Последний тур Полесья

Собаки взяли след ещё до рассвета. Их хриплый лай разносился по полесскому лесу, распугивая птиц и зверей. Загонщики, перекликаясь, гнали добычу к широкой просеке, где ее уже ждали всадники. Между соснами мелькали алые плащи, а натянутые арбалеты следили за каждым движением в чаще.
Государева охота длилась уже третий день. Говорили, государь пожелал добыть на Полесье рога самого большого зубра, и ради этого в лес на охоту собрали десятки людей. Здесь были шляхтичи со своей вооруженной охраной, егеря, лесники и загонщики - крестьяне.
Внезапно впереди затрещал молодой ельник, и кто-то из всадников крикнул:
- Идёт!
Из зарослей выбежал зверь. Сначала его приняли за зубра, но уже через несколько мгновений среди охотников послышался испуганный ропот.
- Тур!
- Святой Боже, - несколько шляхтичей осенили себя крестным знамением.
- Не может быть...
Тур был огромный. Его темная шерсть блестела от пота, а мощные рога расходились в стороны, словно ветви старого дуба. Золотистые глаза бесстрашно смотрели на людей. Тур не бежал от них, он мчался прямо на охотников. Одним ударом груди тур повалил молодую сосну. Перепрыгнув через поваленный ствол, проскочил между двумя всадниками прежде, чем те успели поднять рогатины.
Лошади захрапели и шарахнулись. Одна встала на дыбы, сбросив седока.
- За ним! - закричал панский ловчий. - Не упустите!
Ещё минуту назад многие опешили при виде легендарного зверя. Теперь же каждый мечтал стать тем, кто добудет невиданную добычу.
Лес наполнился топотом копыт и криками охотников, засвистели арбалетные болты.
Тур мчался не сбавляя скорости. Он знал этот лес лучше, чем любой из охотников. Ему был знаком каждый овраг, каждая тропа, каждая болотная кочка.
Позади снова затрещал арбалет. Тяжёлый болт со свистом рассёк воздух.
Тур рванулся в сторону, но на этот раз не успел. Удар пришёлся под левую лопатку. Болт вошел по самое оперение. Зверь взревел и на чёрной шерсти проступила кровь. Но он продолжал мчаться дальше.
Впереди уже серебрилась вода - начинались болота. Лошади замедлили бег, а потом вовсе остановились. Под копытами чавкнула трясина. Собаки жалобно заскулили и попятились. Тур же, не сбавляя хода, легко пересёк зыбкую топь, словно ступал по твёрдой земле. Он исчезал в белёсом тумане.
Лишь изредка между клочьями мглы мелькала его чёрная спина.
- Не ходите туда! - закричал старый егерь. - Болото всех примет!
Несколько горячих шляхтичей всё же попытались продолжить погоню. Один из них сделал десяток шагов и провалился по пояс. Панский ловчий выругался и с досадой опустил руку.
Туман окончательно поглотил зверя, а над болотом повисла тишина, какая бывает только перед грозой.
Добравшись до песчаного островка, где среди травы лежал замшелый валун, тур остановился. Его грудь тяжело вздымалась, кровь хлестала из раны, заливая правый бок. Он долго прислушивался к доносившемуся издали лаю собак. Люди не рискнули войти в болото. Тогда зверь шагнул под раскидистую сосну, где лежал валун, коснулся его рогами, и шкура стала сходить с него, как мокрый плащ, сворачиваясь у корней дерева. Туман сгустился вокруг тура плотной белой стеной, а когда лёгкий ветерок разорвал её, на островке уже стоял человек - высокий молодой мужчина с тёмными волосами, прилипшими ко лбу от пота. Его рубаха на левом боку быстро темнела от крови.
Он стиснул зубы, обломил торчащее древко болта и, тяжело опираясь рукой о ствол сосны, перевёл дыхание. Несколько мгновений он смотрел туда, где за болотной мглой остались люди.
Они увидели тура, а значит, старые сказки снова начнут вспоминать, и вместе со сказками придёт и охота.
Мужчина поднял с земли длинный посох, лежащий у корней, и, опираясь на него, медленно пошёл в глубь болот -  туда, где среди непроходимых лесов стоял его одинокий дом.
Последний тур Полесья ещё был жив.
*
К вечеру охотники добрались до усадьбы пана Богуша Немировича.
Деревянный господский дом стоял на высоком берегу тихой реки. Над тяжелыми дубовыми воротами висел чугунный герб Немировичей – стрела, пронзающая медведя. За резным частоколом шумел яблоневый сад, а дальше начинались бескрайние полесские леса. Во дворе уже суетились слуги. По двору тянуло дымом жаркого и кислым яблочным квасом. Мед в бочках уже отстоялся и слуги разливали его по кувшинам.
Сам хозяин вышел встречать гостей на крыльцо.
Хозяин имения - Пан Богуш - был мужчиной крепким, широкоплечим, с густыми седеющими усами. Его суровое, изрезанное морщинами лицо, не отражало никаких эмоций, но в глазах можно было заметить гордость: такие почетные гости в этих местах - большая редкость.
- Добро пожаловать в мой дом, панове! - громко произнёс он. – До меня уже дошел слух, что редкого зверя вы повстречали.
Несколько шляхтичей усмехнулись.
- Не простого зверя - самого тура.
- Не иначе как сам черт увел его через трясину, - сказал кто-то.
- А может и сам леший, - добавил другой.
Разговоры о туре не смолкали ни на минуту. Каждый рассказывал свою версию. Одни уверяли, что зверь был ростом с доброго лося. Другие клялись, будто в его глазах  был человеческий разум. Третьи смеялись над этими россказнями, списывая всё на страх и болотный туман.
В это время в дом вышла девушка. На ней была светлая льняная сорочка, поверх сорочки  - темная суконная юбка. Светлые волосы заплетены в две косы и аккуратно уложены вокруг головы. В руках она держала кувшин с квасом.
