Тайные тропы истории. Пломбированный вагон

О «пломбированном вагоне» ходит много легенд и мифов. Начнём с того, что уже само название вводит в заблуждение – на самом деле политэмигранты вернулись в Россию не в одном вагоне, а в трёх «пломбированных поездах».

Которые, к тому же, не были полностью «запломбированы». На самом деле, в вагонах были опломбированы лишь три из имевшихся в них четырёх дверей. Четвёртая использовалась для общения с внешним миром, проводимого под контролем посредника (швейцарского социал-демократа Фрица Платтена) и двоих сопровождавших немецких офицеров. В том числе для получения газет и покупки молока для детей (несколько политэмигрантов взяли с собой семьи).

Мифом является и якобы уникальность операции. На самом деле, возвращение российских подданных через Германию (и Швецию) было хоть и редким, но к тому времени уже вполне отлаженным делом.

Так, ещё за два года до «ленинского путешествия» этим маршрутом в Россию возвратился известный социолог, историк и юрист Максим Максимович Ковалевский, член Государственного совета Российской империи (!).

Решение о возвращении в Россию было принято Лениным сотоварищи (будущий предсовнаркома Советской России находился в то время в нейтральной Швейцарии) 17 марта 1917 года – сразу же после объявления Временным правительством Российской республики амнистии всем политэмигрантам.

«Германский маршрут» оказался единственной возможностью после того, как правительство Великобритании отказало российским политэмигрантам в транзитных визах.

Ибо совершенно не желало появления на своей территории убеждённых сторонников немедленного прекращения Великой войны – да и не без оснований подозревало их в получении финансирования от германского Генерального штаба (в то время фактически рулившего кайзеровской империей).

Вопрос о финансировании большевиков германским правительством (МИДом и Минфином) и Генеральным штабом, я рассмотрю в отдельной справке; сейчас отмечу только, что идея переправить почти две сотни влиятельных «политических подрывников» в Россию получила самое горячее одобрение германских властей.

Как гражданских (МИДа), так и военных – и даже самого кайзера Вильгельма II. Ибо это создавало реальную возможность добиться выхода России из войны (победы на Восточном фронте), а после этого – и победы на Западном фронте.

Начальник штаба Восточного фронта генерал Макс Гофман впоследствии вспоминал: «Разложение, внесённое в русскую армию [Февральской] революцией, мы естественно стремились усилить средствами пропаганды. В тылу кому-то, поддерживавшему отношения с жившими в Швейцарии в ссылке русскими, пришла в голову мысль использовать некоторых из этих русских, чтобы ещё скорее уничтожить дух русской армии и отравить её ядом».

По словам Гофмана, через депутата Маттиаса Эрцбергера (руководителя Службы военной пропаганды) этот «кто-то» сделал соответствующее предложение германскому министерству иностранных дел; в результате, в конечном итоге, и появился знаменитый «пломбированный вагон», доставивший Ленина и других политэмигрантов-революционеров через Германию и Швецию в Россию.

Кем был этот «кто-то», установить так и не удалось. Известно только, что этот человек вступил в контакт с известным германским социал-демократом, теоретиком марксизма и успешным предпринимателем-миллионером Александром Парвусом (о котором я подготовлю отдельную справку, ибо он того заслуживает).

Парвус обратился к тогдашнему послу Германии в нейтральной Дании Ульриху фон Брокдорф-Ранцау. Будущему первому министру иностранных дел Веймарской республики, который ушёл в отставку в знак протеста против заключения «предательского» Версальского договора.

Посол поступил в соответствии с установленными правилами – то есть, проинформировал своё начальство в Министерстве иностранных дел в Берлине (точнее, министра иностранных дел Артура Циммермана).

Циммерман идею одобрил и поручил её практическую реализацию Эрцбергеру, ибо это было по части последнего, да и работал Эрцбергер в МИДе, имея ранг чрезвычайного и полномочного посла.

