Слесарный титан против искривления пространства

Космо-Аэробус» влетел в Бермудский разлом на скорости три маха. На мгновение все приборы КИПиА, которые так тщательно паял Владимир Михайлович Пиняев, сошли с ума: стрелки завертелись в обратную сторону, а за иллюминаторами фиолетовое космическое небо сменилось неестественным, неоново-зелёным маревом.Когда тряска утихла, команда замерла от шока. Они парили внутри гигантского пространственно-временного пузыря. Прямо по курсу дрейфовала та самая исследовательская станция океанологов, но вокруг неё происходило нечто невообразимое. Из парящих в пустоте кусков скал росли огромные дубы, на ветках которых вместо желудей гроздьями висели... горячие, сочные пельмени, источающие тонкий аромат уксуса и чёрного перца.— Мама дорогая... — прошептала Лида Беленькая, потирая глаза. — Маринка, у нас что, приборы галлюцинации генерируют?— Нет, Лидка, это параллельная реальность искажённого времени, — твёрдо отрезала Марина Беленькая. — Вижу станцию! Океанологи на крыше, машут нам ушанками. Но к ним не подлететь — вокруг станции кружит гравитационный вихрь!В этот момент «Аэробус» резко дернуло. На экране КИПиА вспыхнула фиолетовая тревога. Время внутри разлома начало течь вспять: обшивка самолёта на глазах стала избавляться от краски, возвращаясь к состоянию заводских алюминиевых листов.— Полундра! — закричал Пиняев. — Нас затягивает в хроно-петлю! Если не вырвемся, «Аэробус» сейчас превратится обратно в чертежи на бумаге!— Спокойно, без паники! — Смекайло-де-Цопфи мгновенно включил космическую смекалку. — Анжела, физические законы здесь вывернуты наизнанку. Время — это река, а у нас в баках — термоядерный катализатор на «Трёх Топорах»! Спирты имеют обратную энтропию при воздействии гравитации!— Точно! — подхватила Анжела Власенко, её орден на комбинезоне ярко заблестел в неоновом свете аномалии. — Если мы пустим струю портвейна не в сопло, а через дренажные клапаны прямо на обшивку, мы создадим антихроно-поле. Спиртовой барьер заморозит местное время!— Действуй, Анжела! — скомандовала Марина.Анжела и Смекайло за секунды перенастроили ТНВД. Вокруг «Аэробуса» образовалось защитное облако испарений благородного напитка. Хроно-эффект отступил, разрушение обшивки прекратилось, но лайнер намертво зажало между двумя гравитационными скалами, заблокировав выходной люк. Океанологи были всего в тридцати метрах, но заперты за монолитной стеной искривлённого пространства.— Из кабины их не взять, — мрачно сказал Смекайло. — Нужна грубая физическая сила, способная пробить изменённую метрику пространства.— Грубая сила, говорите? — из хвостового отсека вышагнул старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов, держа в руках огромную двухпудовую кувалду. Рядом с ним, поигрывая тяжелым разводным ключом сорок пятого калибра, шёл слесарь Мирон Токарев. Оба были в сварочных масках. — Отойдите, инженеры. Дайте дорогу рабочему классу.Мирон и Василич зашли в шлюзовую камеру. Одев кислородные маски, они приоткрыли наружный люк. Прямо перед ними висела полупрозрачная, звенящая стена застывшего времени, мешающая состыковаться со станцией.— Мирон, помнишь, как мы на ангаре заклинившую створку ворот выбивали? — пробасил Анисимов через рацию. — Бей в излом пространственной волны, там напряжение металла меньше!— Понял, Василич! Закуривай! — крикнул Мирон Токарев.Мирон размахнулся и со всей пролетарской яростью нанёс сокрушительный удар тяжелым разводным ключом по сингулярности. Раздался оглушительный звон разбитого хрусталя. Василич тут же довершил дело ударом кувалды. Пространственная аномалия не выдержала натиска советского слесарного инструмента и с треском лопнула, образовав чистый коридор прямо к крыше исследовательской станции.— Давай, родные, прыгайте! — закричал Мирон, протягивая руку ошарашенным океанологам.Через пять минут три замерзших, но счастливых учёных были на борту «Аэробуса».— Марина Никифоровна, все на борту! — доложила Лида Беленькая, закрывая шлюз.— Отлично! Смекайло, Анжела, выжимай из «Трёх Топоров» последние капли! Уходим домой! — скомандовала Марина, рванув штурвал на себя.«Аэробус» сделал крутой вираж, сорвал пару пельменей с пространственного дуба на память и на бешеном форсаже выскочил из Бермудского разлома обратно в чистое синее небо родной Земли.Вечер в авиационном гараже Марины Беленькой был самым триумфальным за всю историю. Спасение океанологов из временной петли отмечали всей братвой — все 9 человек плюс трое спасённых учёных.На столе стоял исполинский, четвёртый по счёту таз горячих пельменей от Ангелины Мельник и Татьяны Трофимовой. Портвейн лился рекой.Марина Беленькая снова взяла микрофон:— Внимание, команда! Сегодня за спасение науки, за пробитие пространственного барьера кувалдой и за укрощение времени портвейном, орденами «Слесарный Титан» награждаются Василий Васильевич Анисимов и Мирон Токарев! А бортинженерам Смекайло и Власенко — вечная слава и двойная порция пельменей!Гараж взревел от восторга. Спасённые океанологи со слезами на глазах благодарили команду, уплетая пельмени с перцем и уксусом. Посидели, выпили, душевно попели песни под гитару и легли отдыхать. А утром... утром эту бравую братву снова ждали великие дела. Вот и сказки конец, а кто дочитал и не побоялся Бермудского разлома — САМЫЙ ОТМЕННЫЙ И ГЕРОИЧЕСКИЙ МОЛОДЕЦ!