 - Дочь моя, панна Злата Богушевна Немирович, - сдержанно представил её хозяин.
Девушка поклонилась. Несколько молодых шляхтичей сразу оживились, но сама Злата, казалось, не замечала их взглядов. Она спокойно обходила гостей, наполняя их кубки.
Когда очередь дошла до молодого пана Войцеха, он не сразу протянул кубок. Несколько мгновений он просто смотрел на девушку. Та подняла на него глаза.
- Благодарю, панна, - произнёс он с лёгкой улыбкой.
- На здоровье, пан.
Она уже собиралась идти дальше.
- Не боитесь ли вы, панна, ходить в эти леса?
Злата удивлённо посмотрела на него.
- Лес, пан, знает меня с детства. А кого знает – того не трогает.
Она мягко отступила:
- Прошу меня простить, пан, - Злата пошла дальше, оставив Войцеха с кубком в руке.
Тот долго смотрел ей вслед, затем  спросил он у сидевшего рядом шляхтича.
- Не замужем?
- Нет.
Войцех задумчиво провёл пальцем по краю серебряного кубка.
Вскоре гости разошлись по залу небольшими группами. Одни обсуждали удачную охоту, другие спорили о породах лошадей, третьи поднимали кубки за здоровье короля. Злата незаметно отошла к окну. За стеклом сгущались сумерки, и над прудом уже поднимался легкий туман.
- Панна Злата, - раздался за спиной знакомый голос.
Она обернулась.
Войцех остановился рядом, не скрывая улыбки.
- Я надеялся поговорить с вами лично.
- Вы говорите, пан.
Он снял с пояса серебряный медальон в виде сокола.
- Примите на память.
Злата даже не взглянула на украшение.
- Простите, пан. Отец учил меня не принимать даров без его ведома и от незнакомых людей.
Улыбка сползла с лица Войцеха. Он медленно убрал медальон.
- Тогда позвольте мне исправить это. Завтра я попрошу разрешения у вашего отца на прогулку верхом вместе с вами. Говорят,  здесь удивительные места.
- Удивительные, - согласилась Злата. - Поэтому я предпочитаю бывать там одна.
Она слегка поклонилась и, не оглядываясь, вышла из залы.
Войцех посмотрел ей вслед и тихо усмехнулся:
- Тем забавнее. - Тихо произнес он.
*
На рассвете усадьба проснулась. Во дворе снова звучали голоса, ржали кони, слуги затягивали ремни на вьюках, укладывали в телеги сундуки и охотничьи трофеи. Над рекой стлался белый туман, в котором темнели силуэты всадников.
Пан Богуш провожал гостей у ворот.
- Зверь нынче оказалось хитрее нас, - с усмешкой сказал один из шляхтичей, подтягивая поводья.
- В другой раз повезет, - ответил хозяин.
Войцех уже сидел в седле, но не спешил трогаться. Его взгляд то и дело скользил по окнам дома, по крыльцу, по садовой дорожке. Златы нигде не было. Он подъехал ближе к пану Богушу.
- Неужто панна не пожелает проводить гостей?
На суровом лице хозяина мелькнула едва заметная улыбка.
- Она ушла еще затемно к старой Юзефе. Старуха живет в лесу. Когда Злата была ребенком, жена моя долго болела, и девочку больше растила Юзефа. С тех пор дочь часто навещает старуху.
Войцех задумчиво кивнул.
- Добрая душа у панны Златы.
- Так и есть, пан, - согласился Богуш.
Войцех еще раз посмотрел на пустое крыльцо.
- Благодарю за гостеприимство, пан Богуш. Если позволит случай, я еще навещу ваши края.
- Наш дом всегда открыт для добрых гостей.
Всадники тронулись в путь. Еще долго между соснами слышался перестук копыт, пока дорога окончательно  не поглотила их.
*
Юзефа жила на краю леса. Крыша ее избушки давно позеленела ото мха, а стены почти скрывали заросли орешника.
Злата открыла калитку.
- Бабушка!
Она вошла во двор и увидела Юзефу возле длинного стола. Ее длинные седые волосы были собраны под белым платком. Узловатые пальцы старухи быстро и уверенно перебирала пучки высушенного зверобоя.
- Пришла, Златушка, - сказала она, не поднимая головы. - А я уж слышала новость.
- Что слышала, бабушка?
- Что люди снова кровь в лесу пролили, - печально произнесла старуха.
Злата присела рядом.
- Они охотились на зубра. Но увидели тура.
Руки Юзефы замерли. Старуха медленно подняла глаза.
- Видели?
- Да. Его ранили.
Несколько мгновений стояла тишина. Даже ветер словно перестал шевелить листья.
Юзефа   перекрестилась и сказала:
- Не к добру это.
- Почему? - удивилась Злата.
Старуха долго молчала, словно решая, стоит ли говорить, но все же заговорила.
- Когда-то мой дед рассказывал про тура этого. Пока Хранитель ходит по этим лесам, болота спят спокойно, да зверь плодится. А человек должен меру знать. Но ежели люди прольют его кровь хранителя, лес станет брать свое.
Злата улыбнулась.
- Это ведь просто старая сказка.
- Все сказки когда-то были правдой, - старуха снова принялась перебирать травы. - Люди забывают. А лес все помнит, да людям их ошибки и при помнит.
Злата хотела что-то возразить, но Юзефа уже протянула ей плетеную корзинку.
- Ступай к Черному ручью за белой таволгой. Только помни, как я тебя учила. Бери ту, что растет в тени. Она лучше всего снимает горячку.
Черный ручей был в часе ходьбы от избушки. Злата с детства знала к нему дорогу.
- Хорошо, бабушка. - Она взяла корзину и легко подхватившись, направилась за таволгой
*
В это же время далеко в глубине болот Януш с трудом поднялся с деревянной лежанки. Ночь оказалась для него слишком тяжелой. Жар  огнем жег тело. Голова кружилась, перед глазами плыл туман. Он осторожно снял повязку. Рана распухла, кожа вокруг нее покраснела и стала горячей.
