Страх, любовь и пицца в Орле. Часть 1

“Страх, любовь и пицца в Орле”.
Паша Ивашкин


___________________________________

День первый. Электричка.
Вонючий дед и загадки.

Мне почти Павлик и я восемь. В смысле, наоборот - я Павлик и мне в ноябре будет восемь лет. Ненавижу, когда называют Пашей. Я не Паша, сколько можно повторять. Особенно в Орле все мамины друзья постоянно говорят мне - Паша, Паша. Я из-за этого психую.

Вообще Орёл странный город, но каждое лето мы туда едем три часа на электричке в детском вагоне, потому что только в детском вагоне есть туалет. Во всех остальных вагонах люди терпят всё время. Я бы не смог вытерпеть и у меня лопнул бы мочевой пузырь. Но детский вагон не означает, что туда не могут заходить странные взрослые. Вот и сейчас, когда я, мама и Серый едем в Орёл на целый месяц летних каникул, к нам подсел грязный и вонючий дед, стал что-то говорить непонятно, на бороде висят слюни, а из носа сопли. Серый сразу закричал на весь вагон: “фу, мам, этот дед воняет, я не поеду дальше”. Но во первых поезд уже ехал дальше, а во вторых мне иногда бывало стыдно за Серого, хоть он и старше меня на три с половиной года, но вёл себя как маленький. Я вот просто заткнул от вони свой нос и не собираюсь орать на весь вагон, я вообще стесняюсь привлекать к себе внимание, хоть и не всегда получается. Мне и бабушка, которая осталась с дедушкой и папой в Брянске всегда говорит: “веди себя скромно, а то люди увидят - будет стыдно”.

Мама тоже скромнее Серого и очень тихо просит вонючего деда отсесть от нас пожалуйста. Слава богу в соседнем ряду сидела совсем не скромная женщина тоже с двумя детьми, только девочками, и вот она уже громко и по хозяйски стала кричать на деда, чтоб тот “выметался ко всем чертям из вагона, пока она милицию не вызвала, или сейчас за шиворот его вышвырнет с поезда как собаку” - кричала она.
Честно - я был ей благодарен, хорошо, что кто-то может заступиться за тебя.
Вонючий дед тихо встал и безропотно вышел из вагона, сутулый, хромой и одинокий. Мне даже стало немного жалко его, я смотрел, как он стоит в тамбуре с опущенной головой и что-то бормочет себе под нос. Мама платком протёрла часть сиденья, где он оставил мокрый след.

На самом деле эти три часа по дороге в Орёл всегда длились целую вечность. За окном постоянно лес и кусты, с Серым и мамой скучно, а спать тоже совсем не хотелось. Про меня иногда говорили, что я легко схожусь с чужими людьми, вот и сейчас я даже не заметил, как уже сидел рядом с тётей, которая до этого кричала на вонючего деда, и отгадывал загадки её дочерей. Практически все я знал: сидит девица в темнице, а коса на улице - это морковка. Два конца, два кольца а посередине гвоздик - это ножницы. Умным я себя чувствовал пока не сказал, что килограмм гвоздей весит больше чем килограмм ваты. Эти две сестры засмеялись надо мной и стали шушукаться, глядя на меня, это страшно расстроило, но я не показал виду.
А потом случилась неприятная ситуация, но я не сразу понял, что облажался. Да, к тому же не я виноват, а бабушка, которая осталась в Брянске с дедушкой и папой. Это она меня научила и, когда сёстры-попутчицы спросили знаю ли я какие-нибудь загадки - то без задней мысли я загадал: “стоит корова - дырка готова, бежит бык - в дырку тык. Что это?”.

И мама, и тётя-заступница стали красными от волнения, мама больно схватила меня за руку и отсадила от сестёр, а что произошло - никто не объяснил. Только Серый стал смеяться как сумасшедший, ему явно понравилось, что я загадал эту загадку.
Это плохая загадка, Павлик, - сказала мне мама очень серьёзным голосом.
Но почему, мама? - я искренне недоумевал. - Это же замо;к и ключ, что плохого?
Но мне настрого запретили больше загадывать эту загадку. Я расстроился, немножко хотелось плакать, раздражал самодовольный Серый, злила холодная мама. До самого Орла я смотрел в окно и, кажется, увидел среди деревьев оленя с огромными рогами. Хотелось сперва рассказать всем, но потом я подумал, что мне всё равно не поверят.


День первый. Троллейбус.
Панельные дома и тётки.

