Сон на день рождения

День рождения прошел необычно. Он начался у участкового терапевта – жена не нашла талона на другие дни, а Валере срочно требовалось направление к кардиологу. В последнюю неделю у него обострилась ишемия – глупый диагноз, проявлявшийся при ходьбе холодком в груди и нехваткой воздуха.

Валера не ждал от врача рекомендаций, но знакомство с ним превзошло всякие ожидания. Молодой худощавый терапевт с неопрятной темно-русой бородой в белом халате был совершенно безучастен к пациентам, несмотря на ранний прием. Половина лица его была скрыта за огромным монитором, от которого он почти не отрывался.

Смотреть анализы Валеры он поначалу отказался и только после того, как пациент настойчиво попросил, лениво перелистнул страницы. Направление он выписал, но к пациенту отнесся с тем же равнодушием:

– Очередь к кардиологу большая – вам позвонят в августе, – закончил он прием.

Валера вышел из кабинета и направился к лестнице. Потолки в поликлинике были высокие, и каждый этаж разделяли четыре лестничных пролета. Конечно, можно было воспользоваться лифтом, но, увидев ожидающих кабину стариков, Валера решил спуститься пешком.

На улице накрапывал дождь. Он включил телефон и скрылся в зеленых дворах, медленно возвращаясь домой. Поздравляли друзья и бывшие сослуживцы, телефон издавал сигнал на каждое сообщение – в общем, все было как всегда: о нем еще помнили.

День прошел быстро. В шестнадцать часов он съездил с семьей на обед в ресторан. Бизнес-ланч, «разбавленный» блюдами из основного меню, был без изысков, но обильным и завершился куском слоеного торта со свечкой посередине для именинника, который достался его детям.

Потом были какие-то семейные хлопоты и подготовка к отъезду в деревню жены с детьми. Дождь продолжал моросить, превращая начало июля в ординарный сентябрь, который так хотелось отложить каждый год, но нынешнее петербургское лето было скупым на жару. Август казался еще таким далеким, что хотелось тянуть июль как резину до бесконечности и, оборвав тридцать первого числа, ощутить неотвратимое приближение осени.

Вернувшись домой, Валера снова устроился за рабочим столом, который покинул только в полночь, когда услышал от жены категорическое заявление: все его проблемы от хронического недосыпания. Если ложиться хотя бы в десять, сердце перестанет беспокоить.

Валера засыпал всегда очень быстро, как он называл «не донося голову до подушки», чем вызывал обоснованную зависть своей жены, которая нередко еще час крутилась, безуспешно пытаясь уснуть. Но Валера этого уже не слышал.

После дня рождения он спал беспробудно, а проснувшись никак не мог отделить увиденное во сне от действительности – настолько реальным оно ему показалось. Ему приснилась бывшая жена, неожиданно вернувшаяся на родину.

Она позвонила ему сама и будто перевернула страничку их отношений на пару десятилетий назад. Ему вспомнились минуты их уединения, длинные неспешные разговоры, и у Валеры возникло ощущение, что жизнь медленно двинулась по другому сценарию.

Он хорошо запомнил, как они бродили по какому-то разрушенному городу, в котором Валера не узнавал ни одной из европейских столиц. В витрине большой аптеки, за мокрым стеклом, стояли люди. Очередь к провизору не двигалась. Фасады домов, реконструкция и замороженный ремонт красных зданий в его собственном городе делали городские пейзажи до боли знакомыми даже во сне, но это было не главное – на первом месте были внезапно возникшие отношения между бывшими супругами.

Где-то в гостинице Валера снял номер, и вечером они забрались туда, по-детски, радуясь возможности спрятаться в дождливый день и остаться наедине. Валера поднимался по лестнице и уже приготовился почувствовать знакомый холодок в груди, но его не было. Дышалось легко. Он даже остановился на площадке, прислушался к себе – и не нашел ничего. Только сердце стучало ровно и часто, как в молодости.

Они накупили всякой снеди и, вскипятив чайник, набросились на еду, проголодавшись после долгой прогулки по городу. Бывшие супруги ничего не объясняли друг другу – переписываясь, они хорошо знали положение каждого из них. Но желание было обоюдным – провести несколько часов вместе без продолжения. Дождь продолжал стучать по карнизу. Пахло дешевым гостиничным мылом и колбасой. Разговоры были бесконечными, только Валера не мог вспомнить, о чем они говорили. Фрагменты сна таяли по капелькам, не оставляя следа. Он помнил не слова, а интонацию, не лицо, а тепло ее рук.

В какой-то момент Валера почувствовал от бывшей жены короткое движение в сторону «все вернуть» и даже доверился ему. Это состояние охватило его вместе с накатившим волнением – они по-прежнему любили друг друга, и нежность, никуда не ушедшая за десятилетия, во сне стала медленно возвращаться во взглядах, в движениях рук, в прикосновениях. Их близость была скоротечной, но яркой. И от нее осталось чувство, что все еще возможно вернуть.

Утром Валера уехал на работу, оставив возлюбленную в номере. Она позвонила ему после полудня и неожиданно сообщила, что приземлилась в Севастополе, где ее ждал муж, откуда они отправились в круиз. Каждое слово в ее голосе источало соблазн и обольщение:

– Спасибо. Ты по-прежнему неотразим…

Валера положил трубку. В груди снова шевельнулся холодок.

Проснувшись, Валера долго сидел в кровати с закрытыми глазами. Потом мысленно поблагодарил ее, вышел из комнаты и… снова проснулся – теперь уже в реальной жизни. Его охватило смутное чувство, что август уже близко.

Он вышел на кухню. Жена подошла, посмотрела ему в глаза, рукой расправляя загнувшийся ворот рубашки.

– Ты что-то сказал?

– Нет, – ответил он. – Показалось.

Но слово уже было сказано. И не ей. За окном моросил дождь. В пятистах метрах ремонтировали красное здание: маляры в люльках шпаклевали швы.

Где-то в поликлинике шла очередь к кардиологу. Где-то женщина с чужим мужем пила шампанское на океанском пароме. Валера подумал, что всю жизнь стоит в очереди: к врачу, к августу, к самому себе.

И только во сне он прошел к самому себе без очереди.

Закатались валиком облака на небе –
для июля рано бы нам грозить дождем.
Солнце проглядело тучи дождевые,
а они все ниже и грозят: идем!

Надоело прятаться – проливайтесь, грозы,
нас зонты не скроют, ветром изломав.
Мы встречаем август при плохой погоде,
разве было лето в рваных облаках?

Дождевой гримасой нас встречает осень,
август, как предвестник – скоро и прольет.
Закатались валиком облака на небе –
мы наивно верим - все еще придет!

2026