- Скверно, - прошептал Януш.
Болт был грязным и в ране пошло заражение. Януш понимал, что если не остановить горячку сейчас, через день он уже не сможет подняться. Взяв посох и тяжело опираясь на него, он вышел из дома.
Утренний воздух показался холодным, но легче не стало. Каждый шаг отдавался болью в боку.
Януш знал, где у Черного ручья растет таволга, которая может снять жар и облегчить боль. Опираясь на посох, он медленно побрел к ручью.
Вскоре его чуткий слух уловил тихое журчание воды. Януш уже видел серебристые соцветия между папоротниками. Опустился на колено, сорвал несколько стеблей, но перед глазами потемнело. Посох выскользнул из руки и Януш упал в высокую траву.
*
Злата вышла к ручью. Вода тихо журчала между камнями.
Она уже наклонилась к таволге, как вдруг заметила примятую траву и темные бурые пятна. Сердце тревожно забилось. Она осторожно пошла по следу. За густыми кустами орешника лежал высокий темноволосый человек, и хотя его одежда была простой, лицо его не казалось крестьянским - тонкие черты, чистая кожа, ровный нос. Левая сторона его рубахи насквозь пропиталась кровью.
Злата быстро опустилась рядом, но при виде раны её рука на мгновение замерла.
- Пан?
Ответа не было.
Она коснулась его лба. Он оказался горячим, словно раскаленный камень.
- Господи...
Януш едва слышно застонал. Ресницы дрогнули. На мгновение он открыл глаза и их взгляды встретились. Глаза снова закрылись.
Злата быстро огляделась. Одна она не сможет донести его до избушки. Она вскочила и со всех ног побежала обратно.
- Бабушка! - разнесся по лесу ее голос. - Бабушка, скорее! Здесь человек! Он умирает!
*
Янушу казалось, будто он долго шел сквозь густой туман. Иногда туман становился белым, как молоко, иногда темнел, словно болотная вода перед грозой. Где-то далеко шумели сосны. Их вершины переговаривались низкими, протяжными голосами. Потом доносился плеск Черного ручья. Вода звала его домой. Он пытался идти на этот звук, но ноги вязли в мягком мху.
Потом все исчезало. Вместо запаха сырой земли приходил запах дыма. Горьковатый, теплый, домашний. Сквозь него пробивался терпкий аромат сушеной мяты, зверобоя и еще каких-то трав.
Януш открыл глаза. Под потолком дрожал неровный свет лучины, а по бревенчатым стенам медленно скользили длинные тени. Януш долго смотрел на них, не понимая, где находится. Попытался подняться. Тело будто налилось свинцом. Резкая боль полоснула по груди, и он невольно застонал.
- Не шевелись.
Голос был спокойный, негромкий.
Возле печи сидела Юзефа. Она что-то растирала в деревянной ступке. Услышав стон, поднялась и подошла к лежанке.
- Очнулся, наконец. - Она осторожно коснулась ладонью его лба. - Жар почти сошел.
Януш хотел спросить, сколько прошло времени, но губы не слушались. Старуха будто поняла без слов.
- Четвертые сутки лежишь.
«Четверо суток»... Он прикрыл глаза. В голове вспыхнули обрывки вспоминаний: арбалетный болт,  девушка у ручья, потом - темнота.
- Где... она? - едва слышно выговорил Януш.
Юзефа улыбнулась уголками губ.
- Кто?
Парень промолчал.
- Злата в лес пошла. За травами. Скоро вернется.
Он облегченно выдохнул, сам не понимая почему. Юзефа поправила льняную повязку на его груди и внимательно посмотрела на Януша.
- Болт прошел совсем рядом с легким, но его задержало ребро. Еще немного - и никакие травы не помогли бы.
Януш закрыл глаза. Ему не хотелось спать, но веки становились тяжелыми и закрывались сами. Перед тем как сознание снова уплыло, он услышал, как заскрипела дверь, и раздались легкие шаги. Тихий девичий голос спросил:
- Очнулся?
- Ненадолго, - ответила Юзефа. - Сил пока мало.
- Отвар согреть?
- Согрей.
Снова запахли травы. Януш хотел открыть глаза, но не смог.
*
Следующее пробуждение было легче. За маленьким оконцем стояло серое утро. Дождь негромко стучал по соломенной крыше, в избе было тихо, только в печи потрескивали поленья.
Злата сидела возле окна и перебирала недавно собранные травы. Тонкие пальцы ловко отделяли листья от жестких стеблей. Она так увлеклась работой, что не сразу заметила в внимательный взгляд Януша. Через время Злата подняла голову и увидела, что он очнулся.
- Доброе утро.
- Доброе, - голос Януша прозвучал хрипло.
- Сейчас вам водички принесу.
Она подошла, помогла ему приподняться, и поднесла деревянную кружку.
Януш аккуратно глотнул. Вода была прохладной, с легким привкусом колодца. Когда кружка опустела, он немного помолчал, а затем сказал:
- Спасибо.
Злата удивленно посмотрела на него.
- За что ты благодаришь?
- За то, что спасла меня.
Она слегка в недоумении посмотрела на него:
- А разве можно оставить человека умирать? Любой бы на моем месте так поступил.
Он опустил глаза.
- Да нет, не любой.
В ответ она лишь пожала плечами.
За окном осень медленно вступала в свои права.
*
 Еще вчера лес был по-летнему густым и темным, а теперь по утрам между соснами стлался белесый туман, на паутинах висели тяжелые капли росы, и воздух стал прозрачнее и холоднее. Земля готовилась к долгому сну.
Прошло несколько недель. Листья на орешнике уже начали желтеть, когда Януш впервые вышел за калитку. Он уже мог  медленно пройтись до опушки, но стоило забыться и сделать слишком резкое движение, как рана напоминала о себе тупой болью.
