Аутоапология

 
                  [Вынужден напомнить (см. мою главную страницу
            с оглавлением): незарегистрированным читателям
            иллюстрации к статьям не доступны. Без иллюстраций
            содержание многих моих статей полностью не раскрывается.
            Выход прост: обязательно зарегистрируйтесь (это происходит
            бесплатно, псевдони'мы допустимы).]

     Название этой статьи может показаться напыщенным, псевдонаучным или же - для некоторых - оказаться просто-напросто маловразумительным и непостижимым. Не вдаваясь в детали, объясню, что этим одним словом я хотел выразить моё намерение всего-то лишь  о п р а в д а т ь с я  перед читателями. За то, что не выполнил обещание более не писать и не издаваться — перед ещё не успевшими прочитать всё написанное мною прежде. За то, что в который раз повторяю свои упрёки тем же лицам —  из-за игнорирования ими справедливых, на мой взгляд, укоров и замечаний. За то, что согрешил (и тут же вот оправдываюсь), обнародовав парочку писем, содержание которых должен был, по мнению их автора, хранить в тайне, следуя примеру его отца и бабушки, считавших себя вправе умалчивать об их "типа редакторской" деятельности. И так далее, и тому подобное.

    То, что моё САМООПРАВДАНИЕ  (моя аутоапология)  п р е д ш е с т в у е т  вашим обвинениям, которые вроде бы не оглашались ранее, не имеет значения. Они несомненно возникнут: мои прогнозы, как правило, сбываются. А когда я уже не смогу оправдываться, сомневаюсь, что кто-то иной заступится за меня. Для этого в Украине должна измениться общая обстановка и, соответственно, установка (ориентация) населения, а в Виннице — появиться Гражданское общество. Предсказывать сроки (промежутки времени), предлежащие этим сдвигам в Независимой, даже я не берусь …

                ***

      Сама статья — малость расширенное, слегка правленое (с придачей ему другого названия) «ВВЕДЕНИЕ» к давеча вышедшей моей книге, обложка которой отображена в коллаже. Содержание книги: статьи, опубликованные на «Прозе. ру» с марта 2025-го по июнь 2026-го года, то есть с того времени, когда я с публикацией новых работ обещал «завязать», и до появления недавней статьи «Главная синагога …», на которую почему-то целую декаду не обращали внимания, а потом набросились так, словно это — лимитированное издание. Следовательно, кому не досталась означенная книги из посылки с однозначным числом таковых, которая уже прибыла в Винницу, может не горевать. Эта «АУТОАПОЛОГИЯ» не только полностью повторяет то «ВВЕДЕНИЕ», но и содержит ещё кое-что, например, объяснение выбора определённо-количественного имени числительного в качестве названия книги.

     До сих пор все мои книги компоновались по двум принципам: А — книги из написанного в определённый период времени (чаще всего, в течение года или около этого), Б — книги-сборники статей по той или иной тематике (например, серия тематических книг "Полтора десятилетия просветительства. Итоги"  - всего 19 книг.) Книга «Моя Винница» издавалась на русском и украинском языках несколько раз, книга «В татарской столице … » - дважды. Итого набрались, вместе с последним изданием, о котором речь, 43 книги. Все они в одном экземпляре присутствуют на фотографии книжной полки на моей авторской странице на «Прозе.ру». [Одна книга, написанная в споре с писателем Наумом Циписом — винничанином по десяти послевоенным годам его проживания, не выявила победителя, потому что профессионал сошёл с дистанции почти сразу же после выстрела стартового пистолета, а любитель дотянул таки до финишной ленточки, окончив и издав это «спорное» уже в зачатии (и далее — в содержании) произведение под иным псевдонимом. Об этом казусе я уже упоминал, а сейчас повторяюсь, заранее отвечая на ваш вопрос, почему я (ниже) пишу о 44 изданных мною книгах.]

    Эту же книгу я решил «посвятить» не какой-то определённой теме и какому-то небольшому сроку, как я указывал выше (около года), а чему-то - вообще говоря - более того. Не то, что бы — эпохальному, но всё-таки -  хотя бы межевому. Был соблазн — моему 88-летию, которому я полушутливо придавал мистическое значение. Но, сколько я не вспоминал, никто мне ещё ни разу более 87-ми не давал, а моим утверждениям, что я — «стариннее», не верил.  Вера же много значит: бессчётное число людей верят в божественное, мистическое, таинственное, загадочное. А вот, не досчитав одной морщины на моём лице, в мой паспортный возраст — хоть убей, не верят!

     Писателю нелёгкой судьбы Юрию Карловичу Олеша (из полонизировавшихся белорусских дворян: родным языком его был польский, верою — католичество) принадлежит одна из книг, название которой «Ни дня без строчки». Это выражение — как бы вариант латинского афоризма «Nulla dies sine linea» с несколько изменённым смыслом (первоначально шла речь о работе  художника-графика, о нанесении линий). Я, издавший 44 книги за последние 12 лет (2014-2026) хотел использовать (для объяснения названия самой свежей из них) эти крылатые слова, но — при делении 44 на 12 или же 12 на 44 - ничего цельного не получалось: только дробные числа. А как комично выглядели бы эти мои «Ни менее 3,6 книг в год» или «Ни более 0,27 года на одну книгу»?!

     Сейчас - после многих дней сомнений, тягостных раздумий - на вопрос, почему книга называется «Восемьдесят восемь — Achtundachtzig», я, не колеблясь, уверенно отвечаю, что название связано со всеми моими 44-мя книгами» (цифра «44» подогревает любопытство вопрошающего: ведь речь-то не о ней), написанными и изданными в особых условиях. В СССР, мол, поучаю я любознательных и пытливых, работа, военная служба или даже тюремное пребывание в особых условиях учитывалась для пенсионного трудового стажа, выслуги лет, отбывания наказания, исходя из правила «год за два». Официальное определение «особых условий труда — ОУТ»: 

     Когда же книга написана на русском (украинском) языке, в особых обстоятельствах эмиграции, издана в созданном для этого как бы собственном издательстве, если автор "пробил" её в немецко-говорящей среде и - что особенно важно - "без участі у міському конкурсі на підтримку книговидання про Вінницю" та "на власні кошти" (!), то её считают, по старым добрым советским традициям, «за две». Таким вот манером 44-я моя книга стала 88-й.   Просто и ясно объяснил? То-то.
И другие, представьте себе, тоже в такой вздор  в е р я т.
А розыгрыши я люблю с малых лет (Розыгрыши. Предновогодний трёп о серьёзном (Нил Крас) / Проза.ру).

     I.