Однако сначала пришлось получить аж целых два «одобрения свыше». Сначала формального главы правительства (канцлера) Германской империи Теобальда фон Бетман-Гольвега, а затем фактического правительства воюющей страны. Триумвирата в составе кайзера Вильгельма II, начальника Генерального Штаба Пауля фон Гинденбурга и генерал-квартирмейстера Эриха Людендорфа.

В меморандуме, представленном «руководящей тройке» (фактически дуумвирату, ибо роль кайзера была фактически церемониальной), Брокдорф-Ранцау писал:

«Я считаю, что, с нашей точки зрения, предпочтительнее поддержать экстремистов, так как именно это быстрее всего приведёт к нужным нам результатам. Со всей вероятностью, месяца через три можно рассчитывать на то, что дезинтеграция российской армии достигнет стадии, когда мы сможем сломить Россию военной силой»

Прогноз посла оказался чересчур оптимистичным – зафиксировавший победу Центральных держав на Восточном фронте Брестский мир будет подписан лишь почти год спустя (3 марта 1918 года).

А пока «тройка» одобрила предложенный ей «гениальный манёвр» (по словам канцлера Германии). Получив зелёный свет, канцлер уполномочил германского посла в Берне Гисберта фон Ромберга войти в контакт с русскими политэмигрантами и предложить им проезд в Россию через Германию. Одновременно МИД запросил у имперского казначейства три миллиона марок на антивоенную пропаганду в России, каковые и были немедленно выделены.

Парвус был по национальности евреем – его настоящее имя Израиль Лазаревич Гельфанд. В связи с этим (а также учитывая национальность почти что четырёх из пяти пассажиров «пломбированного поезда»), неизбежно возникает вопрос, не была ли эта операция частью заговора «мирового еврейства» по установлению в России еврейско-большевистской диктатуры и последующей реализации Великой Мессианской Идеи еврейского народа.

Вероятнее всего, не была. Ибо, во-первых, никаких доказательств существования такого заговора обнаружить до сих пор так и не удалось; а, во-вторых, в этом заговоре (в части «пломбированного поезда») не было никакой необходимости.

Ибо заговор уже был – германского МИДа, минфина и Генерального штаба. Заговор с целью принуждения России (руками революционеров, причём не только большевиков) к заключению сепаратного мира с Центральными державами на максимально выгодных для последних условиях.

А поскольку у правительства Германии и ресурсов и вообще возможностей было несопоставимо больше, чем у всего «мирового еврейства», участие последнего в данной операции не имело никакого смысла.

Неучастие «мирового еврейства» в данной операции подтверждает примечательный факт. В качестве посредника между правительством Германии и российскими политэмигрантами-революционерами был выбран не Парвус, а Роберт Гримм – швейцарский социал-демократ немецкой национальности. Которого вскоре сменил другой «швейцарский немец» – Фриц Платтен.

Именно Гримм передал Ленину (неформальному лидеру российских политэмигрантов-революционеров) предложение вернуться в Россию через территорию Германии. 31 марта Ленин ответил «безоговорочным согласием».

Впрочем, один еврей всё же «вписался» в цепочку посредников между германскими властями и российскими политэмигрантами. Это был Пауль Леви – будущий глава Коммунистической партии Германии. Именно Леви оказался ключевым звеном между Лениным и германскими дипломатами. Ибо именно Леви связал Ленина с послом Германии в Швейцарии фон Ромбергом.

Вероятно, однако, что имел место ещё один заговор – чисто криминальный. Причём заговор еврейский, ибо главным заговорщиком был вышеупомянутый Александр Парвус.

Который выступил посредником в финансово-подрывной операции – использовании выделенных правительством Германии трёх миллионов немецких марок на антивоенную и антиправительственную пропаганду в России.