- Не спеши, - говорила Юзефа. - Телу нужно время побороть болезнь.
Он молча кивал. Терпения ему было не занимать.
Дни у Юзефы редко проходили спокойно. То за ней приходили из соседнего хутора к роженице, то прибегал мальчишка с просьбой посмотреть больного деда, то приезжал крестьянин с женой, измученной лихорадкой. Старуха брала свою суму с травами, пузырьками и полотняными свертками и уходила. Иногда до вечера, иногда до следующего утра.
Злата часто оставалась помочь ей по хозяйству: перебрать сушеные травы, растолочь в ступке коренья, сменить завязки на пучках, висевших под потолком. Она любила эти тихие занятия.
В доме Юзефы всегда пахло сушеной мятой, дымом и чем-то еще - терпким, лесным, чего не было больше нигде.
Когда Юзефа уходила, Злата не спешила домой. Она знала, что в избе остается человек, которому нужна помощь, хотя он никогда ни о чем не просил. Злата просто подбрасывала дрова в печь, если огонь начинал гаснуть, приносила свежей воды, ставила на стол миску с похлебкой, которую приготовила Юзефа. Все это делалось так просто, словно было само собой разумеющимся.
Януш сперва пытался возражать.
- Я сам.
- Когда поправишься, тогда  и сделаешь сам, - спокойно отвечала Злата и продолжала заниматься своим делом.
Они разговаривали мало, иногда за целый день обменивались всего несколькими словами, но молчание между ними их не тяготило.
Злата обычно перебирала травы или шила, а Януш сидел у окна. Иногда он смотрел в лес, а иногда - на девушку. Ему нравилось смотреть, как она тихо двигалась, словно боялась нарушить покой дома, как тихо напевала во время работы.
Однажды Злата задержалась у Юзефы дольше обычного. Солнце уже клонилось к закату, и в избе становилось прохладно. Злата открыла заслонку печи, подложила несколько поленьев и присела возле огня. Пламя тихо потрескивало. Януш смотрел, как она поправляет кочергой дрова.
- Ты часто здесь бываешь? - спросил он неожиданно.
Она подняла голову.
- С детства.
- Учишься у Юзефы?
- Немного.
Она улыбнулась.
- Бабушка говорит, что сначала надо научиться смотреть, а потом уже лечить.
Януш задумчиво кивнул:
- Она права.
Обычно избегая людей, сейчас он хотел, чтобы эта девушка оставалась здесь дольше. С ней было спокойно и уютно.
С каждым днем Януш становился крепче. Он уже сам приносил в избу дрова, мог набрать воды из колодца, иногда выходил к лесной опушке, но дальше не шел - Юзефа еще не разрешала.
Когда Злата однажды не пришла, Януш сначала не понял, чего ему не хватает. День был такой же, как вчера: тихий, серый, с мелким дождём. Но в избе казалось пусто. Он поймал себя на том, что уже в третий раз смотрит на тропинку, и нахмурился: он ждал прихода Златы.
На следующий день девушка появилась, словно ничего не произошло. Поздоровалась с Юзефой, поставила на стол корзинку с хлебом и принялась разбирать свежесобранные травы. Янушу показалось, что в избе стало светлее. Эта мысль удивила его.
Он нахмурился. Слишком давно в его жизни не было человека, чье присутствие могло что-то изменить. Он не знал, что с этим делать, и потому просто молчал.
*
 Утро выдалось ясным и прохладным. Над лугами еще стелился белесый туман, а солнце только начинало золотить верхушки старых лип вокруг усадьбы Богуша. Во дворе уже слышались голоса слуг, скрип колодезного журавля, стук колес телеги, выезжавшей к мельнице. Богуш стоял на крыльце, когда дозорный мальчишка сообщил:
- Пане, всадник едет.
Через несколько минут во двор въехал молодой шляхтич в темно-зеленом жупане. Его гнедой конь был хороших кровей, а седло и сбруя говорили о достатке хозяина, но без показной роскоши. Спешившись, гость снял шапку и поклонился.
- Пан Богуш.
- Пан Войцех! Какими судьбами?
Они обменялись рукопожатием.
- Был неподалеку по служебным делам. Подумал, что невежливо будет не заехать к вам. К тому же вы просили узнать, не поступало ли новых распоряжений по податям.
- И что же?
- Пока ничего нового. Всё остается по-прежнему.
Богуш понимающе кивнул. Ради такой вести можно было отправить простого гонца. Молодой шляхтич проделал немалый путь явно не из-за государственных распоряжений.
- Что ж, тем приятнее видеть вас у себя. Прошу в дом.
*
За обедом говорили о делах государства, о дорогах, о ценах на хлеб и меха. Войцех рассказывал легко, сдержанно, не стремясь произвести впечатление. Он умел вести разговор так, что собеседнику казалось: именно его мнение сейчас особенно важно.
Злата сидела напротив. Она была приветлива, отвечала, когда к ней обращались, но больше слушала. Ее спокойствие снова удивило Войцеха. При дворе женщины нередко старались завладеть вниманием собеседника: смеялись громче, чем требовалось, перебивали, рассказывали истории. Здесь было иначе. Злата говорила немного. Но когда говорила, ее хотелось слушать. Несколько раз он ловил себя на том, что наблюдает за ней дольше, чем позволяют приличия.
Она подняла глаза лишь однажды и сразу отвела взгляд.
Войцех, привыкший к тому, что женщины смущаются в его присутствии, едва заметно улыбнулся. «Скромна», - подумал он.
*
После обеда Богуш предложил гостю пройтись по саду. Они медленно шли между яблонями, уже почти сбросившими листья.
- Хорошее у вас хозяйство, пан Богуш.
- Хвала Богу, не жалуюсь.
- И дочь у вас достойная.
Богуш ответил не сразу, лишь взглянул на собеседника.
- Благодарю.
Некоторое время они молчали.
- Надеюсь, - наконец произнес Войцех, - вы не сочтете меня слишком навязчивым, если я стану бывать у вас чаще.