     В дополнении к статье "Под занавес" - на страницах портала «Проза.ру» от 13.09.2024. - я дописал (27.10.2024.): «Ещё раз: эта статья — последняя. Если появится у меня когда-либо настоятельная необходимость что-то важное сообщить или опровергнуть, то может выскочить ещё одна-другая статейка. Как краткая реплика с места во время прения сторон, но не как подготовленное заранее выступление представителя обвинения или защиты.»
    Прошедшие два года показали, что впервые такая необходимость возникла уже через полгода. Причём, не как краткая реплика. Да ещё повторялась не раз и не два. И вскоре набралось таких «статей-выскочек» на целую книжку.
    Как же такое случилось? Из-за чего?
    Увы, из-за постоянно лишающего меня покоя чувства недосказанности, незаконченности моих суждений о том или ином.

    Сначала я посчитал необходимым - в который раз! - уверить читателей как в моей скромности («Я согласен на медаль»), так и в фрагментарности (неполноте) описанного в «Моей Виннице». При сём — вдобавок объяснить, что совсем не из-за этого меня как бы не знает (не читает) руководство города и области. А у тех из начальствующих, кто ознакомился с моей писаниной, последняя, как и сам автор, мягко говоря, не вызывают симпатий, потому что «договориться» с ним (то есть, со мною) нет никаких надежд.

    Растолковывать этот казус, искать поводы и причины его не буду: сам запутался, пытаясь понять, с какого времени я разуверился в тех, кто повёл Украину по как бы новому пути. Поводырями растерявшихся от свободы масс [помните у Вл. Высоцкого: „Мне вчера дали свободу. Что я с ней делать буду?“] стали бывшие коммунисты-карьеристы, переложившие - из внутренних карманов и с лацканов парадных пиджаков - партбилеты и ленинские значки в ящички комодов.

    И поплелась страна, руководствуясь старыми «дорожными картами». Ибо других не нашлось в центрально-комитетско-компартийных чуланах, десятилетиями захламлявшихся подсунутым (или незаметно навязанным) народу «переобувшимся» в два счёта первым президентом Независимой (вместе с подвластной ему прежде идеологической шушерой). В результате процесс, никак не предвиденный массами, выражаясь словами последнего генсека (вождя) "нерушимого Союза республик свободных", пошёл … Но совсем не в ту степь.
               
      II.

    В незапамятные времена строительство Вавилонской башни до небес (чтобы «сделать себе имя») было прервано Б-гом, который заставил людей заговорить на разных языках, из-за чего они перестали понимать друг друга, не могли продолжать строительство города и башни, разделились на различные народы и рассеялись по всей земле. В Независимой Украине, наоборот (и не к добру!), представителей различных народов заставили говорить на одном единственном языке — и они, ещё лучше понимая друг друга, начали разбазаривать природные богатства страны, заниматься казнокрадством, вывозить за рубеж капитал, а с ним — и самих себя с семьями. Многонациональная Украина потеряла порядка десяти миллионов осевшего по всему миру населения. И это  - уже в первые два десятилетия после обретения Независимости!

    Винница, о которой - в основном - я писал, стремилась «шагать в ногу» с рулившими - лишь отчасти независимо! - Независимой из «матери городов русских». [Так называл Киев (в 882-м году нашей эры!) новгородский и киевский князь Олег, носивший прозвищный эпитет (по-научному «агномен», что переводится как «доименник» - дополнительное имя, характеризующее человека) «Вещий». Нам ли теперь не задуматься: за что? Вещий — значит «пророческий, мудрый, знающий наперёд». Что'— конкретно? Призадумайтесь…
    Я вот только несколько лет тому назад пытался разобраться насчёт «Киева - матери» … Интересуетесь? Тогда см. здесь: Винница. Гонение годонимов чуждых этнонимов - III (Нил Крас) / Проза.ру.]
 
    Коррупция, взяточничество, присвоение частными лицами того, что по закону принадлежало государству, получили невиданный размах. Даже только лишь заикающихся про это вслух немедленно убирали с дороги, чего бы это ни стоило. Пытающихся же воспрепятствовать сей вакханалии «прятали под землю». Страна погрязла в океане беззакония, самодурства и лжи на всех уровнях управления.

    Сложившийся в стране социально-общественный климат пробудил в людях «спящие» инстинкты, заложенные миллионы лет до того, в процессе эволюции. И понеслось одурачивание населения, рассматриваемого всего лишь в качестве электората, да и только в предвыборные периоды. В остальной время с плебсом не считались. И вот юный міський Голова уже' завозит "высококвалифицированных землемеров"- американских раввинов для … определения истинных границ бывшего еврейского кладбища, участки которого превращены в строительную площадку, мусорную свалку, самодельную автомобильную дорогу. А підтоптаний владелец здания бывшей синагоги Райхера, приближая поблекшие от прожитых лет глаза к изуродованному им фасаду памятника архитектуры, этим глазам "не верит" и твердит о девственной сохранности творения Гр. Гр. Артынова. И потомки врача-мемуариста В. Я. Куликова кромсают его воспоминания по шаблонам, которые они считают наиболее подходящими для выкройки образа советского «генерала медицинской службы», каковым, к слову, предок их никогда не был. А сотрудники МВД України в Виннице ничтоже сумняшеся сообщают о знищенні «особової справи Куликова В. Я.», хотя в законные сроки дата "уничтожения" не укладывалась. Научный же сотрудник Музею Вінниці потчует читателей явно ложными, в СБУ подаренными ему "доказательствами", как бы не сомневаясь в их прописной истинности, хотя на самом деле они - что и слепому видно -  сплошная фикция. По-нынешнему — фейк.

    Я мог бы привести тут десятки крупных и мелких обманов, свершённых ответственными лицами. Но хочу особо подчеркнуть развращающее действие творимого в высших сферах общества на «простых смертных». Последние, глядя на личные дворцы гос- и муниципальных служащих, построить каковые на оклад с любыми вообразимыми премиальными всё же никак нельзя было бы, быстро обрастают теми же пороками, что стали неотъемлемой частью «образца вышестоящих». И - одновременно - теряют критическое отношение не только к аморальности других, но и - к появившейся у них самих. Этому в немалой мере способствуют не только не наказуемые, но даже поддерживаемые появившимися олигархами продавшиеся средства массовой информации. Среди «выпестованных» финансово-промышленными группами оказались многие деятели литературы и искусства, в том числе — команда пресловутой «Студии Квартал 95».
    Скандальные шутки этого сценического выкормыша олигархов (для обливания грязью конкурентов) вызывали неоднократные возмущения. Віталій Портников, который ещё в 2016-м году дал чёткое определение происходившему: «Зеленський — породження сучасного вітчизняного „почуття гумору“, низькопробного, позбавленого смаку, міщанського та обмеженого» (Студія «Квартал 95» — Вікіпедія), позже, учитывая известные обстоятельства, не изменив своего мнения, отзывался о «Квартале» несколько осторожнее, но всё-таки с немалой долей неприязни: см. «Портников про Квартал 95: жартуючи, треба навчитися не ображати українців».

