Письмо Демиургу Осеннего Цикла

Глубокоуважаемый Михаил Захарович!

О, Великий Демиург Осеннего Цикла и Хранитель Священного Отрывного Календаря!

Пишет Вам простой смертный из средней полосы России. На часах — 23:58 второго сентября. За окном тревожно шелестит ещё зелёный, но уже обречённый лист. Я пишу это письмо быстро, пока ткань мироздания не разорвалась, пока мы ещё пребываем в иллюзии, что у нас всё всерьёз.

Михаил Захарович, должен признаться: я устал. Экзистенциальная тяжесть бытия давит на мои плечи сильнее, чем Ваш голос — на всё, что в русской душе ещё способно отозваться.

Ещё вчера, первого числа, мы с философской невозмутимостью провожали лето. Мы думали, что время линейно, что за вторым сентября неизбежно придёт третье, потом четвёртое, пятое — и так вплоть до спасительного новогоднего оливье. Как наивны мы были! Камю писал об абсурде, Сизиф катил свой камень, но никто из них не знал главного онтологического закона вселенной: что бы ты ни делал, как бы ни сопротивлялся, ты перевернёшь календарь — и там снова будет оно.

Скажите мне, как философ философу: почему именно третье?

Что за хтоническая сингулярность скрыта в этой дате? Я звонил знакомому физику в ЦЕРН. Спрашивал, можно ли с помощью Большого адронного коллайдера перелистнуть сразу на четвёртое. Он ответил, что они пытались ещё в 2015-м, но коллайдер замироточил рябиновым соком, а из вентиляции зазвучал саксофон. Они закрыли проект. Против Вас бессильна даже квантовая механика.

Давайте поговорим о физике процесса. «Горят костры рябин»… Михаил Захарович, я человек тонкой душевной организации и лёгкой степени астмы. ЖЭК бездействует. Я звонил пожарным, кричал в трубку: «Приезжайте, здесь всё полыхает, обещания горят!» Диспетчер лениво ответил: «Мужчина, успокойтесь. Это не наша юрисдикция. Это метафизическое горение. Обращайтесь к Шуфутинскому».

И вот я обращаюсь.

Я смотрю на фотографию. На ней мы счастливы. Но я знаю, что через две минуты моя рука, направляемая неумолимым фатумом, сама потянется к стопке снимков. Я не хочу быть пироманом своей памяти, Михаил Захарович! Ваш незримый дух в шляпе-федоре уже стоит за моей спиной, диктуя правила игры. И я знаю, что мы в неё только играли.

Иногда мне кажется, что Вы — древнее божество, что спит на дне Марианской впадины 364 дня в году. А в ночь на третье сентября Вы пробуждаетесь, надеваете стильное пальто — и мир замирает. Сизиф бросил бы свой камень: камень — пустяки. Попробуй перевернуть страницу, зная, что на ней та же самая дата. Это абсурд, возведённый в абсолют.

Михаил Захарович, часы пробили полночь.

Я чувствую, как меняется молекулярный состав воздуха. Запахло жжёной листвой и светлой грустью. Сосед за стеной протяжно вздохнул и включил колонки. У меня задрожали руки. Пальцы сами тянутся к глянцевой бумаге на стене.

Я клянусь, я пытался удержаться. Я привязывал себя к батарее. Но гравитация сентября неумолима.

Простите меня, я не могу иначе.

Я календарь переверну…
Господи, снова третье.

И где-то в груди, тихо, но неотвратимо, начинает свистеть моя лёгкая астма — единственное во мне, что честно реагирует на дым Ваших вечных костров.

В ожидании четвёртого (которое никогда не наступит),
Ваш покорный Слуга Осени.

Третье сентября…