Улыбка Богуша стала чуть шире. Вот, значит, зачем молодой пан приехал лично. Не ради податей.
Богуш ожидал этого, и, признаться, был польщен. Войцех происходил из богатого рода, служил государю, был молод, образован и уже успел заслужить хорошую славу. О таком зяте многие могли только мечтать.
- Мой дом всегда открыт для добрых гостей, - спокойно ответил Богуш.
Этого было достаточно, оба поняли друг друга.
*
Ближе к вечеру Войцех собрался в обратный путь. Злата вышла проводить гостя вместе с отцом.
- Благодарю за гостеприимство, панна.
Она слегка склонила голову.
- Доброго пути, пан Войцех.
Он вскочил в седло. Конь легко взял с места. Когда усадьба скрылась за поворотом дороги, Войцех позволил себе улыбнуться. Богуш не возражал. Оставалось лишь приезжать чаще. Войцех был уверен, что со временем Злата привыкнет к его обществу.
А там придет и взаимность. Так бывало всегда…
 Он слегка пришпорил коня, и тот перешёл на рысь. Лес по обе стороны дороги смыкался, но Войцех не боялся ни леса, ни зверя. Он был уверен: любая добыча рано или поздно достается охотнику.
*
Прошло еще несколько дней. С каждым утром Януш чувствовал себя все лучше. Рана уже не жгла огнем, лишь временами отзывалась тупой тяжестью, напоминая о пережитом. Он носил воду, рубил дрова, чинил покосившийся Юзефе плетень возле избы. Старуха, наблюдая за ним исподволь, все чаще задумывалась.
- Дивное дело, - проговорила она однажды, вынимая чугунок с кашей из печи. – Много разных ран я за свою жизнь видывала. От такой, как у тебя,  человек либо на тот свет сразу уходил, либо до конца дней калекой оставался. А ты смог выжить, да еще и будто заново родился.
Януш с опаской посмотрел на старуху. Юзефа не улыбалась. В ее глазах не было подозрительности, лишь  мудрость человека, который прожил долгую жизнь. На миг Янушу показалось, что старуха знает больше, чем говорит, но она вновь принялась за свое дело, словно сказанное не имело значения.
К полудню пришла Злата. Увидев ее, лицо Юзефы просветлело.
- Златушка, прогуляй нашего больного немного по лесу. Ему уже пора размять ноги, да одному еще рано ходить.
Януш хотел было возразить, но старуха лишь махнула рукой.
- Иди. Воздух лучше всякого снадобья.
Злата и Януш молча вышли за околицу. Осенний лес встретил их прохладой и запахом сырой листвы. Солнечный свет редко пробивался сквозь густые кроны, ложась на землю золотыми пятнами.
Долгое время они шли без слов. Януш словно вслушивался в дыхание леса, а Злата украдкой наблюдала за ним. Казалось, Януш с каждым шагом возвращал себе прежнюю силу. Его походка стала более твердой и уверенной, а движения - спокойными и точными.
До сих пор Злата знала лишь беспомощного человека, которого вместе с Юзефой вырвала у смерти. Теперь перед ней шел совсем другой Януш - сильный, сдержанный, и от этой перемены ей становилось немного не по себе.
Наконец Януш остановился.
- Мне пора возвращаться домой.
Злата посмотрела на него с недоумением.
- Домой? Обратно?
Януш медленно покачал головой и ничего не ответил.
Они пошли дальше. Тропа вывела  к заболоченной низине. Под тонким ковром мха пряталась вязкая трясина. Злата ступила вперед и тут же почувствовала, как нога проваливается. Она едва успела вскрикнуть, как Януш оказался рядом прежде, чем она потеряла равновесие. Он легко подхватил ее на руки, словно она ничего не весила, и несколькими широкими шагами перенес через опасное место.
По другую сторону болота он остановился, но не спешил отпускать её. Злата подняла глаза и вдруг поняла, что впервые смотрит на него иначе. Их взгляды встретились. Лица были так близко, что она слышала его дыхание. Злата почувствовала, как к щекам приливает жар.
Януш осторожно поставил ее на землю. Некоторое время оба молчали. Потом он медленно протянул руку. Девушка без колебаний вложила в нее свою ладонь.
- Всю жизнь я сторонился людей, -  тихо сказал Януш. - От человека я всегда ждал беды, а рядом с тобой я беды не жду.
Злата опустила глаза.
Она и сама не понимала, когда перестала видеть в нем чужака. Его молчание больше ее не тяготило, и рядом с ним исчезало беспокойство.
- Мне тоже спокойно с тобой, - едва слышно ответила она. - Будто мы давно знакомы.
Януш долго смотрел на нее. В его глазах было столько печали, что Злата невольно встревожилась.
- Потому и не должны мы больше встречаться, - сказал он.
Злата подняла голову.
- Почему?
Он медленно повел ее вглубь леса, к большому валуну, наполовину ушедшему в землю. Там он остановился.
- Сейчас ты увидишь то, чего не должен видеть ни один человек. Обещай только, что не станешь бояться меня.
Она хотела ответить, но слова застыли на губах.
Януш сделал шаг вперед и дотронулся обеими руками до валуна. Несколько мгновений он был неподвижен, потом по его телу словно пробежала мелкая дрожь.
Воздух вокруг будто потяжелел. Девушка не сразу поняла, что происходит. Человеческий силуэт исчезал у нее на глазах.
Перед валуном поднимался огромный тур - могучий, темно-бурый, с тяжелыми рогами, похожими на молодые ветви старого дуба. Его густая шерсть отливала темным золотом в лучах осеннего солнца, а глаза оставались прежними - спокойными и печальными.
Злата застыла. Сердце билось так сильно, что заглушало все звуки вокруг.
Тур не двигался, лишь смотрел на нее.
