Хакеры Сновидений, -Группа Ворона! Гл. 12!

Глава 12! В сотрудничестве с наукой! ( автор-Белый Всадник!) Я положил трубку и повернулся к Ольге. Она стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с тем выражением, которое я знал наизусть: полная готовность вмешаться, если что-то пойдёт не так. Врач до мозга костей.

— Ты не пойдёшь к нему один!, — сказала она.

— Пойду один! Если придём вдвоём, он решит, что это консилиум.

— А если это опасно?,возмутилась Ольга.

— Что мне сделает обычный физик? , усмехнулся Ворон.

— Не знаю. И именно поэтому мне страшно.Тихо прошептала Ольга.

Я поцеловал её в лоб, как целуют не жену, а сестру перед дальней дорогой.

— Всё будет хорошо! Если не вернусь к десяти, звони Гале. У неё, есть его телефон и адрес.

Ольга кивнула, и в её глазах я увидел то, что она изо всех сил старалась скрыть: она боялась не за меня. Она боялась, что когда я вернусь, это уже буду не совсем я.

Квартира Завьялова оказалась в старом доме на улице, которую я не знал. Не потому, что её не существовало в моей Москве, а потому, что в моей Москве на этом месте был сквер с фонтаном. Здесь же высился шестиэтажный дом с лепными медальонами на фасаде, какие строили в тридцатых годах в СССР.  В подъезде пахло кошками и капустой, лифт отсутствовал, и я поднялся на пятый этаж, считая ступеньки, чтобы унять сердцебиение. Ступенек было семьдесят две. Я запомнил это, как обычно запоминал детали снов.
Дверь открыл невысокий смуглый человек с крупной головой и внимательными, почти чёрными глазами. Он был старше, чем я ожидал, но двигался с лёгкостью, которая выдавала его привычку к спорту. Рукопожатие крепкое, сухое, без раскачиваний.

— Заходите, Сергей! Зоя мне про вас много всего рассказала! Вы очень интересный , молодой человек!

Квартира оказалась неожиданно большой, с высокими Сталинскими потолками и окнами, выходящими в тёмный двор. Мебели было немного, но каждая вещь стояла так, будто была приколочена к своему месту. Книжные полки от пола до потолка... И я успел заметить несколько названий, которые удивили меня: Шпрангер, Фрейд, Павлов, но рядом и Ландау, и Бор, и написанная от руки толстая тетрадь в простом переплёте, корешок стёрт от хватательных движений.

— Присаживайтесь Сергей, — Завьялов указал на глубокое кресло у окна. Сам сел напротив, на жёсткий табурет. Никакого равенства: он знал, что в его кресле человек расслабляется, а он сам предпочитал собранность. Я оценил это.

— Зоя сказала, что у вас повторяющиеся сны. Цветные, с фотографической точностью запоминания. Так?

— Так.

— И давно?

— Ворон улыбнулся: Сколько себя помню.

— И вы никогда не обращались к специалисту?

— Моя жена… — я запнулся, — моя жена врач. Она считает, что это от контузии. Афган, спецназ ВДВ...

— От контузии бывают разные вещи. Кивнул Завьялов. Но такие сны от контузии не бывают. Расскажите мне один.

Я рассказал ему о проходе. О крытой галерее, похожей на ГУМ, но одноэтажной, с разветвляющимися боковыми линиями, с писчебумажным магазином, витриной тканей в странном переливчатом свете, с цветной мозаикой на полу. Рассказал о чёрной кошке с белыми пятнами, которая всегда перебегала мне дорогу на одном и том же углу.

Завьялов слушал, не перебивая, но его пальцы постукивали по колену в определённом ритме, будто он записывал нечто незримое.

— Мозаика на полу. Какой рисунок?

— Геометрический. Ромбы, треугольники. Сине-зелёные и охристые.

— Вы видите этот сон, не каждый раз одинаковым , до последней детали?

— Нет. Детали меняются! Но общая картина повторяется. Как будто я каждый раз возвращаюсь в одно и то же место, но прихожу в разное время.

Завьялов кивнул, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то, чего я не ожидал: не удивление, не интерес, а узнавание! Будто он уже слышал нечто подобное! И не раз!

— А теперь, молодой человек, скажите мне, — он наклонился вперёд, и его голос стал тише, будто мы перешли в зону, где звуки могли быть услышаны кем-то третьим, —: что вы чувствуете в момент засыпания, когда вот-вот начнётся такой сон?