    Я не писал детально о многомиллионных сомнительных (с единственной целью - нажива) сделках украинских нуворишей попросту потому, что не знал подробностей их махинаций. Да и не интересовали они меня особо: я «разбирал на части» нравственную  природу так прозванных  народом «скоробогачей», определяющую их поступки,  характер поведения и отношения с  окружающими. Я писал о "мелочах", которые,  как оказалось, даже просто называть своими именами было не велено. Например, о сговоре матерщинника - владельца фонтана «Roshen» и паинькой  притворявшегося зятя пенсионерки, которому, по его словам, любимая тёща подарила две элитных киевских квартиры ценою что-то в 2/3 миллиона долларов. В результате означенного тайного соглашения неожиданно для всех и «как бы из ничего» возник на центральной улице (почти впритык со старинным, без малого трёхсотлетним Костёлом Святой Девы Марии Ангельской) модерновый кондитерский магазин Confiserie Roshen. А тогдашний градоначальник, укрепив тем самым свою "бескорыстную" (вассальную) преданность «шоколадному королю», при президенте-кондитере стал главою Совмина Украины. Потом, правда, пути сообщников по афере на улице Соборной разошлись, но это, как принято говорить, уже другая история.

    Народ, обитающий в искусственно сотворённом тумане скрытности, в атмосфере пустых обещаний и невыполненных обязательств - простите, за прямоту моего определения - глупел. И среди всеобщего одурения и отупения находилось место для «Золотой пирамидки Гордона», «Винницкой пирамиды» в психоневрологической больнице имени Ющенко, «Пияцтво та алкоголізм і бажання палити — зникає за 1 раз повністю та відразу ...  » (на территории Областной больницы имени Н. И. Пирогова!): подобных лохотронов (быдлотронов, разводилов), как назвали такого рода мошеннические мероприятия, появилось в те переходные (от «развитого социализма» - куда только?) годы пруд-пруди. Разрешения на организацию такого жульничества продавались (!) ответственными инстанциями безо всякой очереди, реклама надувательств любого рода тоже хорошо оплачивалась …

     III.
               
    Теперь ещё об одной "ну прямо совсем мелочи". Уже, наверное, около десятка лет на винницких сайтах появляются не систематизированные «вбросы» одного из потомков известного винницкого стоматолога Моисея Лазаревича Шехтмана - прадеда сего молодого человека. Он сообщает различные сведения о своих родственниках, непременно иллюстрирует их фотографиями из семейного архива. Причём постоянно дополняя те и другие … надуманными фактами. Сначала я написал об этом отцу правнука  М. Л. Шехтмана — Юрию Оскаровичу Шехтману о сих фантазиях. (Отца я знал с первого - 1951-го - года его жизни и состоял с ним в последние лет десять его жизни в редкой переписке или беседах по скайпу). Тот поговорил с сыном — и Сергей на время замолчал. Потом отец начал болеть, затем умер. И тогда Главный семейный архивист (Главсемарх) отпустил удила полюбившегося ему краеведческого конька, которого он время от времени решительно осёдлывал, оставаясь хронически неуспевающим учеником в школе верховой езды. Больше слабой троечки он не получил ни разу ни по выездке, ни по вольтижировке, ни тем более по конкуру. Потому что, преодолевая препятствия своей неосведомлённости, постоянно сбивал жерди, отграничивающие факты от вымысла.

     Он полагал, например, что достаточно опубликовать чью-то фотографию или даже — снимок нескольких человек, не указав на ней личность хотя бы кого-то одного из них. Что допустимо сочинять фамилии или профессии изображённых, на самом деле ничего о них не зная. И тому подобное…

     Я пытался с ним связаться — ответов не было. Не премину тут сообщить, я знал этих людей получше обладателя фотографий членов семей Шехтман и Кессель, который о большинстве из них, по молодости, мог только слышать. И посему, в отличие от Главсемарха, я был в состоянии если и не гарцевать на краеведческом коньке, рассказывая о знакомых мне с 1948-го года людях, то хотя бы не падать каждый раз с лошади, пытаясь продемонстрировать аллюр или галоп, а иногда —  уже лишь при попытке на лошадь взгромоздится. В целом его краеведческие «выбросы» напоминали мне строки из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Узник» (1837): «Добрый конь в зеленом поле // Без узды, один, по воле // Скачет весел и игрив, // Хвост по ветру распустив…» Впрочем, тут «скачет» — перебор, лучше бы «ковыляет».

     Не имея возможности схватить за отсутствующие узды распустивших хвосты (природный и метафорический) доброго коня и зарвавшегося всадника, не обладая силой и смелостью некрасовской женщины, которая «Коня на скаку остановит», я ввалился в «горящую [ошибками и пропусками] избу» («Мороз, Красный нос», 1863) семейного "историографа", дабы затушить готовые взорваться тлеющие боеприпасы его старых и новых ляпсусов:  Et vos, Brutes? И Вы, Бруты? (Нил Крас) / Проза.ру.

     [Если вы пожелаете понять моё возмущение «мелочью», о которой пойдёт речь ниже, то вам придётся обратиться к означенной выше статье. Если же особого интереса не имеете или для вас это — непосильная работа, то знайте хотя бы одно. Среди иллюстраций той статьи была фотография, которая представлена и тут. Но там было также моё опознание «кто есть кто» почти всех (9 из 11-ти) изображённых женщин, а уж единственного мужчину расписал я по всем статьям. Потому что был он мне не только хорошо знаком лично (как и большинство женщин), но и являлся, скажем так, своеобразной индивидуальностью с непостижимыми жизненными «зигзагами удач и провалов», пригодных для включения в сюжет авантюрного фильма. Главсемарх, кроме как своей прабабушки, подозреваю, никого из изображённых на фото не знал, поэтому очередной раз хранил молчание или городил чепуху.

     На эту статью не было никакой реакции со стороны Незнайки: он не только не написал мне, но и не исправил в его «вбросе» ни-че-го! Его реакция - через годы! - с предложением сотрудничества была мною отвергнута: кто взаимодействует с людьми, их игнорирующими?]

     И вот  6-го июня с. г. сей же участник сайта «Винница. Старый фотоальбом» снова (ровно через четыре года!) опубликовал эту же фотографию (Facebook) ещё раз, напомнив о вкладе его прабабушки в создание и развитие детской стоматологии в городе, добавив некстати, что она «В послевоенные годы длительное время была начмедом детской стоматологической поликлиники». Но ни такой поликлиники, ни такой должности в Виннице тогда не существовало: был кабинет зубного врача в Детской больнице (с поликлиникой) №1 по улице Козицкого №1.
     А городская детская стоматологическая поликлиника Винницы появилась в доме по нынешней улице Артынова, 24 только в 1984-м, явно не «послевоенном» году. В архив заглянуть пра'внучку — слабо', но хотя бы годы жизни Б. И. Кессель ему известны? Да и работать до последнего дня жизни она не могла: задолго до этого перенесла тяжелейший инфаркт. Муж её, М. А. Кессель, сообщу вам, пользуясь поводом, умер задолго до того буквально на рабочем месте, внезапно упав без признаков жизни рядом со стоматологическим креслом, в котором находился пациент (в городской поликлинике №1 по тогдашней улице Первомайского).