Злата хотела закричать, но голос не слушался. Хотела закрыть глаза, но не могла отвести взгляд.  Всё внутри неё кричало: «Беги!» - но ноги словно приросли к земле. Злата  смотрела в глаза тура - те же глаза, что смотрели на неё у ручья, в избе, у болота. Только теперь она знала, кто он.
Злата попятилась, потом вскрикнула и бросилась бежать, не разбирая дороги.
Тур сделал было шаг ей вослед, но остановился. Он и не надеялся, что будет иначе.
Он ещё долго  стоял неподвижно, провожая взглядом мелькавшее между деревьями светлое платье. Когда лес вновь стал тихим, Януш медленно отвернулся и растворился в чаще, которая уже много веков была его единственным домом.
*
Злата бежала, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни деревьев путались под ногами, но она не чувствовала ни боли, ни усталости. Перед глазами вновь и вновь вставал огромный тур с темными глазами, в которых она еще мгновение назад видела взгляд Януша.
Она не помнила, как добралась до избы Юзефы. Старуха сразу поняла, что случилось недоброе.
- Господи, дитя! Что с тобой?
Злата лишь тряхнула головой. Дыхание сбивалось, губы дрожали. Она не могла вымолвить ни слова. Юзефа усадила ее на лавку, подала кружку воды и стала ждать. Лишь когда дрожь немного унялась, Злата едва слышно прошептала:
- Он не человек, бабушка. Он... превратился в тура.
Юзефа медленно опустилась на скамью рядом с девушкой.
- Он тебя обидел, Златушка?
- Нет.
- Хотел причинить зло?
- Нет.
- Тогда отчего ты так испугалась?
Злата закрыла лицо ладонями.
- Я не знаю... Не знаю...
Перед глазами снова возникал Януш. Его спокойный голос, его рука, державшая ее ладонь. А затем тот же самый взгляд уже в глазах могучего зверя.
Этого не могло быть. Такого просто не бывает! И все же она видела это собственными глазами.
Юзефа тяжело вздохнула.
- Мир старше, чем нам кажется, Злата. В нем есть многое, чего человек не может понять. Да и не нужно ему это понимать.
Старуха больше не сказала ни слова и Злата была ей за это благодарна.
*
Януш больше не возвращался к избушке. Он ушел туда, где прожил почти всю свою долгую жизнь. Лес встретил его так же, как встречал всегда: шумели вершины сосен, чернела холодная вода лесных озер, ветер приносил запах прелой листвы. Все осталось прежним. Изменился только он сам.
Он знал, что поступил правильно. Пусть Злата забудет его. Так будет лучше для нее.  Он повторял себе эти слова каждый день, и все же ноги сами несли его к той тропинке, по которой она прежде приходила к Юзефе.
Он выходил на опушку и долго стоял неподвижно. Слушал, ждал. Потом убеждался, что шагов нет, и уходил обратно в чащу. На следующий день все повторялось вновь.
Януш не сердился, он понимал, что впервые за долгие годы его привязанность стало сильнее привычки к одиночеству.
*
Злата не приходила к Юзефе несколько дней. Она говорила отцу, что нездорова, запиралась у себя и подолгу сидела у окна.
Ей казалось, стоит закрыть глаза, и она забудет увиденное. Но память не отпускала.
Страх понемногу отступал. На его место приходило другое чувство. Злата вспоминала уже не огромного тура, а человека, который терпеливо переносил боль, благодарил Юзефу за каждую чашку отвара, молча работал возле избы, и так бережно держал ее на руках, словно боялся причинить ей малейшую боль.
Тогда она спрашивала себя: что было настоящим? И всякий раз понимала, что ответа у нее нет.
Но однажды Юзефа сама пришла в усадьбу Богуша, отдала Злате небольшой узелок с сушеными травами. Когда они остались наедине, Злата спросила:
- Он ушел?
Юзефа покачала головой:
 -  Он и не возвращался.
А затем добавила.
- А знаешь, за все время, что он жил у меня, я ни разу не увидела в нем злобы.
Эти слова долго не давали Злате покоя.
В ту ночь она почти не спала, а на рассвете впервые поймала себя на мысли, что боится уже не встречи с Янушем, а того, что больше никогда его не увидит.
*
Солнце уже клонилось к лесу, когда во дворе раздался конский топот. Богуш, занятый с работниками у амбара, поднял голову и, узнав всадника, сразу направился к воротам.
- Пан Войцех! - с искренней радостью произнес он. - Не ожидал вас так скоро увидеть.
Войцех спешился и крепко пожал хозяину руку.
- Решил не откладывать приезд.
- И правильно сделали. Для доброго гостя мой дом всегда открыт.
Беседуя, они вошли во двор. По дороге к дому Богуш расспрашивал гостя о пути, о княжеской службе, о новостях при дворе. Войцех отвечал спокойно и немногословно, больше интересуясь хозяйством самого Богуша. Поднявшись на крыльцо, хозяин громко позвал:
- Злата!
Через несколько мгновений дверь отворилась.
Злата вышла навстречу гостю. Поклонилась сначала отцу, потом Войцеху.
- Рада вашему приезду, пан Войцех.
- Благодарю, панна Злата.
Он улыбнулся, ожидая увидеть ответную теплоту, но девушка уже отвела взгляд.
Все остальное время до ужина Богуш не отпускал гостя от себя. Показывал новые постройки, рассказывал о хозяйстве, о богатом урожае, о стадах, что паслись на дальних лугах. Говорил охотно, по-хозяйски, радуясь возможности разделить свои заботы с человеком, мнение которого уважал.
Злата же почти не появлялась. Лишь однажды она вынесла кувшин свежего кваса, поставила его на стол под навесом и, пожелав мужчинам доброго разговора, снова ушла в дом.
Войцех невольно проводил ее взглядом. Богуш заметил это и едва заметно улыбнулся.
После ужина Богуш сам перевел разговор туда, куда тот давно шел.
- Пан Войцех, кажется, вы приехали не только ради моего гостеприимства.
Войцех поставил кубок на стол.
- Не только.