— Как будто проваливаюсь!, — ответил я после паузы. — Не в темноту, а в свет! Как будто кто-то открывает дверь, и я туда вхожу!

— Завьялов грустно улыбнулся: Входите... И не всегда добровольно?

Я вздрогнул.

— Да. Иногда я не хочу туда входить. Но не могу не войти.

Завьялов откинулся на табурете и долго молчал... Потом встал и подошёл к одному из стеллажей. Достал толстую тетрадь, ту самую, с обтрёпанным корешком, и положил ее передо мной.

— Откройте на любой странице!

Я открыл. И у меня перехватило дыхание.

На этой странице:
аккуратным, мелким почерком была записана дата, а ниже — описание сна. Чужого сна, не моего. Но в нём упоминалась крытая галерея, одноэтажная, с разветвляющимися линиями. И мозаика на полу. И писчебумажный магазин. И чёрная кошка с белыми пятнами.

Я поднял глаза на Завьялова:

—Скажите пожалуйста, а чей это сон?

— Женщины из Ростова! Бодро ответил ученый.  Она приходит ко мне раз в два месяца и рассказывает. Я записываю. Уже третий год.

— Ворон тихо спросил: Она видит тот же проход?

— Не тот же! Очень похожий. Но не тот же! Как будто… — он пошевелил пальцами в воздухе, подбирая слово, — как будто она ходит по соседним улицам того же города.

У меня пересохло во рту.

— Вы хотите сказать, что этот город ДЕЙСТВИТЕЛЬНО существует?

Завьялов сел обратно, на табурет, и задумчиво скрестил предплечья на своей богатырской груди...

— Я хочу сказать,молодой человек, что несколько человек, независимо друг от друга ,видят во сне один и тот же город. Разные его части, но один и тот же город! С одинаковой топографической точностью. С одинаковыми деталями, которые невозможно выдумать независимо. Я собираю эти записи уже двенадцать лет. И у меня их больше трёхсот!

— Ворон аж присвистнул! Триста?

— Триста четыре, на сегодняшний день. От двадцати шести разных людей. Ни один из них не знаком с остальными. Ни один не читал чужих описаний. И все они описывают один и тот же город. Или, точнее, один и тот же слой города, который не существует ни на одной карте мира.

Я молчал. Триста четыре сна! Двадцать шесть человек! Ясно видят во сне Один и тот же город!

— Вы ведь физик!, — наконец сказал я. — Причём здесь сны?

— Потому что это не сны!, — ответил Завьялов , и его голос стал совсем тихим, почти неслышным. — Или, вернее, это сны лишь в том смысле, в каком мы их понимаем. Но механизм, который их вызывает, не психологический. Он физический!!!

Он встал и подошёл к окну. За стеклом темнел двор, в котором мерцал единственный фонарь, отбрасывая на стену дома ломаную тень.

— Я работаю с ученым по фамилии Новиков, — сказал он, не оборачиваясь. — Новиков фиксирует энергетическое поле мозга. А я расшифровываю то, что он фиксирует. Мы обнаружили, что в момент засыпания, на границе между бодрствованием и сном, мозг генерирует импульс, который не описан ни одной из существующих моделей. Это не альфа-ритм, не тета-ритм, не дельта-ритм. Это нечто совершенно иное. Импульс, который не замыкается внутри черепа, а выходит наружу! Выходит и… ищет!!!

— Ворон вскрикнул: Что ищет?

— Завьялов громко-торжественно воскликнул: Он ищет Резонанс!!! Как камертон, который ищет другой камертон той же частоты. Только камертонов в данном случае не два, а бесконечно много! И все они звучат одновременно!

— Параллельные миры! — прошептал я.

Завьялов медленно повернулся.

— Что вы сказали, молодой человек?

— Параллельные миры! Альтернативные реальности! Подобные треугольники, как сказала мне одна знакомая, квантовый физик. Я не знаю вашей терминологии, но я знаю, что это такое! Потому что я там был! Не во сне. Наяву!

И я рассказал ему всё. И про Тверской бульвар, и про  лиловый туман, чужой пиджак, шрам от пули, Пушкинский бульвар, аптеку, тройчатку, Лену, Галю, и про двойника у подъезда, и про блокнот с его фамилией.

Завьялов слушал, не шевелясь. Когда я закончил, он встал, подошёл к книжной полке и достал оттуда картонную папку. Раскрыл её на столе. Внутри лежали листы с таблицами, графиками, фотографиями.

