Штосс он решился...

http://proza.ru/2026/09/13/1910 Геннадий Стальнич


Он решился.
"Гол, совсем гол. Жить на что? Нищ!"— думал Лугин. Вдруг вспомнил, как во время игры в Штосс глаза незнакомки сводили его с ума, дурманящий аромат окутывал его, взгляд девицы умолял выиграть у дряхлого старика. Освободить…

"Что делать? Пуст карман, пуст", — думал он, глядя на меняющуюся, сидящую перед ним фигуру старичка. "Боже, кто он? Сколько было встреч с ним, а он всё так же для меня незнакомец. А-а, вот почему съезжали постояльцы, и более их никто не видел — пропадали. А не виноват ли старик? А она! Кто такая? Не она ли сводила игроков с ума? Прежде. Как меня сейчас?"

Обхватил голову, склонившись над столом. Тусклый свет давал тень, и в этой тени сидел Старичок. Лугин это знал, чувствовал его присутствие.

"Что делать? Играть? А если проиграю?" — поднял голову и вздрогнул от ужаса при виде пустых глазниц и растянувшегося в зловещей улыбке беззубого рта. "Что это с ним? При первой встрече у него блестели глаза, и рот был полон зубов. Я это видел в приветливой улыбке. И как он объявился мне? Явно здесь замешана магия. Что, что делать? Зачем я искал дом… Штосс?"  Меж тем старик менялся своим видом: то мал, то велик, то худ, то толст, но больше всё же худ, чем толст.
"О, какой аромат! Явилась краса моя, готов ради неё сыграть, но что поставить? Нечего." И вдруг над ухом тихий шелест:
 
- Душу… душу. Ты должен выиграть, спаси, освободи…

— Ах, была не была, давай, старик!

— Что поставишь? — голос старика был еле слышен, скрипуч. — Не думай… душу?

— Душу…
Лугин аж вздрогнул и ужаснулся:

— Неужели я это произнёс? Ты кто, старик? Ответь мне, прежде чем мы начнём игру.
Старик, потирая крючковатые руки и скривившись в хищной улыбке, проскрипел:

— Всему своё время. Играем, последнее слово за тобой. Время уходит, поторопись.

— Время… Почему оно тебя так волнует?

Шелест над ухом:

— Молчи, не спрашивай, соглашайся, не то я… — Лугин обернулся: над ним нависала она, полупрозрачная. — Давай, пропадаю я, любимый.

Лугин почувствовал, что не может сопротивляться. Его разум всё глубже проваливался в туман, хотя проблески сознания кричали: "Не отдавай душу, беги!" Но неведомая сила заставляла сказать вместо "нет, игры не будет, не отдам душу!" — сглотнув ком в горле и с ним последнее сопротивление, он прохрипел:

— Душу.

Игра началась. Старичок достал карту из колоды, бросил на стол перед Лугиным. Тот дрожащей рукой достал свою и чуть не зарыдал от объявшего его ужаса: его карта бита. Проигрыш. Он упал без сил, Мысли утонули в густом тумане беспамятства. Одно он успел заметить: старик вдруг помолодел, в его чёрных блестящих глазах читалось презрение.

— И он туда же! Глупец! Пойдём отсюда, Мария.

Свет разума угасал, уступая место теням, но Лугин увидел, как незнакомка, ради которой он играл, превратилась из полупрозрачной в настоящую, живую девицу. Взяв спутника под руку и не оглядываясь вышла с ним из мрачной комнаты. Свечи угасали, как и жизнь Лугина.

 Когда утром Никита пришёл разбудить Лугина он увидел того мёртвым, изменившимся до неузнаваемости — глубоким стариком, лежащим на полу.