Мне нравилось название “панельные дома”. Но на деле это были высоченные коробки, потемневшие от времени и собранные будто великаном из плохого конструктора. В Орле было очень много таких домов. И, пока мы ехали на медленном троллейбусе от вокзала до дома, я рассматривал эти страшные огромные сооружения через окно, представлял людей, которые могут жить там. Потом мама сказала, чтобы я уступил место взрослой женщине. Я быстро и без капризов встал. А Серый остался сидеть. Он бы ни за что не встал, даже под страхом смерти, поэтому мама его и не просила. А, если раньше я тоже смотрел на Серого и повторял всё за ним, то сейчас уже стараюсь делать многое наоборот, не так, как он. Если он не уступает место, то я лучше уступлю и меня похвалят. Если он на утреннике не хочет во время хоровода брать девочку за руку, то я обязательно возьму, да ещё и встану между двух девочек, от чего мой брат наверное вообще воспламенился бы.

Женщина села и я заметил, что она постоянно смотрит на меня. Я уже и отвернулся, и встал с другой стороны мамы, а она всё смотрит на меня и смотрит. И так меня это раздражать стало, и никуда не спрятаться от взгляда, и невозможно понять - чего ей надо. Я весь извёлся, пока наконец не попросил наклониться ко мне маму и хныкающим голосом сказал ей в ухо, но, чтобы и противная женщина тоже услышала:
- Мама, почему эта тётя на меня смотрит?

Довольно часто я понимаю, что делаю что-то не так, а что именно - никто объяснить мне не может и догадаться самому тоже бывает трудно. Так вот и сейчас я увидел, как маме стало стыдно за меня, а эта тётка ещё больше уставилась, теперь уже с ехидной улыбкой и даже стала подмигивать маме.
- Никто на тебя не смотрит, успокойся, - нервно сказала мама, отбросила волосы с лица и добавила. - Кому ты нужен?

Меня никогда никто не защищает из родственников. Мне было обидно, что сейчас победительницей оказалась эта глазастая тётка, а я снова как дурак. Я разозлился на весь мир и ушёл в хвост троллейбуса. Тут было мало людей, я подпрыгнул и стал висляться на поручне. И было хорошо, когда висишь, а троллейбус дёргается и тебя начинает болтать, как сосиску на ветру. Но тут тоже нашлась какая-то тётка деловая.
- Не висляйся, а то свалишься и убьёшься, - сказала она мне.

Я уже не мог терпеть всех этих приставучих людей, что им всем от меня надо? Будто дел своих у них нет? И лезут, и лезут, и лезут постоянно ко мне.
Я спрыгнул, перестал висеть, встал у заднего окна. Но, всё равно, чтобы не быть полностью послушным, повисал уже на поручне, который был на уровне моей головы и висел подгибая ноги. Тут ко мне уже не придраться, вроде бы и висляюсь, а вроде бы и нет. Ха-ха.


День первый. Микрон.
Алёша, клички и Антон.

Спустя, кажется, миллион лет и сто тысяч приставучих тёток, наш доисторический троллейбус наконец добрался до нужной остановки, сразу за которой боком стояла одна из множества Орловских панельных девятиэтажек, где мне предстояло прожить ближайший месяц.

Мы приехали в микрорайон, но названия у него не было, поэтому все называли его просто Микрон. Справа от дома на повороте дороги стоял огромный памятник, где гигантский железный мужик кочергой тащит удава - я видел именно такую картину, хотя мама говорила, что это металлург за работой. Абсолютно все в Орле почему-то называли этот памятник “Алёша”.

До нашего предпоследнего подъезда мы шли через весь двор вдоль длинного дома, несли сумки с вещами и я высматривал знакомых пацанов. Через пять минут я встречусь также со своим двоюродным братом Антоном, но его почерк уже чувствовался всюду, потому что клички всему двору придумывал именно он. На турниках я увидел Пановича, Жо;почку и Жёлтого. Также в их сторону шёл длинный Фин. Значения кличек никто не знал, но, удивительным образом они приживались моментально и надолго. Когда я перечислил маме увиденных знакомых, она сказала: “какой ужас! Чтоб я никаких Жо;почек больше не слышала!”. Серый шёл рядом и язвительно хихикал. Пусть радуется, ведь его кличка в антоновских кругах - Пуриндо;с. Я же был просто Журавль. Это  гораздо лучше, чем Жо;почка и меня устраивало, потому что в школе ко мне иногда прилипали совсем плохие клички, учитывая то, насколько хорошо моя фамилия рифмуется с какашками.


День первый. Подъезд.
Мусоропровод, лифт, вонь и Бима.

Тысячу километров мы шли вдоль дома и, наконец по ступенькам поднялись к двери подъезда. И первое отличие от нашей квартиры в Брянске - тут был кодовый замок. А второе - слева от двери в подъезд была ещё одна дверь из которой выходили рельсы - это был мусоропровод - оттуда всегда воняло тухло-сладкой кислятиной и бегали огромные крысы.

Мне как младшему разрешили набрать 72 на домофоне, даже Серый удивительным образом не стал отдёргивать мои руки и кричать, что он сам первый будет нажимать. Когда на маленьком циферблате загорелись красные цифры - я нажал на кнопку с буквой “В” - вызов. Мы поняли, что в квартире 72 раздался звонок, потому, что услышали, как на девятом этаже залаял Бимка. Это французский бульдог в самом расцвете сил, которого ни разу не водили на случку и который ненавидел, когда звонили в домофон. Дверь щёлкнула и открылась. Мы вошли в затхлый подъезд.