     Фото увидела одна из соучастниц этого сайта и, «не сориентировавшись на местности», "озолотила" фотографию этим дополнением: „В центре Савелий Яковлевич Купершлак молодой“. Кто этот, видимо, в ночь перед тем приснившийся ей Савелий, она никому не поведала, потому что даже давние увлечения следует хранить в тайне, в глубине сердца.

     Пра'внучек же, получив со стороны косвенное подтверждение того, что представленное им фото — не продукт искусственного интеллекта, немедленно заколотил в медный таз «подобайкой» (см. коллаж). Мол, ему её дополнение та-ак понравилось! Почему — в медный таз? Да потому что еврейскую фамилию "Купершлак" получали медники по профессии, то есть, те, кто чеканил  и латал медные тазы [куп(ф)ер — бондарь, медь?, шлак(г) — удар], используемые при варке варенья. Оно в таких тазах не пригорало.

     Я знал некого молодого Зяму (Зиновия) Купершлак(г)а со Славянки, даже писал о нём. (Возможно, что пото'м он стал Савелием. Такое случалось: по всем известным причинам.) Но тот на доцента, заведующего кафедрой педиатрии Винницкого медицинского института внешне похож не был, только — красноречием. И в окружении одиннадцати женщин я его как-то представить себе был не в состоянии. А ведь публикатор фотографии не только не знал никакого Савелия с такой фамилией, но зато точно знал, что приснившийся Анне «молодой» — совсем не Савелий Яковлевич Купершлак, а — Николай Николаевич Красногорский! На что ему указал я ещё в той статье о Брутах!

     Дырявая память? Скорее, пренебрежение истиной, чрезмерная и неблагоразумная настойчивость, упрямство взяли верх. И всё его (задуманное в качестве благородного) дело, как гласит поговорка, покрылось медным тазом.  Вот вам конкретный пример растлевающего влияния духа и уровня, так сказать, искусства (в частности, «95-го квартала») на людей, явно ничего другого не поглощающих!
     Не знающих хотя бы элементарных вех истории последних десятилетий. Чего стоят слова Главсемарх'а в ответ на реплику Дмитрия Читаха: «… ни моего папу ни дядю не принимали в высшие учебные заведения как детей врага народа…»

    Папа, повторяю, был 1951-го года рождения, дядя Шурик, замечу — 1948-го (по случаю его прибытия из роддома я был - конечно, вместе с мамой - впервые в квартире Шехтманов), что датирует окончание школы ими и попытки поступить в в институты серединой 60-х годов прошлого столетия. Но в эпоху "великого борца за мир" Л. И. Брежнева «врагов народа» уже не было, были диссиденты (с 1965-го года) — а это совсем иная пакость. И к поступлению в винницкие вузы братьев А. и Ю. Шехтман их, несомненно, не существующее инакомыслие не могло иметь никакого отношения. Другое дело — государственный антисемитизм. Посему, кстати, и не осталось в Виннице больше потомков М. Л. Шехтмана с такой фамилией. [А. Шехтман эмигрировал в ФРГ, там и умер.]

     Уместно сюда же отнести благородные помыслы, которыми не новичок в винницком краеведении Дмитрий Читах поделился с читателями этого сайта: «Я бы хотел видеть в Виннице улицу Шехтмана и Кессель, а не Мазепы и прочего сброда.» Тем самым посягнул он на первенство Ленина, которого великий писатель-фантаст Герберт Уэллс назвал «кремлёвским мечтателем». Потому что планы ГОЭЛРО (Государственной комиссия по электрификации России), в которые Ленин посвятил Уэллса в 1920-м году, оказались, на самом деле, в сотни раз реалистичнее желаний молодого человека, на глазах которого возникли "Мемориал фюрера"в Стрижавке и «улица [кровавого атамана] Якова Шепеля» в Виннице, а улица имени единственного  Нобелевского лауреата из Винничины  затерялась где-то на задворках областного центра, бывших местах выпаса скота. Тут уместнее не мечтать, а затянуть бы грустную песню на слова стихотворения Н. А. Некрасова «Похороны» (1861): «Меж высоких хлебов затерялося // Небогатое наше село. // Горе горькое по свету шлялося // И на нас невзначай набрело.» Имя горю этому: популистский национализм.

                ***

     А вот и — не мелочь: преднамеренная попытка исказить, скрыть, переиначить факты, имеющие важнейшее значение для понимания многих событий, происходивших перед войной СССР против нацистской Германии. Стремление перекрасить общий фон и перерисовать детали наблюдавшегося как в оккупированной вермахтом Виннице (1941-1944), так и в течение минимум первых двух послевоенных десятилетий истории города.

     Речь пойдёт о высокообразованных врачах-учёных, занимавших и занимающих далеко не рядовые посты в медицинских сферах Независимой. И, тем не менее, решившихся на действия, которые я пристойными назвать никак не могу. Неужели и их захлестнула эта возникшая после обретения Независимости тлетворная метелица из подтасовки фактов прошлого и настоящего, в которой они - ввиду высокого угла сноса из-за сильных боковых, так называемых «ветров потерь» - быстро растеряли в мутировавшем украинском обществе прежнюю систему ценностей?

     Что я понимаю под словами «ветра' потерь»? Именно то, о чём пелось в советском кинофильме «Мэри Поппинс, до свидания» (1983). [Автор слов этой песни - Наум Миронович Ольнев (Розенфельд) - 1939-2009,  музыку к ним написал Максим Исаакович Дунаевский.] Вот что:

Кружит Земля, как в детстве карусель
А над Землёй кружат ветра потерь
Ветра потерь, разлук, обид и зла
Им нет числа
Им нет числа, сквозят из всех щелей
В сердца людей, срывая дверь с петель
Круша надежды и внушая страх
Кружат ветра, кружат ветра …

    Песня заканчивается на оптимистической ноте, но — без указания точной даты изменения погоды:

Завтра ветер переменится
Завтра, прошлому взамен
Он придёт, он будет добрый, ласковый
Ветер перемен.

    В описываемом мною случае вот уже целое десятилетие погода остаётся без перемен. «Завтра» оказалось, увы, не «в скором будущем», не говоря уже — «на следующее утро».

