Классное собрание

То, что позавчера днём произошло в школе дураков, не рассказать нельзя. Зря улыбаетесь. По-вашему, где дураки там дурь и запредельная хохма? Вовсе нет. Дурак такой же человек, как тот, кто дураком себя не считает. Единственная, пожалуй, разница между ними в том, что у дурака нет задних мыслей. Вот и всё. То, что будет сказано далее, – чистая правда, та самая, о которой Бродский пропел без музыки:

Не в том суть жизни, что в ней есть,
но в вере в то, что в ней должно быть.
                * * *
Классное собрание восьмого «Б». Второй час дети обсуждали предложенный Советом учителей новый порядок занятий. Школьное расписание завуч Екатерина Олеговна сверстала неделю назад, но директор школы Пётр Алексеевич постановил: обсуждать непременно с детьми все учебные новшества. «Наша задача, – говорил он на летучках и оперативках, – вовлекать учащихся в реальную диалектику жизни!» А то, что предложенное обсуждение не более, чем театральная постановка, что же тут плохого? На то и есть педагогика!
Собрание подходило к концу. Мария Абрамовна, классная руководительница восьмого «Б», словчила на пятёрку, перенаправив поток детских предложений в нужное, утверждённое Петром Алексеевичем русло. Дети, не замечая подмены, вдохновенно творили собственную жизнь. Вдруг входная дверь распахнулась, и в класс поспешно вошли четыре человека в камуфляжной форме и с чёрными повязками на лицах. В руках они держали короткоствольные автоматы АК.
– Школа захвачена. Всем оставаться на местах, руки за головы! – рыкнул один из ворвавшихся в класс разбойников.
Рыкнувший был до того мал и плюгав, что у детей скользнула по лицам непроизвольная усмешка. Многие восьмиклассники к пятнадцати годам были гораздо выше ростом, чем плюгавый сморчок с автоматом.
Пусть факт детской усмешки не удивляет читателя. Дети не испугались разбойников! Повреждённая психика свободна от страха. Чтобы бояться, надо уметь отличать добро от зла, но дети, которых собрала под своё крыло особенная школа, смотрели на мир как на источник радости и счастья. Их «дурацкие» мозги не были запрограммированы на потерю или возможную боль. Поэтому, когда разбойники потребовали повиновения, дети решили, что им предложена новая неизвестная прежде игра и стали наперебой проявлять себя, стараясь заслужить внимание и любовь руководителей игры.
На третьей парте в левом крайнем ряду сидела Танечка Голикова. Танечка училась игре на скрипке и каждый день после уроков отправлялась с мамой в музыкальное училище. Скрипку Таня брала с собой в школу вместе с портфелем и во время занятий прятала под парту. Радуясь случившемуся, Танечка поднялась, раскрыла футляр и заиграла этюд Шопена.
Главарь бандитов, да-да, тот самый коротышка-мерзавец, подскочил к девочке, вырвал из рук инструмент и разбил деку об угол парты.
– Получила, гадина?! – заорал он сквозь тряпку, повязанную поперёк лица. – Будешь тут мусолиться!
Бандиты одобрительно хохотнули. Танечка подняла с пола разбитую скрипичную.
– Она теперь ваша! Берите – улыбнулась девочка и протянула мёртвый инструмент главарю. – Я попрошу маму, и она мне купит новую.
– Глохни, дура! – вспенился главарь.
Справа послышалось:

– В свежих ранах крупинки соли.
    Ночью снятся колосья ржи.
    Никогда не боялась боли —
    Только лжи…

Верочка Голикова, самая высокая девочка в классе (она сидела в среднем ряду на последней парте) поднялась и, перехватив улыбку Тани, стала читать своё любимое стихотворение Веры Полозковой. Она читала, смотрела бандитам в глаза и как бы говорила самой себе: «Солдатикам трудно, они герои!»
– Харе!
Главарь понёсся к дальним партам. Подскочив к Верочке, он заорал:
– Харе, бл…!
Дети с повреждённой психикой мало общаются со своими сверстниками во дворах, поэтому мат, ставший в последние годы российским всевозрастным обиходом, им чужд и малопонятен. Слова главаря не произвели на девочку тягостного действия. Напротив, она подумала ещё сильней: «Как этому солдатику плохо, на нём же лица нет!»
За первой партой среднего ряда сидел Виталик, хрупкий воспитанный мальчик. Он поднялся и предложил бандитам, стоявшим у классной доски, бутерброды.
– Пожалуйста!..
Каждый день бабушка Арина, собирая любимого внучека в школу, запихивала в ранец огромное количество бутербродов.
– Ба-а, з-зачем с-столько? – бубнил Виталик. – Я-а же поп-пачкаюсь!
– А я в пакетик поло;жила, – щебетала Арина, – не съешь, раздай, другие съедят, спасибо скажут.
Разбойники переглянулись, зыркнули на главаря и приняли у Виталика бутерброды.
– Вы чё, пацаны?!
Главарь оттолкнул Верочку и помчался к доске. Подбегая, он протянул руку и хотел вырвать бутерброд у ближайшего подельника, но тот сблокировал его плюгавую ручонку и в свою очередь рявкнул:
– Да пошёл ты! Жрать хочу!
Класс впал в недоумение. Однако уже на второй секунде слово «жрать» произвело эффект разорвавшейся бомбы. Дети принялись извлекать из ранцев бутерброды, яблоки, термосы с компотом, пирожки и, повскакав с мест, наперебой угощать бандитов. При этом они смеялись и торжествовали, когда те, ухмыляясь, принимали дары и отправляли по назначению.
Вдруг главарь передёрнул затвор и произвёл короткую очередь вверх. «Ух ты!» – воскликнули дети, зажимая уши. Кто-то даже крикнул: «Новый год!» А Верочка, она ведь была выше всех – будущая баскетболистка! – вдруг как-то странно осела и молча повалилась на пол.
– Вера! Верочка! – расталкивая детей и бандитов, бросилась к неподвижной девочке Мария Абрамовна.
Чувствительная женщина потеряла сознание сразу, как только бандиты ворвались в класс, но автоматная очередь внезапным образом вернула ей силы.
– В-верочка!.. – выла Мария Абрамовна, зажимая ладонью рану на шее Веры.
Кровь сочилась между пальцами и остановить её не было никаких сил.
– Бинт! Бинт, сволочи! – прохрипела учительница, прижимая к себе голову Веры.
– Херня! Я те чё…
Главарь не договорил. Один из бандитов обрушил на голову коротышки кулак с зажатой свинчаткой.
– Бинт! Бинт… – теряя силы, простонала Мария Абрамовна…

P.S.
На звук выстрелов прибежала охрана (как бандиты проникли в школу и почему выбрали именно восьмой «Б» так и осталось загадкой). Верочку спасли. По счастью в медкабинете оказался дежурный врач. Но что-то ещё произошло помимо случившегося. И это «что-то» неведомым образом изменило всё вокруг. Бандиты добровольно сдались органам правопорядка. Мария Абрамовна на другой день написала заявление об уходе, мотивируя своё решение словами: «Мне стыдно. Я обманула детей и, быть может, по этому не уберегла их. Не уберегла в себе правду…» Что поняли дети? Ведь в в их детское счастье впервые закралась потеря, и как раньше, уже не будет никогда. Они просто плакали и взрослели…