Ещё одно огромное отличние от нашего жилища в Брянске - это лифт. Там мы жили на первом этаже трёхэтажного дома и ходили всё сами, своими ногами. Ну, а в Орле наши родственники поселились под самой крышей, на девятом этаже и без лифта такая жизнь была бы весьма затруднительной. Ну, или надо тогда иметь ноги как у Шварценеггера. Но, пока я весь целиком меньше одной его ноги.

Запах от мусоропровода был всюду. Мама тяжело вздыхала, Серый брезгливо морщился, а я, хоть и тоже морщился за компанию, но честно - мне эта вонь даже немного нравилась.

Кнопка вызова лифта была испорчена - кто-то долго и старательно плавил её зажигалкой и теперь на этом месте торчала будто скукоженная бородавка. В подъезде валялся мусор и, когда скрипучие двери лифта открылись, мы увидели, что мусор был и в лифте. Также все стены были в надписях, а лампочка сверху барахлила и мигала постоянно. Я знал, что лифт часто застревает и в нём нельзя прыгать, поэтому мы стояли замерев, пока эта дребезжащая коробка тащила нас внутри бетонной кишки на самый верх.
Бимкин лай звенел на весь мир и уже из лифта мы слышали как дедушка орёт “заткнись, Бима, ради бога, заткнись!”.

Именно здесь, на девятом этаже, возле распахнутой двери в квартиру, с невероятным шумом, лаем, криками, объятиями и поцелуями - я считал, что мы наконец приехали в Орёл.


День первый. В прихожей.
Дед, Антон, тёть Оля, Филя.

Если кто-то решит снимать в Орле фильм про супергероев, то на все роли можно будет взять моих родственников. Потому, что каждый из них настоящий персонаж комиксов со своими суперспособностями.

На лестничной площадке стоит мой дедушка, он же мамин отец, он же хозяин пса Бимы, он же суперкрепыш, потому что он действительно очень широкий и суперсильный, хоть и низкого роста. Его сверхспособность - не выпускать изо рта сигарету даже когда он спит.
Он по очереди стискивает нас в железных объятиях так, что косточки хрустят. У дедушки щетина и от него пахнет как от новогоднего стола, хотя сейчас лето. Я уже почти потерял сознание от его объятия, плюс он ещё прямо мне в ухо радостно прокричал “павлушка - макушка”!

Вправив вывихнутые суставы после обнимашек с супер крепышом, мы проходим в квартиру, где к нам из зала выплывает ещё один персонаж - супер Тётушка. Это тёть Оля, она же мамина сестра, она же средняя дочь супер крепыша и она же мама вышеупомянутого Антона, моего двоюродного брата. Супер Тётя обладает поразительным свойством - всегда говорить неправду. Для меня это было непросто, потому что я был уверен, что взрослые не могут обманывать, но Супер Тётя была в этом деле настоящим профессионалом.
Как же я рада всех вас видеть! - пропела Тётушка, аккуратно обняла нас поочереди. - Сегодня всем куплю мороженого! - добавила радостно Тётя Оля.

Услышав про мороженое, я страшно обрадовался и представил сразу, как ем сразу десять штук. Но, потом вспомнил, что Супер Тётя уже миллиард раз за мою жизнь обещала купить мороженое, или сникерс, или пиццу - и никогда не покупала, а я ждал-ждал-ждал и приходилось сильно расстраиваться, даже иногда плакать. Поэтому я быстро сообразил, что надеяться на обещание Тёти не надо, ведь у меня есть в запасе ещё пару вариантов получить сегодня мороженое, ведь в первый день приезда, пока ты ещё не надоел всем - к тебе относятся по-доброму.
- Антон, иди поздоровайся! - крикнула Тетя в сторону комнаты.
- Да иду я, что вы там разорались!

И пока мой двоюродный брат Антон, который был старше меня на два года, медленно выбирался со своего места у компьютера, к которому он словно прирос, ко мне подбежал пёс Бима, встал на дыбы, обхватил мою ногу своими мускулистыми чёрно-белыми лапами и стал усиленно тереться об меня, словно танцует ча-ча-ча. Это было весело, но я догадывался, что Биме от меня было нужно что-то другое, чем просто поиграть. Супер Крепыш шлёпнул пса по заднице, тот обиженно зарычал и переключил своё внимание на пушистого рыжего кота по имени Филимон, который вылез из-под дивана, услышав шум в прихожей.

- О, Журавлик! Бимочка-Бимусик туки-туки-люсик ждал именно тебя.