Он посмотрел прямо на хозяина.
- Я прошу руки вашей дочери.
Богуш улыбнулся, именно этих слов он и ожидал.
- Честь для моего дома велика, пан Войцех.
- Если вы не против, я хотел бы прежде сам сказать об этом Злате.
Богуш ненадолго задумался.
По старому обычаю, последнее слово все равно оставалось за отцом. Но в просьбе гостя не было ничего неподобающего.
- Что ж... поговорите.
Он позвал Злату.
- Дочь, пан Войцех хочет сказать тебе несколько слов.
Она удивленно посмотрела сначала на отца, потом на гостя, но молча кивнула.
Они вошли в небольшую светлицу. Дверь закрылась. Сам Богуш остался снаружи.
В комнате несколько мгновений царило молчание.
Войцех не стал ходить вокруг да около:
- Я приехал просить твоей руки.
Злата медленно подняла глаза. Лицо ее осталось спокойным.
- Пан Войцех... По нашему обычаю это решает отец.
- Но мне хотелось услышать твой ответ.
Злата опустила взгляд.
- Простите...
Она произнесла это тихо.
- Я не хочу становиться вашей женой.
Войцех в недоумении посмотрел на Злату, словно услышал невозможное.
- Ты никогда не пожалеешь, что стала моей женой.
Она покачала головой.
- Дело не в этом.
- Тогда в чем? - спросил он, приближаясь.
 Злата отступила, но Войцех уже был рядом. Он взял ее за плечи.
- Посмотри на меня.
Она попыталась высвободиться.
- Пустите.
Он не отпустил. Ему казалось, что Злата говорит сгоряча, поддавшись страху. Стоит ей взглянуть ему в глаза, успокоиться, и она переменит решение.
Злата вскрикнула и изо всех сил оттолкнула его. Звонкая пощечина разрезала тишину комнаты.
В ту же секунду дверь распахнулась. На пороге стоял Богуш. Он переводил взгляд с раскрасневшейся дочери на Войцеха. Тот спокойно поправил ворот кафтана, будто ничего особенного не произошло.
Проходя мимо Богуша, он произнес ровным голосом:
- Через несколько дней ждите сватов.
И, не оборачиваясь, вышел из дома.
Во дворе уже подвели коня. Войцех легко вскочил в седло. Не простившись, он тронул поводья и направил коня к дороге. Лишь когда всадник скрылся за воротами, Богуш медленно повернулся к дочери. Голос отца прозвучал жестче обычного.
- Ты выйдешь за него.
- Батюшка...
- Такова моя воля.
Злата  резко отвернулась и выбежала из дома. Богуш не стал ее удерживать, решив, что дочь просто выплачет обиду и успокоится.
Войцех уже выехал за околицу, когда что-то заставило его придержать коня. Он обернулся. Из ворот выбежала Злата и она бросилась к лесу.
Несколько мгновений он смотрел ей вслед, потом медленно спешился, привязал коня к молодой сосне и, ступая почти бесшумно, пошел за ней.
*
Злата бежала, не разбирая дороги. Ветки цеплялись за платье, хлестали по рукам, но она словно не чувствовала этого. Только добравшись до знакомого камня, остановилась. Тяжело дыша, огляделась и всмотрелась в темную чащу.
- Януш, - позвала она.
Ответа не было. Лишь ветер шелестел в кронах.
- Януш...
Затрещали сухие ветви. Злата оглянулась. Из чащи медленно вышел тур и остановился в нескольких шагах от нее.
Увидев его, Злата шагнула навстречу, обняла могучую шею зверя и разрыдалась.
Тур стоял неподвижно, терпеливо ожидая, пока ее плач немного утихнет, потом коснулся лбом камня. По темной шкуре зверя пробежала крупная дрожь. Злата смотрела, как шерсть исчезает, и тело зверя меняется. Через мгновение на месте тура уже стоял Януш. Он молча обнял Злату за плечи. Некоторое время они стояли так, не говоря ни слова.
Постепенно Злата успокаивалась. Она начала рассказывать. Говорила тихо, сбивчиво. Иногда умолкала, не находя слов, потом снова продолжала. Януш не перебивал, внимательно ее слушая.
Когда Злата дошла до слов отца, голос ее дрогнул:
- Он сказал... что я все равно выйду за пана Войцеха...
После этого разрыдалась. Януш осторожно провел ладонью по ее щеке.
- Он тебя обидел? – спросил он, глядя девушке в глаза.
Она покачала головой.
- Нет... Я вырвалась.
Он нежно погладил ее по волосам.
А лес жил своей жизнью. Где-то далеко стучал дятел. Между верхушками сосен гулял осенний ветер.
- Я боюсь, - наконец прошептала Злата. - Что теперь будет?
- Не бойся, -  Януш крепче прижал ее к себе.
И Злата почувствовала, как страх отступает.
*
За густым орешником неподвижно стоял Войцех. До камня было недалеко, но между ними лежала трясина.
Он попытался ступить на моховый ковёр, но под ногой чавкнула вода. Войцех отшатнулся. Нет. Не здесь. Он не полезет в эту гнилую топь.   И он остановился там, где мог наблюдать за происходящим.
Войцех видел, как из чащи вышел тур. Видел, как Злата бросилась к нему. Видел, как зверь коснулся камня и превратился в человека. И главное, он видел, как она прижималась к нему, и человек обнимал ее.
Большего знать было не нужно. Так вот почему она отказала. Не страх, не девичье упрямство - у неё был другой.
Войцех еще раз внимательно посмотрел на незнакомца и  невольно усмехнулся. Его отвергли ради него? Улыбка исчезла так же быстро, как появилась.
Тихо, стараясь не задеть ни одной ветки, он вышел обратно к дороге. Конь нетерпеливо переступал копытами у молодой сосны. Войцех, отвязав поводья, легко вскочил в седло и пришпорил коня. Тот сорвался с места и быстро понес хозяина прочь.