Деньги отмывались (маскировались) через шведский банк Nya Banken, создателем и владельцем которого был еврей Улоф Ашберг. Сколько «немецких денег» прилипло к рукам Парвуса (уже поднаторевшего в посреднических операциях) и Ашберга, известно только им и Господу Богу… и, разумеется, «противоположной инстанции»

Заинтересованность германской стороны в успехе операции была столь велика, что кайзер лично распорядился дать Ленину копии официальных германских документов (как материал для пропаганды о «миролюбии» Германии), а германский Генеральный штаб был готов пропустить «пломбированный вагон» непосредственно через фронт, если Швеция откажется принять российских революционеров. Однако Швеция согласилась.

Составленные Лениным (и гарантированные Платтеном) условия проезда были безоговорочно приняты германской стороной. Они гласили:

1. Я, Фриц Платтен, сопровождаю за полной своей ответственностью и на свой риск вагон с политическими эмигрантами и беженцами, возвращающимися через Германию в Россию.

2. Сношения с германскими властями и чиновниками ведутся исключительно и только Платтеном. Без его разрешения никто не вправе входить в вагон.

3. За вагоном признается право экстерриториальности. Ни при въезде в Германию, ни при выезде из неё никакого контроля паспортов или пассажиров не должно производиться.

4. Пассажиры будут приняты в вагон независимо от их взглядов и отношений к вопросу о войне или мире.

5. Платтен берет на себя снабжение пассажиров железнодорожными билетами по ценам нормального тарифа.

6. По возможности, проезд должен быть совершен без перерыва. Никто не должен ни по собственному желанию, ни по приказу покидать вагона. Никаких задержек в пути не должно быть без технической к тому необходимости.

7. Разрешение на проезд даётся на основе обмена на германских или австрийских военнопленных, или интернированных в России.

8. Посредник и пассажиры принимают на себя обязательство персонально и в частном порядке добиваться у рабочего класса выполнения пункта 7-го.

9. Наивозможно скорое совершение переезда от Швейцарской границы к Шведской, насколько это технически выполнимо.

Пункт 7 не имел никакого практического смысла (ибо у политэмигрантов не было никакой возможность обеспечить его выполнение) и был включён Лениным исключительно для того, чтобы у стороннего читателя сложилось впечатление равноправного характера договора.

В реальности договор, конечно, равноправным не был, хотя и стал «почти равноценным» – Германия одержала победу на Восточном фронте, а большевики получили власть в России.

В 15 часов 10 минут девятого апреля 1917 года первые 32 российских эмигранта выехали из Цюриха до пограничной германской станции «Готтмадинген». Там они пересели в опломбированный вагон. Их сопровождали двое офицеров германского Генерального штаба — капитан фон Планец и лейтенант фон Буринг, который бегло говорил по-русски.

Черчилль впоследствии заметил, что Ленин был ввезён в Россию в пломбированном вагоне «как чумная бацилла». Очень точное определение, учитывая, к чему привела эта операция – причём не только для России. Вагон проследовал через Германию до станции «Засниц», где эмигранты пересели на пароход «Королева Виктория» и переправились в Швецию.

В шведском Треллеборге их встретил Яков Ганецкий (Яков Фюрстенберг) – ещё один революционер еврейской национальности. Ганецкий ещё летом 1912 года организовал переезд Ленина из Франции в Австро-Венгрию, в Краков.

И стал доверенным лицом и помощником лидера большевиков. Именно через Ганецкого Ленин наладил связи с военно-политическими властями Австро-Венгрии, желая поставить их ненависть к России на пользу социалистической революции в Российской империи. Получилось, правда, не очень – гораздо успешнее оказались контакты Ленина с властями Германии.

Накануне Первой мировой войны, с марта 1914 года, Ганецкий жил вместе с Лениным в местечке Поронин на русско-австрийской границе, а когда после начала Первой мировой войны местный жандарм арестовал Ленина как подданного царской России по подозрению в шпионаже, то, как член Краковского Союза помощи политзаключённым, Ганецкий способствовал освобождению его из тюрьмы и переезду в Швейцарию.