У Антона было издевательское чувство юмора, но я на него старался не обижаться, потому что он всегда говорил с улыбкой и будто без злости, в отличае от моего брата Серого, который всегда хотел сделать мне как можно больнее, либо словами, либо руками, поэтому я старался практически не связываться с ним. А у них с Антоном была дружба, потому что Серому 11, Антону 10 лет, а я - типо мелкий, глупый, капризный и всё такое прочее. Мне, если честно, тоже было неинтересно с ними, у меня в Орле были свои друзья - расскажу совсем скоро.

Антон поздоровался с Серым, нехотя пожал руку мне, хихикнув в лицо, подставил щёку под поцелуй моей мамы и скрылся в своей комнате. Серый сразу пошёл за ним и занял соседнее место у компьютера, ведь у нас в Брянске никогда в жизни не было даже никакой игровой приставки, кроме тетриса.

Супер Тётя крикнула Антону в комнату: - Дай мальчикам поиграть в компьютер, не жадничай, Антон.

Да, я очень хотел тоже поиграть в компьютер, особенно в гоночки, или в свиней, которые стреляют друг в друга. Но Антон же всегда играл в “Героев”, а я в этой игре ничего не понимал, да и не хотелось, если честно. Единственное, что там мне нравилось - это странные фразы, которые иногда говорили персонажи игры, например “преклоняюсь перед вашей волей”. Я люблю запоминать всякие глупые фразы, а потом их говорить в самом неподходящем месте, либо наоборот - вставлять их тогда, когда никто не ждёт чего-то подобно и это всегда смешит, или удивляет всех.


День первый. Квартиры.
Ванька и мамины одноклассники.

В квартире жила ещё моя бабушка Таня, но сейчас она была на работе. И ещё жила в квартире прабабушка, тоже по имени Таня, но она сейчас спала и громко храпела на своей кровате за шторкой в большой комнате. Бабушку я любил и собирался в ближайшее время навестить её в магазине, где она работала. А прабабушку, кажется, не любил никто, потому что и она, кажется, никого не любила, а только постоянно ругалась на всех.

Я занёс сумку со своими вещами в Антонову комнату, ведь наверняка мне предстояло спать вместе с ним на диване, а Серый, как царь, будет на раскладушке. Антон что-то рассказывал ему про расположение войск на мониторе, а Серый щурился и был поглощён всецело игрой. Антон заметил меня.

- О, Павлик-Журавлик! Что, побежишь сейчас к своему Ванечке любимому?
- Да, побегу! А вы отвалите от меня все! - я и сам не понял, почему вдруг стал кричать.
С кухни раздался голос Супер Тёти:
- Дайте Павлику поиграть!

Я выбежал в прихожую и стал по городскому телефону звонить своему орловскому другу Ваньке.
- Не надо мне этот дурацкий компьютер, я ухожу! - ответил я Супер Тёте.
- Поешь сначала, - сказала мама, но ей уже было не так важно всё, потому что она сидела с Супер Тётей и Супер Крепышом на кухне и что-то усиленно рассказывала им и, кажется, даже немного плакала. Но это были не такие слёзы, когда маму обижал папа, а другие, когда ей будто бы даже нравилось плакать. Поэтому я и решил, что мне нужно двигаться дальше и что в этой квартире я больше никому не нужен.

Уже уходя, я сказал, что иду к Ваньке, а потом мы с ним пойдём гулять. В след я услышал обычные фразы, которые говорят взрослые - гуляйте во дворе и домой возвращайся засветло. Да, да, я прекрасно понимал, почему взрослые всегда это повторяют по сто тысяч раз, ведь дети действительно пропадают и даже у нас в школе пропала девочка навсегда. Во всём городе висели её фотографии, делали репортаж по телевизору, несколько дней по классам ходили полицейские с собаками. А я часто представлял, куда она могла пропасть, кто украл её и вообще - жива она, или уже нет. Мне было страшно от этих мыслей, я представлял, что она сидит в грязном подвале, постоянно плачет, а иногда к ней заходят злые бородатые мужики и бьют её палками.

Ванька жил в соседнем подъезде и я ещё раз прокатился на лифте до первого этажа, только теперь в одиночку, что было поначалу немного тревожно, ведь он сильно гудел, скрежетал и мигал тусклой лампочкой. Я также знал, что нельзя ездить в лифте с незнакомыми дядьками, но в этот раз никто не зашёл.

Тёть Ира, мама Ваньки, была бывшей одноклассницей моей мамы. Вообще, мама в Орле постоянно общалась со своими одноклассниками, хоть они и закончили школу сто лет назад. Я, лично, не представляю себе, что когда вырасту буду общаться со своими одноклассниками - да ни в жизнь, они все дурные, кроме Лёшки Челпанова, хотя он тоже странный.

Тёть Ира обняла меня, она была по настоящему рада, хоть и сказала, что я похудел, и предложила поесть. Я из вежливости и скромности отказался, хотя помнил, что тёть Ира очень вкусно готовит и у них всегда было много сладкого, а на кухне даже стоял телевизор, правда малюсенький и чёрно-белый, но всё равно было классно проводить у них время.