                ***

     В этот раз я решил опубликовать обращения ко мне Ю. Педаченко - его пи'сьма, о которых я совсем недавно (08.04.2026) писал, что «нигде копии письма' вы не найдёте» (Любознательным и пытливым VIII (Нил Крас) / Проза.ру). Однако продолжающееся отсутствие какой-либо реакции внука и правнука В. Я. Куликова на мои обвинения побудило меня нарушить обещание умалчивать содержание сих показательных (в отношении – из-за нежелания или же беспомощности - Куликовых - Педаченко как-то обосновать свои неправые утверждения) писем. Они - от 16.06. 2016, то есть, десятилетней давности (!) - адресованы, кстати, не только мне, но и его отцу Е. Педаченко — как бы публикатору мемуаров В. Я. Куликова (хотя правкой и компоновкой занималась, по моим догадкам, умершая менее двух недель перед этой датой июня 2016-го года М. В. Куликова — их, соответственно мать и бабушка). Вероятно, это — как бы доказательство выполненного поручения отца (cм. копии писем - Кому: вам, Евгений Педаченко — вторая строчка у картинки: то есть, повторяюсь, мне и публикатору книги). Полностью текст письма опубликован несколько ниже, после ремарки, заключённой в квадратные скобки.

    [NB! Считаю дату отправления этого письма мне не случайной, как автор его - Ю. Е. Педаченко - пытается мне внушить («Случайно нашёл Вашу статью ...» - обратите внимание: через два с лишним года после её опубликования!).
Нет, ему, как и его отцу, о появлении статьи сообщили вскоре после её появления. Но признать провал намерения наследников В. Я. Куликова донести мемуары последнего до читателей в "лучшем виде", отец и сын Педаченко никак не были в состоянии. А ещё поставить в известность об этом их мать и бабушку — тем более. А от кого-то другого М. В. Куликова  (1927-го рождения) за два года до смерти (04.06.2016) узнать  о моих рецензиях, наверное, возможностей не имела.

     Но сразу же после её смерти внук - по моим размышлениям, возникшим по прочтении его писем - непосредственно не участвовавший в истории с "улучшением" воспоминаний прадеда, был отцом «послан в разведку».
     Знаменательно также, что ни в этом, ни в следующем письме внук не упоминает свою бабушку, умершую совсем недавно. Из моей рецензии, однако, ясно, что я был с ней знаком (как с сестрой моего близкого друга) — и Ю. Педаченко - воспитанный человек, мог бы мне хотя бы сообщить о её смерти. Но во всей этой истории Марине Васильевне была отведена роль «бойца невидимого фронта», действующего в условиях секретности и конспирации. Как же касаться её, хотя бы даже вскользь?
     Вот так, по крупинкам, приходилось собирать утаённые сведения о возникновении этой книги.]

«Добрый день глубокоуважаемый Соломон Григорьевич (Нил Крас)

Случайно нашёл Вашу статью  http://www.proza.ru/2014/01/13/1915 на просторах интернета. Учитывая, что она касается моего прадеда прочитал.

Во-первых хочу поблагодарить Вас за интерес к личности моего прадеда. Относительно поднятых вопросов о том, как служащий соответствующих структур мог уцелеть в период оккупации ответ прост. Так как я остаюсь в своей стране и продолжаю династию врачей, то могу утверждать, что "врач априори личность аполитическая". Власти меняются, только на моей памяти было несколько коренных смен. а болеть все продолжают одинаково. И идут за лечением к тем же врачам.

Доктора, которые работают в госпитале СБУ, военном госпитале получают соответствующие ведомственному подчинению звания. Так в военном госпитале все заведующие отделениями в чине полковника. И что? Придут предположим войска другой страны, и начнут врачей сажать за то, что им по документам соответствующее звание дали?

Оно то может и начнут, возможно скажете Вы. Но, а где самим оккупационным властям лечиться? Не тащить же за собой высококвалифицированных специалистов со своей Родины. Да никто и не поедет, а если и поедет, то либо из-за неустроенности, либо из под палки. А представители оккупационных властей тоже болеют, как и оккупированные.

ну да ладно. это всё лирика. Из Вашей статьи я понял, что самой книги у Вас нет. Могу переслать либо в электронном виде, либо по почте, но нужен адрес

С уважением
Юрий Педаченко

P. S. Согласия на публикацию своих слов, особенно частями и вырванными из контекста не даю»

    [NB! Подчёркиваю, что ничто в этой копии письма не отличается от оригинала: ни содержание, ни грамматика, ни всё остальное.
    И опубликовал я её, в первую очередь, для того, чтобы продемонстрировать убожество «железных» аргументов, используемых в качестве основания для возражения против моей оценки некоторых пассажей из книги В. Я. Куликова. Я просто опешил: интеллигент в четвёртом поколении, из семьи академика, получивший профессиональное образование не только в Украине, но и за рубежом, знаток английского и немецкого языков, автор многочисленных статей в ВикипедиИ… (о сём — несколько ниже). И вот так, мягко говоря, донельзя упрощённо попытался он парировать мои критические замечания.]

а) Почитайте его обоснование того, почему бывший сотрудник НКВД (его прадед) рискнул остаться в оккупированной Виннице и уцелел при этом. Потому «… что "врач априори личность аполитическая". Власти меняются, только на моей памяти было несколько коренных смен. а болеть все продолжают одинаково. И идут за лечением к тем же врачам.» Видите здесь связь одного с другим? И с лупой 10х не обнаружите!

б) Далее растолковывает он мне, видимо, то, почему его прадед всё-таки мог быть генералом медицинской службы. Снова смешав всё в одну кучу: разные времена и ведомства (военный госпиталь 20-х годов ХХ-го столетия, СБУ и «войска другой страны»). Просто кошмар какой-то!

в) И в завершение, по его словам, этой всей лирики он разражается потрясшим меня «откровением»: оккупационные войска и власти являются на захваченные ими территории без медицинских служб! (Оригинал изложения этого признания  ужасного промаха нацистов, наводнивших, в том числе, Винницу, был представлен выше.) А я-недоумок (как оценил - в мыслях - меня молодой - всего-то 34-летний - доктор медицинских наук) не мог додуматься (более того, прочитать у самого В. Я. Куликова!), что медицинские службы вермахта не только заняли здания Винницкого военного госпиталя, но и полностью — больницы имени Пирогова. И там, что я даже представить себе не мог (исходя из логики Ю. Педаченко), обслуживали больных и раненых не только несколько санитаров и пару фельдшеров, но и врачи всех необходимых специальностей. И что служащие в немецких гражданских учреждениях также имели доступ к этим медикам. Где уж мне до таких сложнейших разумных выводов?! Значит, можно попытаться вешать мне лапшу на уши.

    Когда я писал выше о том, в какой атмосфере народ опускается до веры в «Золотую пирамидку» и прочую дребедень, вы думали: такое случается, конечно, с малообразованными людьми. Убедились, что это не совсем так?

