышал. Он не знал, как ему действовать, что ему думать, чему ему верить. Домур сейчас не выглядел тем, кто способен лгать. И всё же поверить, что Венрад и Перин выступали на стороне предательства и обмана, поддерживая покушение и начало гражданской войны.
- Ты услышал всё, что хотел, наследник?! – Язвительно спрашивал Домур, выдержав минутную паузу. – Теперь ты знаешь, с чего всё началось. А значит – пришло время сделать то, ради чего ты сюда явился. Ради чего ты уничтожил целый город!
Узурпатор, оставив несколько глотков вина, с гулим стуком опустил бутыль вина, тяжело поднялся изо стола и медленным шагом направился к Рандару. Но юноша, находясь в оцепенение, погрузившись в самые глубины своих раздумий и переживаний, даже не заметил приближения Домура.
- Ну что же, правитель Наргилоса, - высокомерно говорил узурпатор, - ты сделаешь то, о чём мечтал этот месяц осады? Ты готов? Готов стать князем? Готов принимать сложные решения, как защитник Наргилоса? Или же ты просто обиженный, спесивый мальчишка, готовый бросаться громкими словами, чтобы в нём видели не только проклятого предателя и жалкого сироту?
Юный генерал крепко сжал кулаки. Гибель матери и целой деревни, гибель отряда Перина, лагеря Керанзо, гражданская война, смерти всех товарищей и соратников, всех врагов и невиновных жертв, разрушение города – во всём этом был виноват Домур. С него всё началось, и им всё должно было закончится. Только так Рандар получит свободу. Только так он сможет помочь выжившим друзьям и товарищам. Только так он мог, наконец, окончить тот бесконечный кровавый путь, из которого, казалось, не было никакого конца.
«А если он говорит правду? – Вдруг промелькнуло в голосе наследника. – Зачем ему врать сейчас? Почему ему врали? Кто был виноват в произошедшем», - вихрь мыслей захлестнул голову юного генерала, оставив тело под управление эмоций.
Суровое лицо Домура. Презрение в его глазах. Сжатый в руках меч. Смятение. Гнев. Недоверие. Ненависть. Скорбь. Раскаяние. Рука заведена за спину. Яростный крик. Ненависть. Лезвие. Кровь. Распоротый живот. Стон. Ненависть.
Рандар и сам не понял как это сделал. Он с трудом мог понять, зачем это сделал. Но уже поздно было что-либо менять. Рукоять меча торчала из живота узурпатора Домура. Лезвие, пронзив тело, вышло из спины правителя Наргилоса. Поток крови хлынул и его рта. Хлюпанье и стон скрыли последние слова, застрявшие где-то в горле.
Одним движениям Рандар вырвал меч из тела Домура. Пол кабинета и раскиданные повсюду бумажки покрылись багровой жидкостью. Узурпатор, простояв на месте ещё несколько мгновений, смотрел на своего убийцу взглядом, в котором, как показалось наследнику, виднелось раскаяние и скорбь.
Тяжёлое тело узурпатора с грохотом рухнуло на пол. Его глаза оставались открытыми. Кровь быстро растекалась по полу, образовав алую лужу крови.
«Я победил! – Думал про себя Рандар, смотря на тело Домура ошеломлённым взглядом, будто бы всё случившееся было лишь безумным сном. – Я свободен. Мои люди свободны. Всё кончено», - эти мысли теперь витали в голове наследника Наргилоса, который, будто бы находясь под действием заклятия, не подпускал никаких других мыслей и рассуждений.
Он победил. Он исполнил своё обещание. Он привёл своих людей к победе. Он свергнул узурпатора. Он уничтожил всех, кто мог противится его восхождению на трон. Теперь он правитель. Теперь он решает, что и как будет.
А речи Домура – ложь. Попытка оскорбить врага перед неминуемым концом. Попытка заставить его засомневаться в себе и в своих действиях. Ничего более эта история в себе не содержала. И даже не стоило думать иначе.
Рандар стоял на одном месте. Он вглядывался в тело Домура – человека, который последние четыре года был его главным ночным кошмаром, чей образ представлялся в кошмарах, чья смерть была целью всего его пути. Теперь, возвышаясь над его трупом, наследник, хотя ещё не мог этого прочувствовать, думал об одном – он свободен. И он с гордостью примет наследство, оставленное его истинным отцом, отцом его отца и всем родом правителей Наргилоса, что чуть не был прервал вероломным предательством и жалкой попыткой захвата власти.