Ванька выбежал из комнаты и тоже радостно обнял меня. Ему было шесть и он во всём меня слушался, а мне нравится, когда меня слушаются и любят, я тогда себя чувствую гораздо лучше, чем всегда. Но, обычно меня никто не слушается и никто меня не любит. А если меня любить - я готов в ответ тоже бесконечно любить этого человека. Поэтому я тоже обрадовался Ваньке, хоть и делал всегда с ним вид, что я очень деловой и важный.

У Ваньки как у меня был старший брат, только по имени Максим. Он слушал необычную музыку, носил всё чёрное и имел множество тайн. Макс, например ненавидел дядю Юру, который тоже был одноклассником моей мамы и который любил тёть Иру. А настоящий отец Максима и Ваньки теперь не жил с ними, хоть и тоже был их одноклассником. Дядь Серёжа иногда приходил, громко стучал во входную дверь, даже ногами, и заплетающимся голосом кричал, что всех убьёт, потому что он всех любит. Однажды я лично слышал это, в прошлом году, и это было страшно. Мне казалось, что он сейчас выломает дверь и всех нас убьёт. Я очень сильно испугался, но старался не подавать вида. А потом мы услышали, как дядь Серёжа за дверью заплакал и стал читать стихи. Я тогда облегчённо выдохнул - хорошо, что нас не убили в тот раз.

Вообще - странно, что мама не вышла замуж за какого-нибудь одноклассника, а наоборот - уехала жить в другой город и там поженилась с совсем незнакомым ей моим папой. Хотя, я слышал разговоры, что всё же один одноклассник по фамилии Юзяк очень хотел жениться на маме, но она его не любила. Этот Юзяк женился на другой в итоге. Сейчас, когда я видел этого Юзяка - я был рад, что мама не любила его, потому что не хочется иметь себе такого отца. Хоть он и не пил, как мой папа, но был очень странным и даже немного противным - постоянно таращился на маму и фотографировал её, а она делала вид, что не замечает его.

Ванька быстро надел уличные шорты с футболкой и мы отправились.


День первый. По дороге.
Правдивые и придуманные истории.

Решили пойти сначала в магазин, где работала моя бабушка, чтобы поздороваться и, если повезёт - взять немного денег на мороженое. Наперебой рассказывали друг-другу истории, которые произошли с каждым из нас за время, пока мы не виделись, а это, на секундочку - целый год.

Я такой человек, что со мной ничего особенного не происходит, или происходит, но редко. Поэтому мне приходится иногда придумывать, будто со мной часто творятся всякие странные дела. Особенно для Ваньки, которому явно нравится быть моим другом, я насочинял всяких историй и рассказывал ему, будто видел летающую тарелку в небе, ещё зачем-то сказал, что подрался с девятиклассником и победил его, хотя это была сущая глупость и теперь, если к нам кто-то пристанет мне придётся при Ваньке делать вид, будто я не боюсь и смогу даже подраться. Я, конечно, врун ещё тот. Рассказываю какую-нибудь неправду, а про себя думаю - что лучше бы не обманывать совсем, потому, что потом могут поймать на обмане и всякое такое, но остановиться не могу и поэтому продолжаю врать. Даже в школе была дурацкая история, когда я Аньке Зуевой сказал, что у моего отца двадцать машин и десять мотоциклов, а потом оказалось, что её мама работает вместе с моим папой. И на следующий день надо мной смеялся весь класс и Анька громче всех кричала, что мой папа простой пьяница. Мне было очень горько и обидно, но я делал вид, что не слышу, как надо мной издеваются, а сосредоточенно что-то читаю в учебнике, хотя ни одной буквы я не мог разглядеть, потому что глаза слезились и хотелось плакать. Я тогда сильно пожалел, что насочинял про машины и возненавидел на всю жизнь Аньку Зуеву.

А Ванька мне всегда верил и слушал внимательно. От этого хотелось врать ещё больше. Но сам он тоже рассказывал мне разные истории и, кажется, практически все из них были правдой. Он тоже сказал, что видел призрака на речке, будто тот с посиневшим и раздутым лицом висел в петле на дереве, а потом открыл глаза, посмотрел на Ваньку и сказал “никому не рассказывай”. Ванька говорит, что страшно испугался и убежал. У меня тоже мурашки пошли, я себе представил повешенного мертвеца на сосне возле речки. Но другая история, которую мне рассказал Ванька, меня напугала гораздо больше. Он сказал, что его брат Максим пытался зарезать дядю Юру, который любит их маму настолько, что даже купил им домой стиральную машину. Оказывается Макс кидался на него с ножом и порезал руки так, что вызывали скорую. Я тоже всё это себе представил очень ярко, как течёт кровь у дяди Юры, как кричит тёть Ира и плачет испуганный Ванька. Мои мама с папой тоже иногда дрались, но кровь никогда не текла. Я спросил Ваньку почему дядь Юра не победит Максима, ведь тот хоть и толстый, но всё равно должен быть слабее взрослого? Ванька пожал плечами, ведь дядь Юра всегда был добрым и очень скромным, мы, дети, все любили его, он делал нам маленькие подарки. Жалко его было. Если бы дядь Юра решил жить с моей мамой - я был бы не против, и Серый, думаю, тоже. К тому же если бы нам купили стиральную машину и делали всякие подарки.