Всю дорогу до города Войцех гнал коня и ни разу не оглянулся на лес.
Он уже знал, что делать дальше.
*
В доме пана Богуша ждали сватов. Все это время Злата не находила себе места. В голове была лишь одна мысль: бежать, уйти в лес, найти Януша и больше сюда не возвращаться. Но Богуш, словно почувствовав неладное, не спускал с дочери глаз.
На третий день в поместье прибыли пятеро всадников. Впереди ехал Войцех. Его сопровождали товарищи по государевой службе.
Богуш лично вышел встречать прибывших:
- Добро пожаловать, панове!
Гости спешились и поприветствовали хозяина. Слуги сразу увели коней и стали накрывать столы к обеду.
Во время застолья Войцех поднялся и обратился к Богушу.
- Прежде чем говорить о сватовстве, я хочу попросить у хозяина позволения.
Богуш вопросительно взглянул на будущего зятя, а тот продолжил.
 - По дороге в вашу усадьбу, в лесу мои люди заметили следы крупного тура. След был свежий.
Он выдержал паузу, а затем добавил:
- Прошу позволения у пана Богуша устроить охоту на зверя. Если повезет, хочу рога этого тура преподнести вашей дочери – моей невесте.
Гости зашумели:
- Добрый подарок.
- Говорят, рога тура принесут в дом достаток.
 - И счастье молодым.
Богуш согласно кивнул:
- Кто ж откажется от такой добычи? Даю свое согласие, пан Войцех.
Войцех, словно случайно, добавил:
- Был бы рад, если панна Злата присоединится к нашей охоте.
Богуш удивленно вскинул бровь:
- Девицу на охоту, пан Войцех? Не слишком ли жестокое зрелище для молодой девушки?
У Войцеха, казалось, уже был готов ответ:
- Она не будет охотиться. Лишь посмотрит на своего жениха в деле.
Гости засмеялись, а Богуш с понимающей улыбкой  проговорил:
- Что ж, быть тому.

*
После обеда Богуш поднялся к Злате и нашел ее на пороге светлицы.
- Куда собралась, дочь?
Злата опустила глаза:
 - Хочу проведать Юзефу.
Но Богуш уже все понял.
- Жених в доме, а ты к Юзефе собралась? – грозно проговорил он. – Свидешься с ней на свадьбе. Позову старуху, обещаю. А пока посидишь у меня под замком.
Злата побледнела. Богуш закрыл дверь светлицы и запер ее на засов.
- Надежнее будет, - проговорил он. – После свадьбы поймешь, что я желаю тебе лишь добра.
 Он вернулся к гостям.
А во дворе уже точили рогатины, проверяли копья  и готовили арбалеты.
*
Охота началась еще затемно. На этот раз люди старались двигаться бесшумно, стараясь не выдать свое присутствие раньше времени. Злата ехала возле отца. Лицо ее было мертвенно бледным. На все вопросы отвечала невпопад, словно не слыша о чем с ней разговаривают. Богуш с тревогой взирал на дочь, но объяснял ее поведение волнением перед свадьбой.
Войцех же с мрачным видом молча ехал рядом. Он знал, куда вести охотников. Он направлялся к камню, который стоял в чаще. Наконец Войцех дал знак, и загонщики разошлись по своим местам. Крестьяне начали загонять зверя, наполняя чащу шумом и криками. Охотники приготовили копья и арбалеты.
Увидев знакомый камень, Злата словно оцепенела. Сердце ее болезненно сжалось. Войцех, мельком бросил на нее взгляд и достал свой арбалет. На какое-то время все  замерли. Внезапно раздался треск веток и из чащи выбежал огромный тур. Увидев охотников, он рванул вперед. Кони шарахнулись в стороны, едва не скинув   своих седоков.
 Неожиданно увидев Злату, зверь застыл на месте. В эту же минуту Войцех вскинул арбалет. Раздался резкий звук выстрела. Злата закричала.
Болт глубоко вошел в тело зверя. Тур качнулся, медленно развернулся и направился к камню. Прозвучал еще один выстрел арбалета и второй болт глубоко пробил шею животного.  Сделав несколько шагов тур, тяжело рухнул на землю.
Люди замолчали, словно испугались того, что натворили. Злата спрыгнула с коня и бросилась к поверженному туру. Упав рядом, она обняла его за шею.
- Януш, - прошептала она.
Зверь открыл глаза, по его телу прошла крупная дрожь, шерсть стала исчезать  и на месте тура все увидели молодого мужчину.
- Януш, - повторяла Злата, прижимаясь к его окровавленной груди, словно пыталась удержать жизнь в теле любимого.
Яшуш посмотрел на нее печальным взглядом, затем попытался что-то сказать, но не успел. Рука его ослабла, голова склонилась, и он закрыл глаза. Земля под ним дрогнула, и его тело стало медленно уходить в почву.
Лес забирал своего хранителя.
Люди с ужасом смотрели на происходящее, боясь пошевелиться или вымолвить слово. Когда тело Януша скрылось под землей, Злата медленно поднялась. Ее руки были в крови. Она невидящим взглядом обвела охотников, затем подошла к валуну и положила на него свои окровавленные ладони. Камень загудел и покрылся трещинами. Через минуту перед глазами изумленных и испуганных людей вместо Златы стояла турица.
Один из охотников машинально вскинул арбалет, но Войцех резко остановил его:
- Не смей!
Турица посмотрела на Войцеха, на отца, и издала долгий, полный боли пронзительный крик. Затем, развернувшись, пошла прочь. Никто не пытался ее остановить. Все молчали, опустив глаза.
Еще на несколько мгновений турица остановилась на краю поляны, и вскоре  ее силуэт растворился среди деревьев.*
*Последний чистокровный тур (турица) умер в 1627 году. Это событие произошло в лесах недалеко от деревни Якторув (в Мазовецком лесу, примерно в 50 километрах от Варшавы, Польша). Последняя особь погибла не от рук охотника.