Теория 5

– А что, Иван, для тебя счастье?

– Счастье — это когда хорошо…

– Хорошо. Было плохо, стало лучше – это уже счастье?

Прошло минуты три прежде, чем он ответил:

– Ну, если я болел простудой и поправился – то это просто хорошо, а если это была онкология с тем же результатом, то это другое дело… счастье должно быть большим?
– И постоянным, – вздохнул я. – Иначе это только его ошмётки.

– То есть оно не достижимо?

– А это решать тебе – что такое счастье и тогда поймёшь достижимо ли оно для тебя. Кому-то и чекушка счастье…

– Но ведь и хорошо то не всегда бывает, что говорить о постоянном, тем более вечном, если мы сами не вечны?

– В твоём возрасте, Иван, задумываться о вечности ещё рано… хотя вечность, может быть, и есть счастье, но тогда его или её или всё вместе надо заслужить. То есть, счастья в этой жизни нет, но стремиться к нему надо, чтобы оно было в другой?
Иван не ответил. Он задумался. Задумался и я: а не перегрузил ли Ивана «теорией» … я уже начал корить себя, но тут дипломник неожиданно подал голос:

– А что, если проблему разбить на две части: «Сейчас» и «Позже»?

Теперь задумался я, но понимание прошло быстро.

– Сколько опытов мы можем провести?

– На сколько хватит реактивов.

– То есть много, а жизнь одна поэтому как влияет «Сейчас» на «Позже» мы определить не состоянии.

– Но и «Позже» научно не доказано! – усмехнулся Иван. – Это даже не научная гипотеза.

– Хорошо, считай это аксиомой.

– А вот об этом я не задумывался… тогда задачу не разделить… Вячеслав Иванович, а ведь и правда – дискретное время это нонсенс, то есть сначала «Сейчас» а потом «Позже».

– И ещё, Иван, не забудь о условиях в которых проходит реакция: стандартные это одно, но повышенная температура, давление и тем более бурление, перемешивание значительно уменьшают «Сейчас», но как это отзывается на «Позже» науке неизвестно. Именно потому, что невозможно провести серию опытов, тем, более не зная их результатов.

– И что же делать?

– Спать! – я рассмеялся. – Менделеев свою таблицу увидел во сне… 
 
– А сколько лет он наяву трудился, – вздохнул Иван.

– Да, спать ещё рано. Особенно тебе. Давай-ка заниматься теорией…
         
– Смысл заниматься теорией, если её не проверить практикой? – вздохнул Иван. – Я могу наплести что угодно всё равно не проверишь…

– Вот поэтому учёный должен быть поэтом и чувствовать биение жизни.

– Мы же химики, а не какие-то там биологи.

– А наша жизнь и есть череда химических реакций. Даже счастье — это Дофамин и Серотонин. Да, это гормоны, но у нас есть и биохимия…
 
И тут я осёкся…