— Это записи Новикова, — сказал он. — За последний месяц. Вот здесь, — он ткнул пальцем в один из графиков, — была Квантовая Аномалия! Сигнал, которого не было раньше. Мощный импульс, зарегистрированный одновременно семью датчиками. Новиков сначала решил, что его аппаратура неисправна. Но потом он проверил время.

— Какое время?

— Вчера. Семнадцать двадцать три. Плюс-минус тридцать секунд.

Я почувствовал, как пол уходит у меня из-под ног. Семнадцать двадцать три. Именно в этот момент я сел на скамейку на Тверском бульваре, и МОЙ Мир растаял в лиловом тумане.

— Это были вы, — тихо сказал Завьялов, — Ваш мозг произвёл импульс, который пробил барьер между смежными реальностями. Не во сне. Наяву. Вы первый, кому это удалось!

— Ворон воскликнул: Но я не делал этого намеренно!

— Разумеется! Улыбнулся ученый, Но ваш мозг это сделал! Мозг, который годами тренировался на «снах», вырабатывал НОВЫЕ нейронные связи, и формировал...

— Что? Не сдержался Ворон!

— Каналы! Особенные нейронные каналы, способные резонировать с другими реальностями! Вы были не зрителем, а разведчиком! Ваш мозг часто
ходил в соседние миры ,во сне, и постепенно проложил дорогу в НЕИЗВЕСТНОЕ-НЕВООБРАЗИМОЕ!!! А вчера , так сказать, ЗВЕЗДЫ СОВПАЛИ, И дорога раскрылась достаточно широко, чтобы вы прошли в НЕВЕДОМОЕ-НЕИЗВЕСТНОЕ, наяву!!!

— И мой ДВОЙНИК? Тот, кто действовал вместо меня?

Завьялов тихо продолжил:
— А вот ЭТО, самое интересное! Когда вы прошли через барьер, ваш мозг разделился. Одна часть его осталась здесь, в этой реальности, но в бессознательном состоянии. А другая часть… оказалась по ту сторону. И оттуда управляла вашим телом здесь. Но управляли всеми вашими приключениями, не вы. Управлял тот, кто был по ту сторону!!!

— Кто? Вскрикнул от нетерпения Ворон!

— Не знаю, молодой человек, но у меня есть своя гипотеза! — Он снял очки и потёр переносицу. — Если смежные реальности подобны, то и вы подобны. Ваш двойник по ту сторону, это — тоже вы. Но с другим опытом, другой памятью, другой судьбой. И когда барьер раскрылся, то в тот же МИГ, две половины поменялись местами! Вы прошли туда, а он — сюда!

— И , поэтому, он знает этот мир лучше, чем я! — прошептал я.

— Вот именно! Кивнул ученый. Ваш ДВОЙНИК не растерян! Он действует уверенно! Разговаривает с вашими знакомыми. Всегда Знает, что кому сказать. Знает, где памятник Пушкину. Знает о Гале и Лене! Для него это его мир! А для вас, — чужой!

— Ворон задумчиво прошептал: Значит, прямо сейчас, в моей Москве, мой двойник сидит на моём месте и…

— Физик бодро кивнул : Прекрасненько …живёт за вас вашей жизнью! Да! И пока вы живете здесь, он ЖИВЕТ там! И чем дольше вы находитесь здесь, тем РЕАЛЬНЕЕ И МОЩНЕЕ он становится там!

Я вскочил! Кресло качнулось...

—Помогите мне! Мне нужно срочно вернуться, в МОЙ МИР!

— Успокойтесь, молодой человек! , — с доброй улыбкой сказал Завьялов, — Это не так просто! Вернуться, —это  значит пройти через барьер в обратном направлении. А барьер то уже начал затягиваться! Каждый прыжок оставляет след... И след этот со временем твердеет. Чем дольше вы здесь, тем труднее вам будет прорваться обратно.

— Сколько у меня времени, профессор?

— Не знаю! Никто никогда этого не делал. Но если мои данные верны, то у вас есть примерно трое суток. После этого барьер закроется полностью! И вы останетесь здесь. Навсегда!

Я посмотрел на часы. Было без двадцати десять. Трое суток! Значит, до среды, до вечера, я должен ПРЫГНУТЬ!

— Что мне для этого нужно сделать?

— Во-первых, не спать! Сон — это состояние, когда барьер наиболее проницаем, но в сонном состоянии вы не контролируете направление. В сонном состоянии, Вы можете прыгнуть не туда, а ещё глубже — в третий мир, в четвёртый. И там Вы потеряетесь НАВСЕГДА!

— А во-вторых? Спросил Ворон.