Ганецкому удалось этого добиться с помощью видного австрийского социал-демократа (и депутата австрийского парламента) еврея Виктора Адлера. Который разъяснил полицейским, что Ленин — злейший враг русского правительства и потому его деятельность поможет Австро-Венгрии вести войну против России.

Ганецкий был близким партнёром Парвуса – в 1915 году последний сделал его директором созданной им торгово-экспортной компании Handels- og Eksportkompagniet AIS.

Компания, которую Парвус учредил в Копенгагене, имела сеть агентов, которые постоянно курсировали между Скандинавией и Россией. С начала Великой войны компания Парвуса поставляла в Россию остродефицитные в годы войны товары из нейтральной Дании, продавала их там, а прибыль направляла на финансирование революционных организаций в России.

Эти агенты поддерживали связь с революционными подпольными организациями, координируя их действия и превращая разрозненные выступления в единое движение. В каталогах товаров агентами Парвуса передавалась информация, написанная невидимыми чернилами, в том числе указания Ленина своим революционерам-подельникам.

Ленин старался максимально скрывать свои контакты с Парвусом (разумно, ибо тот был, как ни крути, подданным воевавшей с Россией Германии). В Стокгольме он демонстративно отказался от встречи с Парвусом, потребовав засвидетельствовать это трёх лиц, включая львовского еврея Карла Радека.

В то время члена Заграничного представительства РСДРП в Стокгольме и связного между руководством социалистических партий и германским Генштабом… а также связного между Лениным и Парвусом.

С которым по указанию Ленина он провёл целый день, ведя с ним секретные переговоры (с санкции Ленина) об организации финансирования большевиков за счёт денег, выделенных Германией на антивоенную пропаганду в России.

При этом Ленин (враль тот ещё) всемерно старался создать впечатление отсутствия у его партии и у него лично денежных средств: он брал деньги у симпатизировавшего левым российского консула, обращался за помощью к шведским социал-демократам и т.д.

Правда, последних провести не удалось – по их мнению, Ильич явно переигрывал. Кроме того, через своих людей они получили информацию, что Ленин имел доступ к «немецким деньгам».

Парвус после отъезда Ленина направился в Берлин и имел там продолжительную аудиенцию у министра иностранных дел Циммермана. Явно отчитывался о потраченных суммах, выделенных Министерством финансов Германии на подрывную работу в России.

Ленин прибыл в Петроград вечером 16 апреля. Уже на следующий день, Ленин выступил со знаменитыми «Апрельскими тезисами», направленными против Временного правительства и «революционного оборончества» (сиречь против сторонников продолжения участия России в Великой войне).

В первом же тезисе Великая война характеризовалась как «грабительская и империалистическая»; содержались призывы к «организации широкой пропаганды этого взгляда в действующей армии» и братаний с военнослужащими противника. Далее содержалось требование перехода власти в руки Советов с последующим «устранением армии, чиновничества, полиции» … и так далее.

На следующий день после публикации «Тезисов», 21 апреля, сотрудник немецкой разведки в Стокгольме телеграфировал в МИД в Берлин: «Приезд Ленина в Россию успешен. Он действует совершенно так, как мы этого хотели бы».

Впоследствии вышеупомянутый Эрих Людендорф писал в своих мемуарах: «Посылая Ленина в Россию, наше правительство принимало на себя особую ответственность. С военной точки зрения это предприятие было оправдано, Россию нужно было повалить»

Всеядные германские власти позволили проехать через свою территорию не только большевикам и связанным с ними политэмигрантам, но и прочим «наиболее опасным пацифистам» (по определению британского МИДа), которым по этой причине проезд через страны Антанты был наглухо закрыт.

Так, в мае 1917 года тем же путём проследовала значительная группа меньшевиков-интернационалистов, эсеров и «нефракционных социал-демократов» во главе с Юлием Мартовым (еврей), Павлом Аксельродом (еврей) и Анатолием Луначарским (русский). Что было разумным решением со стороны германских властей, ибо в развале российской армии большевики тогда играли далеко не первую скрипку…