    На это первое письмо я ответил незамедлительно — и в тот же день получил второе письмо. Сначала — мой ответ:

«НК <looker-one@mail.ru>16 июня 2016, 19:56
Глубокоуважаемый Юрий!
Благодарю Вас за комментарий к моей рецензии на книгу Вашего прадеда!
Я не могу требовать от Вас понимания того времени (включая пару десятилетий как до, так и после него), о котором написана книга: это, сравнивая с ощущениями моего поколения, навряд ли возможно. Посему наша предполагаемая дискуссия быстро зашла бы в тупик.
Мне как-то неудобно Вам напомнить, что вермахт пришёл в Винницу со своими медицинскими частями и Ваш прадед даже посещал ЛОР-отделение немецкого госпиталя. Сравнивать квалификацию оставшихся в Виннице врачей со специалистами из санитарной службы оккупантов ни мне, ни Вам не дано: нет никаких критериев.
Логика гитлеровцев не была (в части «сажать» и даже расстреливать) такой, как она Вам — из нормальных логических рассуждений — представляется. ВСЕ, служившие в любых подразделениях НКВД, уничтожались без разбора. Никто из них из-за этого и не оставался на оккупированной территории. Кстати, история повторилась в 1956 г. во время венгерского восстания. Правда, известные мне врачи, успевшие спрятаться в особых бункерах будапештского КГБ, сумели дождаться защиты войск СССР. Остальные же, кто был обнаружен вне защищённых помещений, были тут же расстреляны.
Но и 1956-й год для Вас — только несколько цифр и фактов, как для меня события на Сенатской площади.
Вы почему-то сослались на «Увертюру», за которой последовала ещё одна детальная публикация-рецензия (http://www.proza.ru/2014/04/04/42). Это — после получения мною плохо переснятой копии книги. Так что, если сможете мне переслать электронный макет книги, буду Вам весьма признателен.
Я, честно говоря, не удивлён отсутствию откликов на мою трактовку написанного в книге Василия Яковлевича Куликова. Обстановка на Украине не способствует к таким размышлениям, тем более - изысканиям. А мне в архиве СБУ по Винницкой области дали от ворот поворот (http://www.proza.ru/2015/09/14/2039), что тоже не ново. Так и повисли многие вопросы в воздухе. Конечно, когда-нибудь к ним вернутся, но уже не будет ни единого живого свидетеля того времени и ни одного из знавших тех людей, о которых в книге шла речь.
Я издал специально книгу «Семь лет ада» и несколько экземпляров её переслал в Винницу. Все материалы (без исключения и купюр) — на моей странице на «Прозе.ру». Никаких коммерческих интересов при издании представленных шести книг у меня не было: отсюда — и их доступность в интернете …»

   (Далее в письме — несколько строчек о коллегах Ю. Педаченко, моих сокурсниках по Винницкому медицинскому институту, с просьбой передать им привет.)
   
Второе письмо от Ю. Педаченко:

«Добрый вечер Соломон Григорьевич!

Спасибо Вам за обстоятельный ответ. Ни я, ни отец, также не имели никакого коммерческого интереса при публикации книги. Занимался публикацией отец, опубликовал издатель за свои средства, предоставив семье часть тиража.

Электронный макет должен быть у отца. В течение ближайших дней я у него его возьму и перешлю Вам.

Конечно, события прошлых лет "неочевидцам" видятся несколько по иному, чем тем, кто ощутил их ужасы и особенности на себе. При этом, нельзя не отметить, что современные средства информации, возможность ознакомления с целым рядом источников приводит к тому, что по образному выражению заключается в фразе: "Современный человек посвятивший месяц изучению битвы под Гастингсом 1066 года может понимать лучше, что же происходило на самом деле, чем непосредственный её участник, видевший лишь часть поля боя.

Относительно неудобств "напомнить, что вермахт пришёл в Винницу со своими медицинскими частями и Ваш прадед даже посещал ЛОР-отделение немецкого госпиталя.", дело такое. Мне в данном случае более интересна истина, а не апология. Хотя, естественно в данном случае я выступаю априори лицом аффилированным. Из воспоминаний деда Георгия Афанасьевича Педаченко могу утверждать, что наступление шло настолько быстро, что наспех собранная шедшая на Восток военная часть, в которую и попал дед, оказалась в тылу немецких войск. Так дед и попал в оккупацию, как и многие другие юноши частично отправленные в остарбайтеры двумя годами позднее. Деду повезло, и он избежал облав и транспортировки в Германию. После прихода Красной армии пошёл на фронт, был дважды ранен.

Особенность врачебной деятельности предполагает аполитичность. Ты обязан помогать всем кто к тебе обращается. Не кажется ли Вам странным и несоответствующим написанному Вами, как офицер НКВД посещает раненых немецких солдат? Недавно сам столкнулся с поступлением майдановцев, антимайдановцев, беркутовцев во время трагических событий в Киеве 2014 года. Помогали всем. Да и сейчас лечу как родственников воюющих на Донбассе сепаратистов, так и бойцов "Правого сектора" и других добробатов. По другому быть не может.

Спасибо за ссылку. Я начал читать Вашу детальную презентацию-рецензию (http://www.proza.ru/2014/04/04/42). Не мне Вам рассказывать о её объёме. За раз вдумчиво прочитать не могу, но уже на первых страницах обнаружил весьма, с моей точки зрения, показательные ошибку. Приведу в прикреплённом к письму doc файле. Если Вы располагаете интересом, то продолжу в следующие дни:

Дмитрия Куликова помню. Был у него один раз в гостях в Черновцах, часто видел у бабушки. Юрий Николаевич Глущенко работает в институте. Вижу его, если не каждый день, то через день. Вряд ли он пользуется интернетом, но могу спросить и передать информацию о Вас.

С уважением
Юрий Педаченко

P. S. Книгу постараюсь переслать в ближайшие дни
P. P. S. На всякий случай дублирую текст замечания в самом письме. Интересно, признаете ли Вы здесь неправоту: [двоеточие обусловлено приложеним- см. ниже]»


     В приложении к этому письму дана ссылка на мою оценку В. Я. Куликовым поведения винницких врачей-евреев и фильма «Профессор Мамлок». Я ещё вернусь к аргументам Ю. Педаченко, но почитайте, что он пишет:

«В написанных Вами нескольких абзацах [это в статье от 13.01.2014] имеется ряд неточностей. Разъяснения о фильме «Профессор Мамлок» мягко сказать неверны. Вы ссылаетесь на Википедию, как на авторитетный источник информации. Скажу, что в своё время был администратором русскоязычного раздела проекта, с моих двух учётных записей написано около десятка статей со статусом «избранная», несколько десятков со статусом «хорошая» и около 500 обычных. С моим вкладом можно ознакомиться по ссылкам [приводятся ссылки]. Но не суть. Главное, что принципы работы проекта я понимаю. Более того скажу, что  Но даже если разобраться что же написано на соответствующих страницах, то находим: https://en.wikipedia.org/wiki/Professor_Mamlock_(1938_film) … »  

    На этом я оборву цитирование, так как оно длинновато, да и без него всё ясно. Доводы Ю. Педаченко о том, что мои "Разъяснения о фильме «Профессор Мамлок» мягко сказать неверны», не менее «убедительны», чем «… статьи Википедии [которые] для самих участников Википедии авторитетными источниками информации не являются.» Прочитать такое от автора «… около десятка статей со статусом «избранная», несколько десятков со статусом «хорошая» и около 500 обычных» - одно удовольствие (без всяких кавычек) !!!