День первый. Магазин.
Бабушка, шок, деньги.

Оказаться в другом городе это приключение, к тому же я хорошо знал весь Микрон и, несмотря на страшные истории, которые рассказал мне Ванька, настроение у меня было отличное и радостное, мне пока что всё нравилось. Мы подошли к магазину, где работала продавщицей моя бабушка. Это был большой гастроном, где продавали любые продукты от мармелада до картошки. Продавщиц было больше, чем покупателей и запах стоял в воздухе сладкими приправами. В конце магазина я увидел бабушку, она была высокая, с большим животом и в красном фартуке, как у всех продавщиц. Я крикнул радостно - Бабушка Таня! - и побежал к ней. Она сделала удивлённое лицо, будто не знала, что мы собираемся приехать в Орёл и, когда я подбежал и обнял её крепко за талию, она только спросила - Павлик? Вы уже приехали?

И меня прямо тут, в этом магазине вдруг кое-что сильно удивило и даже немного напугало. Когда я крепко обнимал свою бабушку, которую сильно любил, она не обняла меня в ответ и, кажется, даже не обрадовалась мне. Ну, я, по крайней мере, этого не почувствовал. Супер Крепыш хотя бы прокричал мне на ухо “Павлушка-макушка” и я так понял, что он мне рад. А бабушка будто была мне не рада. Но всё равно немного дала денег на сладости.

Мы купили с Ванькой по мороженому и пошли в сторону дома, где жил наш общий друг Гришка, естественно тоже сын маминых одноклассников.

По дороге я рассказал Ваньке, что бабушка была мне не рада и не обняла меня. Но Ванька на самом деле был более позитивный ребёнок, чем я. Ему всегда всё нравилось и расстроить его было трудно. Он сказал, что моя бабушка Таня гораздо лучше, чем его бабушка Катя и что я не должен переживать, что бабушка любит меня, иначе не дала бы денег на мороженое. Это было весьма справедливое замечание, и я, вроде бы, успокоился, но тревога осталась где-то глубоко внутри. Я пытался вспомнить, что я мог такого опять натворить, что даже родная бабушка не захотела меня обнимать.

Ещё один удивительный момент - это то, что и я и Серый называем орловских бабушку и дедушку не иначе как на “вы” - бабушка Таня и дедушка Слава. С дедушкой вообще отдельная история, потому что его настоящее имя не Слава, а Стас, но все его называют Слава, а мы - дедушка Слава. Почему мы не говорим им просто деда и баба? Я не знаю, так было всегда. Наверное это потому, что мы редко видимся.
Бабушка Таня могла бы и обнять меня, в самом деле. Лучше бы денег не давала, но обняла - было бы не так грустно.

Я решил немножко отомстить и среди супергероев придумал для бабушки кличку - Супер Пискля;, потому, что у неё был очень звонкий тонюсенький голос. Она всегда разговаривала громко и, если на городской телефон звонили незнакомые и отвечала бабушка - то обязательно просили передать трубку взрослым.


День первый. Застолье.
Супергерои в сборе.

Была у мамы в Орле и ещё одна младшая сестра - Светка. Она недавно стала жить отдельно с женихом и родила сына, которого назвали в честь Супер Крепыша - Стасом.

Когда стемнело я вернулся с улицы, Света с ребёночком тоже там была, и Супер Пискля уже пришла с работы. Все сидели в большой комнате за столом и ели салаты, картошку с котлетами и пили Спрайт. Прабабушку Таню тоже посадили у стола в кресло. Она была в трёх свитерах, а голову замотала пуховым платком, несмотря на жару на улице. Прабабушка, кажется, даже не совсем поняла что я пришёл и не узнала меня. Но я всё равно подошёл к ней и сказал “здравствуйте”.  Она посмотрела на меня мутным взглядом и сказала - “Сергей совсем худой”.
- Это Павлик, бабушка, - прокричала ей через стол мама, потому что прабабушка была почти глухой.

Я стал рассматривать Светкиного ребёночка, ведь это был мой двоюродный брат. Мама увидела, что я стою над коляской и начала всем рассказывать в очередной раз, как Антон засунул мне в рот дуло от пластмассового танка, когда я тоже был маленький и лежал в коляске. И как Серёжка предлагал маме выбросить меня в окошко, когда я плакал и капризничал. Все за столом смеялись. А я думал - хорошо, что мама тогда не выкинула меня в окно, я представил, как лечу с девятого этажа и падаю на асфальт.

