О герое, или... Сколько стоит человек?

 Памяти Евфросинии Керсновской

...Когда я начала писать этот текст для подачи на мастерскую по документалистике, я еще не знала, что о ней уже снят фильм. Но я решила всё-таки дописать свое эссе о герое. Я даже не стала открывать двухтомник Борева «Эстетика» и искать там статью «О героическом». Сама жизнь подарила мне встречу с этим понятием.

Произнося слово «герой», особенно в современном контексте, мы представляем нечто весьма конкретное. О том, что герой может быть тихим и незаметным, нам порой даже в голову не приходит.

Я выбрала работать с лежачими больными, чтобы пройти путь, когда ты просто окунаешься в жизнь, а не пишешь о ней только на бумаге.

Я пошла работать сиделкой от патронажной православной службы. От этой службы меня направили к одному лежачему дедушке. Несмотря на свои 86 лет, он оказался интереснейшим собеседником. Его сын, отец М., священник по образованию, совмещал уход за папой с чтением лекций в вузе. Дедушка, Никодимыч, оказался почетным геологом Москвы.

Мы, в связке с отцом М. (хотя он делал это в большей степени), боролись не только за восстановление речи и когнитивных функций после инсульта и ампутации ноги (следствие врачебной ошибки), но и за его психоэмоциональное состояние.

Моя кошка Муся, которой на тот момент исполнилось 12 лет, после тяжелой операции и психотравмы тоже словно надела косынку сестры милосердия. Ожидая меня в съемной квартире, она поддерживала меня всем своим пушистым существом и большим сердцем.

Отец М. просил нас читать псалмы, что мы и выполняли «по послушанию» безоговорочно. Однажды Никодимыч услышал еле сдерживаемые слезы во время чтения:

— Аннушка, вы плачете или мне послышалось?
— Нет, Никодимыч, это я чуть простыла, сейчас я в ванну и вернусь.

В ванной уже не пришлось сдерживаться, и слезы потекли градом. Я, грешная, о чем плакать? «Оклеветали — все грехи поснимали».

Я зашла на кухню, подогрела Никодимычу обед, и тут мой взгляд упал на полку. Там, среди весьма серьезных книг от пола до потолка, лежала маленькая книжечка. На ней была надпись: «Сколько стоит человек? Евфросиния Антоновна Керсновская».

Я вернулась в комнату с подносом:

— Никодимыч, я, конечно, не диктор всесоюзного радио, но чтец с детства. А давайте я вам вслух вот эту книжечку прочту, а?
— Я уже её читал. (Пауза). А впрочем, давайте.

Мы начали читать… Эта книга, её героиня и её история пришлись как нельзя кстати! Никодимыч лежит на кровати, левая нога — уже культя, левая рука совсем не работает. Поворачивать его при его росте и весе можно только с помощью специального механизма медицинской кровати. Спина от долгого лежания болит всегда… И тут эта история… Она поднимала его дух. Я, конечно, не духовный человек, и видеть, как поднимается дух, не могу. Но я видела эмоции, слезы, чувства и слышала вздохи.

Евфросиния — аристократка, дворянка, образованная леди. Девушка, которая преодолевала немыслимое: отверженность и подлость вчерашних слуг. Тихое, молчаливое извинение бывших друзей… И ни капли обиды, этой гнусной ябеды. Напротив: Евфросиния ушла в работу и зарабатывала себе на хлеб тем, что прекрасно разбиралась в земле, почве и винограде. Она свято верила в лучшее в человеке. И никакого уныния.

Прошло несколько недель. Мы дошли до главы, в которой Евфросинию увозят товарным поездом в Сибирь. Глава о пытке стыдом… Может ли это понять та бездушная система, что её уничтожала?

И вот мы доходим до эпизода, где в вагоне рожает женщина. Мука, крики, кровь. Те, кто держал её в неволе, оставались безучастны к этой муке. Евфросиния выбегает с вёдрами и бежит к реке, чтобы набрать воды и помочь роженице, истекающей кровью, и младенцу. Результат такого действия — карцер. И далее — череда адских врат, через которые прошла Евфросиния.

Можно сказать: мол, не она одна. Почитайте про ГУЛАГ подробно, с карандашом. Но вот в чём дело: я узнала об этой героине не из сухих сводок. Я узнала о ней от неё самой, в строчках её книги.

И для меня это более ценно. Герой, героическое, геройство поступка — это, в первую очередь, проявление человечности. А здесь — в сотой степени. Почему?

Это путешествие её духа в нечеловеческих обстоятельствах. Она осталась верна себе, долгу, чести и своей природе. Она была аристократом по крови, а стала аристократом Духа.

С тех пор я видела аристократов духа. Они переживают всё в себе глубоко. Это не характер. Это ПОРОДА.

Одно для меня делает её героем: мужество, воля к правде, вера и стойкость. Но даже эти слова не могут передать, что она — Герой. Не в одном поступке, а в её жизни, в её духе, в её вере.

«…Когда её вместе с остальными повезли в общем трюме по Енисею в Норильск, Евфросиния заступилась за учёного профессора Николая Федоровского, над которым издевались уголовники, за что была ими избита, но осталась жива…».

И… это Евфросиния… Герой. Так как у мужества и человечности нет пола. Есть дух, душа и сердце — человеческое сердце, которое горит и не боится озверевших, потерявших человеческий облик и подобие.