     Что же касается обсуждаемого фильма и времени его демонстрации в СССР, то мой оппонент, кроме того, запутался в неизвестном ему материале и попытался меня оглушить цитатой, которую до него (и для него!) приводил я, чем меня в большей степени рассмешил, чем озадачил. Эта мелочь — единственное, что он пытался оспорить, не рискнув даже краешком задеть более важные не-состыковки (неувязки) в тексте. И правильно сделал: не зная броду, не суйся в воду.

     А ещё — о том, что он «случайно» (!) нашёл мою статью на просторах интернета. И лишённое логики объяснение «аполитичности» врачей. И прочая ересь вокруг медиков оккупированных районов …
Обещанного Ю. Педаченко (в повторном его письме в этот же день) макета книги я не получил. Заверение «Если Вы располагаете интересом, то продолжу в следующие дни» зависло  в воздухе.
     Более 10 лет внук-публикатор и правнук-защитник чести В. Я. Куликова и его потомков хранят молчание, хотя книга, из-за которой они обратились ко мне,  в моих последующих статьях-рецензиях обросла дополнительными вопросами, ещё более ставящими под сомнение правдивость немалого из того, что в ней напечатано.

    [NB! На мой адрес поступило ещё что-то от Ю. Педаченко. Это послание тогда не открывалось, не рискнул я попытаться открыть его и в этом году. Возможно, это было упоминавшееся в его письме дублирование.
    Оно содержало, как оказалось, Троянскую вирусную программу (см. коллаж).
Вы видите, что оно инфицировано.  Конечно, это не дело рук моего корреспондента, но, возможно, «дружеский совет с небес» заканчивать cию тягомотину.]

     И я решил прекратить сей поток беспредметных отписок, оказавшийся абсолютно бессмысленным. Этот навряд ли результативный обмен мнениями с человеком, забросавшим своими статьями издание, которое он сам считает не достойным внимания. С доктором наук по медицине, вероятно, полагающим, что по иным - не медицинским - вопросам можно дискутировать, не зная их сути. Пытающимся бороться за честь прадеда, которого он не только не мог знать, родившись через пять лет после смерти прадеда, но и с как бы завещанием которого не пожелал по-настоящему ознакомиться.

      Его отец — академик медицины, тоже мало интересующийся (судя по всему тому, что  н е  п р о и з о ш л о  за много лет после издания книги) литературным наследием деда, полностью положился на свою мать, единственную свидетельницу описанного В. Я. Куликовым времени. Но М. В. Куликова сама (или по совету сына, «компетентных органов», ещё кого-то откуда-то) так "перепахала" мемуары отца, что они, на мой взгляд, лишились в большой степени аутентичности (подлинности) не только фактов, но и - во многих разделах - духа их автора.

      Введение к книге, написанное непонятно где выисканным (вероятно, самим публикатором) неким профессором - доктором искусствоведения, оказалось «вишенкой на торте» - ключевым моментом иллюстрации того, как можно превратить «Торт Наполеон» в «Торт с пышным заварным кремом». Я избрал именно эти метафоры, так как В. Я. Куликов везде и во всём пытался продемонстрировать, как и великий преобразователь Европы, свою правоту, а ничего не понявший в сути книги искусствовед (явно, не "оккупациовед") придал сварганенному им "Введению" вычурность, абсолютно чуждую содержанию и смыслу текста автора.

      Что поделать: это было в годы расцвета передачи “Світське життя з Катериною Осадчою”, где средней руки «знаменитости» шоу-бизнеса бахвалились своими усадьбами, дорогостоящими импортными лимузинами или внедорожниками, отдыхом на океанских островах и - самые смелые - с упоением вспоминали о переполненных концертных залах где-то за рубежом.  Что касается богатств, то это — от корпоративов, свадебных торжеств, юбилеев, дней рождения, пр., где олигархи и им подражающие нувориши выпендриваются один перед другим и разбрасываются деньгами во все стороны. А как организуются посольствами - для популяризации своей страны - полные залы, чем, как и какая привлекается публика —  ведомо нам тоже.
      Сама Катерина - красивая по всем статьям, умница, образованная - подыгрывала расспрашиваемым ею участникам таких ярмарок тщеславия, обнажая их неуёмные амбиции.

                ***

    Есть такое выражение - «испанский стыд»: чувство стыда за чьи-либо действия  (теперь вошло в моду обозначающее то же самое - слово «кринж»). Это чувство я испытывал не раз за некоторых моих коллег по профессии, так же как и я принимавших «Клятву Гиппократа». Не имеет значение то, как она называлась в СССР,  как ныне — в Украине. В ней выражаются основополагающие морально-этические принципы поведения врача по отношению к коллегам и пациентам. Но не только это: например, «Присяга врача Советского Союза»  включала обязательство «во всех своих действиях руководствоваться принципами коммунистической морали», а также слова' об «ответственности перед народом». Иначе — никак.

     Следовательно, отход от истины, сокрытие или усечение важных для читателей сведений, представление желаемого за действительное и так далее - всё, чем отличается, на мой взгляд, так называемое редактирование мемуаров В. Я. Куликова — отход от данных зароков.

     Вы можете предъявить мне свои претензии: где, мол, доказательства того, что именно так оно и было? В действительности, прямые факты у меня отсутствуют. Но явные пробелы в изданном повествовании бросаются в глаза многократно. К сему — ряд нюансов, о которых я писал в рецензиях - первых двух и последующих.

      А вот такая, опять же, на мой взгляд, попытка оболванить читателей? Представить всё так, как будто подготовка рукописей В. Я. Куликова к публикации — дело рук лично публикатора. Но с него, мол, взятки гладки: родился после войны, сам ничего не видел и не слышал. Убрал некоторые повторы, собрал странички соответственно времени описываемого — и отдал доктору искусствоведения для общей оценки и … приукрашивания (превозношения). Тот сделал потрясающий - по своему несоответствию здравому смыслу - вывод: «Доктор Куликов … сочинил, скажем так социальную «отоларингологию» своего города...». «Профессор не скупится на похвалу, поставив врача-мемуариста Куликова в один ряд со следующими авторами мемуаров о военных временах: с  врачами по образованию Н. И. Пироговым, В. В. Вересаевым,  М. А. Булгаковым, а также с Нобелевским лауреатом писателем и философом Альбером Камю!», - писал я, ужасаясь от переборов искусствоведа!

    «С таким отзывом - не стыдно и в печать, чтобы исполнить, наконец, завет любимого деда! А то уже более десятилетия прошло с разрешённого им срока публикации.», - домысливаю я сейчас, рассуждая об избранной публикатором последовательности действий.