Супер Крепыш курил прямо за столом и был ещё веселее, чем днём, когда мы только приехали. Он приподнял меня и посадил к себе на колени. Прижался к моей щеке и чуть не расцарапал щетиной мне всё лицо. Он стал говорить, глядя мне в глаза:
- Бог дал мне трёх чудесных дочерей! Вот они сидят, все красавицы. И жена у меня красавица!

Бабушка встала убрать тарелки со стола, запахнула потёртый халат на большом животе и крикнула на деда:
- Ой, Слав, напился уже что ли? Понесло.
- А я говорю - красавица! - и продолжил уже тише и только мне. - Моя старшая дочь - твоя мать. А это сидит моя мать, - Крепыш показал на прабабушку, но та ничего не слышала, а только жевала котлету беззубым ртом. - Мать одна, - сказал мне дедушка с такой злостью, будто хотел ударить меня. - Я приказываю тебе, Павлуша, береги мать! Нет ничего дороже матери! Не смей обижать мать!

Я мечтал слезть с колен деда ещё в первые секунды, как он меня туда посадил. Я усиленно кивал на его слова, говорил “да, да, это так” - только бы меня быстрее отпустили, потому что это всё было похоже на пытку.

Наконец от меня все отстали, положили еды, налили целый стакан шипучей газировки. Я ел картошку и краем уха слушал разговоры взрослых. Они все иногда чёкались рюмками и говорили по очереди с серьёзным видом. Когда надо было сказать маме, она заплакала, Светка обняла её. А мама сквозь слёзы говорила: - Я не вернусь, я не вернусь к нему! Дети тут пойдут в школу, я буду жить у вас.

Маму успокаивали, обнимали, говорили, что всё наладится и что мы можем оставаться в Орле сколько захотим. Я поднял глаза наверх и увидел на книжном шкафу между коробок пластмассовый танк. Его дуло было направлено прямо на меня.
 
А настроение у всех поднялось, когда вдруг за столом сильно запахло. Все стали переглядываться, а Серёжка заткнул нос и как всегда закричал “фууу”. Вонь стояла страшная, кто-то наглым образом испортил воздух, но я был уверен, что это не я. Все встрепенулись, Светка выскочила из-за стола со словами “какой ужас”, Антон кричал “мы все умрём”, а дедушка наклонился под стол и в очередной раз громко шлёпнул Бимку по заднице - тот зарычал и убежал на кухню. Оказалось, что бульдог в последнее время стал часто и много пукать, похуже некоторых людей. Меня это сильно рассмешило и, пока все приходили в чувства и проветривали комнату, раздался звонок домофона и Бимка сал лаять и выть, как сумасшедший, все одновременно заорали на него, чтоб он заткнулся, Крепыш стал бегать за ним по квартире, пытаясь отшлёпать, младенец Стас проснулся, выплюнул соску и тоже заорал, прабабушка достала из-за пазухи помятый свёрток с нюхательным табаком и стала засовывать на кончике пальца коричневый порошок себе в ноздри, а потом яростно чихать, громче, чем лаял Бимка.


День первый. Таланты.
Монстр, танцы, истерика.

Оказывается, это пришли тётя Ира и дядь Юра. Они часто ходили в разные гости, потому что не могли вместе жить из-за Максима, а видеться друг с другом им очень хотелось.

Было уже поздно и Светка с коляской ушла, Серый с Антоном опять прилипли к компьютеру, а я крутился между взрослыми. В очередной раз послушал мамину историю, как она с двумя детьми убежала из Брянска. Причём она всегда в рассказах папу называла по фамилии почему-то. Мне это было неприятно. Когда меня в школе учителя называли по фамилии - это всегда значило, что они мной недовольны и как будто специально хотят срифмовать мою несчастную фамилию с каким-нибудь плохим словом. Да, папа последнее время вёл себя ужасно и сильно обижал маму, но у меня ведь такая же фамилия и, когда я снова и снова слышал “Ивашкин стал монстром” - мне казалось, что мама говорит про меня. 

Опять маму успокаивали, опять она немного плакала, опять все поднимали рюмки и чокались. Я бы тоже хотел, чтобы мои мама с папой сидели обнявшись, как тёть Ира с дядь Юрой, но папа не любил маму, а мама просто терпеть не могла папу. Серому как-будто было всё равно, а мне же очень хотелось, чтоб родители меня любили, что-нибудь покупали, или просто понимали и защищали меня.

Потом Супер Тётя решила, что хватит всем сидеть и пора танцевать. На магнитофоне включили группу Нэнси и мама с тёть Олей стали выплясывать. Песни действительно были классные и мне тоже очень захотелось танцевать. Вообще, когда я слышу или вижу что-то, что мне очень нравится - я обязательно хочу заниматься этим всю жизнь, например, прямо сейчас я захотел стать певцом и всегда петь песни группы Нэнси. А ещё я мечтаю стать знаменитым танцором, потому что хожу на танцы в ансамбль “Мозайка”.