— А во-вторых, мне нужно позвонить сейчас профессору Новикову. Так как ,Он ,единственный, кто может настроить аппаратуру так, чтобы направить ваш импульс ТОЧНО! Но он тяжелый человек. Очень тяжелый!

— Мне всё равно, какой он человек. Если он может вернуть меня домой… Начал Ворон.

— Профессор кивнул: Он то может. Но он может и отказать! Его работа засекречена. Ваша история звучит как фантастика, а Новиков не любит фантастику. Он любит факты.

— Тогда я дам ему факты! Мы покажем ему Ваш график! Семнадцать двадцать три! В это время случился мой обморок на бульваре. Есть запись в блокноте, сделанная не моей рукой.

Завьялов с пониманием кивнул, но в его глазах я увидел тень сомнения.

— Есть ещё одна проблема.Воскликнул ученый:  Ваш двойник. Если он знает, что вы пытаетесь вернуться, он может попытаться вам помешать. Ему не выгодно, чтобы вы вернулись: тогда он окажется СНОВА В ЭТОМ МИРЕ!  И он сделает всё возможное, чтобы барьер закрылся до вашего возвращения!

— Но... Он ведь, наверное, не знает, где я... И что я здесь делаю.

— Не обольщайтесь, молодой человек! Если он действительно , это вы, только с другой стороны, он ПРЕКРАСНО знает, как вы думаете и что вы планируете! Он знает, что вы пойдёте к Завьялову.  Он знает, что вы попытаетесь связаться с Новиковым. Он знает, потому что именно так , ОН поступил бы на вашем месте!!!

Я замер... А ведь Завьялов то был прав! Двойник знал меня, как я сам себя знаю! Значит он предвидит: Каждый мой шаг, каждый ход моей мысли!!!

— Тогда нам нужно действовать быстрее, чем он ожидает! Воскликнул Ворон!

— У меня есть телефон профессора Новикова, — сказал Завьялов. — Но звонить бесполезно. Он не отвечает на звонки после девяти вечера. Единственный способ — поехать к нему... Прямо сейчас!

Он снял с вешалки плащ, сунул ноги в ботинки и открыл дверь.

— Идёмте, молодой человек! До его дачи нам ехать минут сорок!

Мы вышли в тёмную ночь. Фонарь во дворе мигнул и погас, будто закрыл глаза. Где-то далеко залаяла собака, и её лай прокатился по переулку, отражаясь от стен, и затих. Я шёл рядом с Завьяловым и думал о том, что трое суток, — это много и мало одновременно. Много, если знаешь, что делать. Мало, если не знаешь...

А я пока что не знал. Но начинал понимать...
Черная Волга Завьялова неслась по ночной Москве, и я смотрел в окно, пытаясь уловить знакомые ориентиры. Но город, который я знал до мелочей, снова ускользал от меня. Мы проехали мимо здания, которого не было в моей Москве, — длинного, приземистого, с рядами узких окон, подсвеченных зеленоватым светом. На фасаде — сияла табличка с КИТАЙСКИМИ ИЕРОГЛИФАМИ... Ученый заметил мой взгляд и весело сказал:
—А это в нашем мире, Министерство резервных ресурсов, его построили еще в пятьдесят первом.

— Ворон с пониманием, кивнул: А у нас на этом месте, сквер с фонтаном!

— Сквер с фонтаном, — повторил ученый , и его пальцы сильнее сжали руль. — Знаете, молодой человек, а я вам завидую! Вы видите то, чего не видим мы. Разницу. Ту самую щель между мирами, которую мы с профессором Новиковым пытаемся измерить приборами. А вы измеряете её ОЩУЩЕНИЯМИ!

— Завидовать тут нечему!, — буркнул я. — Я бы предпочёл вообще ничего ВОЛШЕБНОГО не видеть.

— Понимаю. Кивнул ученый... Но для науки ваш случай — это… — он замолчал, подбирая слово, — это как если бы астроном всю жизнь смотрел на звёзды через телескоп, а потом вдруг оказался на другой планете!

— Ворон улыбнулся : Ага! Оказался! И, теперь, не знает, как вернуться!!!

— Пока не знает!, — мягко поправил Ворона Завьялов. — Пока!...Дорогие мои Друзья!
Хотите меня поддержать - распространяйте все прочитанное ЗДЕСЬ , в соцсетях, блогах и т. д. Рассказывайте о моем творчестве своим родным и знакомым.
Баллам также буду рад)))).
Сердечно благодарю всех за помощь и поддержку!