     Я, на фоне эйфории от появившейся книги об оккупации, подумал сначала, что многие шероховатости изложения связаны с огромной занятостью публикатора: как никак, руководитель крупного НИИ, оперирующий нейрохирург, да ещё масса прочих должностей и связанных с ними забот. Хотя, клянусь, с первого прочтения книги я ощущал дискомфорт от мною же данного объяснения. До разгадки (с полным убеждением - по косвенным данным - в её достоверности) прошло немало лет. И тогда возникли тяжёлые дополнительные вопросы-обвинения.

     Не только по поводу редакции (или даже, можно сказать, цензурирования) книги. А — по отсутствию дополнения к ней, не написанного М. В. Куликовой — единственным оставшимся в живых человеком, который мог бы не только кое-что уточнить или пояснить в написанном её отцом. К началу оккупации ей исполнилось 14 лет — она окончила школу-семилетку.  С 1942-го - с перерывом - по 1945-й годы училась (во время оккупации) и окончила (после таковой) зубоврачебную школу. Словом, всё время нацистского присутствия в Виннице было ей хорошо знакомо (Дети генерала Педанта - II (Нил Крас) / Проза.ру). Но её как бы не было ни тогда, ни в начале 2000-х, когда рукописи готовились к печати. Можно ли говорить об «ответственности перед народом»?

      А позиция публикатора, вроде бы самостоятельно проведшего подготовку рукописей к печати? К чему эта скрытность, с чем связано нежелание сообщать правду? С позицией матери (для меня не понятной бы, если бы рукопись не подверглась чрезмерной «доработке» - см. выше)? С желанием им дополнительной славы (при наличии таковой - вполне заслуженно - в изобилии по профессиональной деятельности)?

     Наконец, зачем было мобилизовывать на противостояние со мной правнука, не только не знавшего своего прадеда, умершего ещё до рождения новобранца, но и не освоившего матчасть — то имущество, в знании которого он попытался найти прорехи у меня? Как он меня вежливо наставлял и что из этого получилось — об этом было сказано выше.

     Испанский стыд не покидает меня вот уже целое десятилетие …

     IV.
               
     (Я возвращаюсь к оправданию нарушения мною данного обета: не писать и не публиковаться. — см. часть I.).

     Потом, подстраиваясь к духу времени и апеллируя к молодым читателям, вбросил я козырную карту: свой уникальный «авторський переклад на українську мову» более, чем 600-страничной «Моей Винницы». Но «поколение, не знающее русского или не комфортно себя чувствующее, читая тексты на русском языке» (это — самоцитирование моего определения), не разразилось «бурными аплодисментами, переходящими в овацию» по весьма понятной (по моему мнению) причине. Те всего несколько экземпляров книги, напечатанных в Германии и разосланных мною по винницким библиотекам, могли вызвать лишь единичные рукоплескания, едва слышимые даже в шумоизолированных (от внешних звуковых помех) читальных залах четырёх винницких библиотек.

    Где уж тут до криков «ура!» и бросания в воздух или поднятия высоко над головой шапок-кучм — неизменных проявлений патриотического ликования? Гляньте-ка на картину И. Е. Репина «Запорожцы». А там — на чубатого казака, высоко задравшего руку с казачьим колпаком: явно слог письма турецкому султану, написанного кошевым атаманом Иваном Серко «со всем кошем Запорожским» на украинском языке [на одном из его южнорусских (днепровских) диалектов XVI–XVIII веков, которые стали основой современного литературного украинского] оказался более приятен для восприятия, чем мой перевод на современный украинский. Но, положа руку на сердце, мог ли я обратиться к инициатору создания «Мемориала фюрера» под Стрижавкой такими словами: "Ти шайтанъ винницкий, проклятого чорта братъ и товарищъ и самого люциперя секретаръ!" (см. Письмо запорожцев турецкому султану — Викитека)? Я избегаю даже единичных слов нет-нет да и (время от времени) встречающихся в репликах так называемых участников (я бы тех назвал «матерящимися возмущастниками») винницких сайтов.

     Далее, забыв о торжественно прокламированной собственной скромности, напридумывал я для Винницкой области целых шесть медалей и, как бы впроброс (по'ходя), заметил, что не отказался бы получить их все до единой.
     С нескрываемым удовлетворением отметил, что попал (как и моя мать) в «Календарь знаменательных и памятных дат» Научной библиотеки Винницкого национального медицинского университета им. Н. И. Пирогова …
     И замолчал (наконец-то!) ровно на целый год!

     "Остепенился и вышел в отставку", - как писал в пятой главе романа «Что делать?»    Н. Г. Чернышевский об отставном ротмистре или штаб-ротмистре Полозове. Тот —  прокутив довольно большое родовое имение, я же — махнув рукой на свою бесполезную просветительскую деятельность, приносящую мне только новые разочарования и утраты.
     Полозов — "чтобы заняться устройством себе нового состояния", в чём довольно преуспел, став "миллионером и на серебро". Я — дабы не быть вынужденным объявить о ликвидации моего прогоревшего издательства. Граждане ФРГ почему-то не спешили раскупать «Мою Вінницю», на ещё один перевод которой (на немецкий язык) я не отважился. И это - чомусь не поспішали розкуповувати - несмотря на красочную, синього й жовтого кольорів, обложку и дорогой твёрдый переплёт, украсившие бы любую книжную полку  …

      Казалось бы (вспоминая А. С. Пушкина: "Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не вышло из пера его … "), такая хандра должна была найти и на меня. И превратить, до конца лет моих, в ипохондрика от литераторства. Но увы: не поддающееся контролю стремление писать меня не покинуло. Вспомнив старое, я ударился снова не только в краеведение, но и невольно приплёлся в сферы от меня далёкие. И это всё призвал читать моих самых последних читателей — любознательных и пытливых. К моему удивлению, таких оказалось во много раз больше, чем я ожидал. На моей странице в «Прозе.ру» быстро возникла - и вот уже долгие месяцы не исчезает - толчея в списках обратившихся к моим статьям.

     В упоении успеха я возвратился даже к считавшейся мною исчерпанной (из-за отсутствия у меня материалов) теме «Парней из нашего города» — и тут же нашёл ещё одного выдающегося винничанина …

     Наконец, я решил хоть чем-то отметить вызывающий у меня недоумение странноватый 88-летний «юбилей» появления на белый свет одного из очень даже хорошо не только мне знакомого винничанина. (Я-то в нумерологию не верю, но считающих наличие мистических связей между числами и будущим человека среди моих читателей — совсем не мало.)
     Грех был бы тут же не собрать это в очередную (сие-то после "последней" — самому смешно) книгу …

***

    Оправдался? Хотя бы частично? То-то!
    Но в таком случае статья эта и своё латинизированное название носит также не без оснований. Ведь автор её — бывший учёный (биолог и медик), то есть — из тех областей человеческой деятельности, где латынь всё ещё из моды не вышла ныне.
    Однако, если правду вам сказать, довольно знает по латыни он, чтоб лишь названья сочинять …