Услышав музыку прибежали и Антон с Серёжкой. Серый никогда не танцевал, а смотрел на всех хмуро. Моя мама сказала “Антон, Павлик, давайте танцевать” и Антон действительно стал танцевать возле стола. Он откровенно плохо танцевал, но меня удивило, что он так легко согласился и даже не стеснялся. Мне же чтоб начать петь или танцевать надо немного времени, чтобы постесняться и чтобы меня уговаривали. Ну, раз Антон так, значит я тоже не буду стесняться. Я начал красиво двигаться, даже немного Джайв станцевал. Но мама вдруг стала хвалить не меня. Она сказала “Антон, как здорово ты танцуешь. Просто молодец!”. Я чуть не умер от возмущения. Говорю “мама, а я? Посмотри как я танцую?” И стараюсь делать движения ещё лучше, ещё красивее. Только тёть Ира сказала “молодец, Павлик”. А мама всё продолжает восхищаться Антоном. Но я не могу понять почему? Ведь я лучше танцую чем этот противный Антон, я ведь даже хожу на танцы. “Потрясающе, Антон”, - опять говорит мама. Я не выдержал этого - рухнул от боли и возмущения на диван и стал безутешно рыдать. Такого предательства я не ожидал. У меня началась истерика, я не мог остановиться.

Не помню сколько прошло времени, но, кажется дядя Юра отнёс меня в Антонову комнату, а уже потом я очнулся ночью, когда все спали. Меня, оказывается тоже раздели и уложили, но я ничего не помнил, мне просто было одиноко. Где-то в темноте под потолком пищал комар, а мне хотелось в Брянск.


День второй. Принятие.
Утро. Детство. Печаль.

Если бы вы с утра услышали как разговаривает по телефону моя бабушка - вы бы точно сошли с ума и из ваших ушей пошёл дым. Я не просто так дал ей прозвище Супер Пискля, а потому, что лай пса Бимы на домофон, взрыв петарды у самого уха, или вой пожарной сирены - всё это было детскими шалостями в сравнении с пронзительностью ультразвука, на котором разговаривала бабушка.

Оказывается, что есть в этом мире такие люди, кто по доброй воле звонит в семь утра и хочет поговорить с ней по телефону. Теперь понятно, почему оглохла прабабушка Таня. Я тоже вскочил в испуге, Серый с ненавистью поднял взлохмаченную сонную голову, вздохнул так, что почернело небо и накрыл себя подушкой.
- Бабушка, да хватит уже орать в конце-то концов! - закричал Антон.

Мы с Серым ещё пока не имели таких прав в этом доме и стеснялись крикнуть на бабушку. Но она, правда, заслуживала и того, чтобы ей даже дали пендель. Почему она совершенно не думает о том, что все люди мира ещё спят? Мне было удивительно. Но Пискля не утихла, пока не закончила рассказывать своей подружке по телефону планы на день. Кажется, она даже не понимала что кому-то мешает.

В нашу комнату вошла сонная мама, она спала на одном диване с Супер Тётей.
- Павлик, вставай. Надо сходить на детскую кухню за молоком для Стаса.
- И с Бимкой погуляй, Журавлик, - добавил Антон.

Использовать того, кто младше - основная стратегия моей семьи. Неужели Серёжка в семь утра пойдёт за каким-то молоком, или гулять с собакой? Кто его сможет заставить - тому сразу орден за заслуги перед вселенной можно дать. Но его никто не заставит. Если ему предложить сто миллионов долларов - тогда он подумает. Или крутой Мерседес. Да, если бы мама сказала - Серёжа, сходи за молоком для Стасика и погуляй с Бимкой, то он ответил бы - только за Мерседес. И маме пришлось бы покупать ему этот Мерседес. Поэтому она его и не просит. Мне же можно пару конфет дать, можно без Мерседеса и миллиона долларов. Такой я человек.

К тому же мама тоже умеет так сказать, что понимаешь, что никто кроме тебя действительно больше не сделает этого. Некому идти за молоком и гулять с пердящим бульдогом.

Я не люблю утро. Очень хочется спать. Бимка с прошлого года стал ещё сильней. Железная цепь была его поводком, потому что он тянул вперёд со страшной силой, при этом хрюкал и рычал, как дикий кабан. Но самое страшное, если в поле Бимкиного зрения попадалась другая собака - он тогда начинал себя вести как наш пьяный сосед дядя Ваня - сразу же бросался в драку. И не важно - будь это маленькая тощая собачка, или сто огромных лабрадоров - Бима должен был во что бы то ни стало наброситься на них и загрызть. Минут через десять мы с Бимой дошли до детской кухни и чужие собаки нам не попадались.