Слушая дождь

                Для литературной игры «Этюды 8»,  тема 52 "О странностях времени" ,  http://proza.ru/2026/07/08/314





                По вечернему небу пролетела цапля, оглашая окрестности печальным скрипучим криком, уселась на черной в сумерках ели. Вторя ей, из леса раздался долгий печальный зов неясыти. Налетевший ветерок сорвал с деревьев желтые лоскуты листьев, разметал их по саду. Старый дом заскрипел, застонал сквозняком и замер. Серая дымка заволокла багряный диск солнца на западе, заклубились тучи, посыпалась мелкая водяная пыль, которая быстро сменилась каплями дождя, забарабанившего по крыше.

                Вот так сидишь и слушаешь дождь. И ни о чем не думаешь. Ничего не видишь, ничего не чувствуешь. Щелкнула стрелка - отсчитала последнее мгновение до полуночи, и абсолютная, непроницаемая, вечная темнота поглотила мир. Он просыпался тонкой струйкой песка сквозь узкое горлышко часов в эту темноту и вот-вот исчезнет совсем. Последняя песчинка, повинуясь Хроносу,  замерла на миг, задрожала и провалилась в прошлое. И никто не знает, когда придет срок этой последней песчинки, после которой время перестанет быть.

***
               
                Первая песчинка, повинуясь Хроносу, замерла на миг, задрожала и провалилась сквозь узкое горлышко перевернувшихся часов в будущее. За ней вторая, третья, и вот уже тонкой струйкой сыпется из небытия, из вечной тьмы порожденный ею мир. Какие удивительные странные мысли приходят в голову, когда вот так сидишь и слушаешь дождь. Просто сидишь и слушаешь.
 
                Дождь перестал барабанить по крыше, струи его истончились, распались на отдельные капли, капли превратились в водяную пыль, но и она практически сразу исчезла. Тучи поредели, обмякли, сквозь серую дымку на западе проступил багряный диск солнца.

                С ветки огромной, черной в сумерках, ели поднялась в небо цапля. Вращая огромными крылами, она скрылась за лесом, огласив поселок скрипучим печальным криком. Вторя ей, из леса раздался долгий печальный зов неясыти.
Налетевший ветерок поднял с земли пожухлые листья, и они осели на черных ветвях золотыми лоскутами. Ватную тишину пронзил долгий печальный свист неясыти.
Я поднялась по мокрым ступеням в дом. Как пусто, тихо…

                Старый дом заскрипел, распрямился, задышал сквозняками.
Вот и отшумели выходные.  Дети теперь приедут только через неделю. Ничего, я подожду, наше стариковское дело – ждать и надеяться. Время быстро пролетит. Оно вообще теперь быстро летит, не успеешь оглянуться – и день прошел, и неделя пролетела. Да что там, вот так и жизнь мелькнула и нет ее…

                Послышался басистый рокот мотора –  дочка с зятем. Я вышла на крыльцо, помахала рукой. Я никогда не хожу к калитке, не люблю все эти проводы-встречи – старческая сентиментальность. Вон они по дорожке идут, тоже мне машут. Мне немного грустно, а им весело – они предвкушают свои молодые дела и заботы после честно выполненного долга перед старой матерью. Нет, я не обижаюсь, я понимаю, сама такой была.

                Дочь целует меня, протягивает пакет, в котором две банки сливового варенья, сваренного мной из урожая этого года. С одной единственной сливы собрали полтора ведра янтарных упругих сливок! А яблок было совсем мало, да и те в основном червивые. Кабачки не сажала, надоело с ними морочиться, все равно соседи одарят.

                Обнимаю зятя. Кажется, он все-таки похудел.

                Зять посмотрел на часы – пора!

                Гости мои сходили переоделись к себе на второй этаж, спустились на веранду.

                Попили чай со смородиновым листом, с оладушками и привезенным тортиком, хотя мне, конечно, нельзя, но я чуть-чуть, чуть-чуть – не считается. 
Приступили к картошечке с жареными опятами. Дочка их очень любит. Зять налегает на салат, я специально для него нарезаю огурцы и помидоры крупными дольками, заправляю оливковым маслом, смесью итальянских трав.
 
                По телевизору сегодня сплошные новости – вечно у них там что-то происходит, сплошные катаклизмы, за всем не уследишь. Какой-то ультиматум объявили до конца дня. Да ну их! Я перестала вникать, одно расстройство – то цены без конца повышают, то сообщения о терактах, то третья мировая не сегодня-завтра начнется.  Дочка сказала, что сегодня стрелки на часах Судного дня перевели на одно деление от полуночи, то есть теперь всего одна секунда до ядерного конца света. Всего одно деление! Господи, ну как это остановить, как повернуть вспять этот кошмар! Это ж такие запасы ядерного оружия накопили, что уже десять раз можно Землю уничтожить. Сколько можно было бы всего хорошего сделать, построить, детей вылечить, старикам пенсию повысить. А люди бомбы делают и делают, все смертоноснее и быстрее. Подлетное время всего несколько минут – подорвут, а ты и не заметишь, глазом моргнуть не успеешь. Мгновение – и все. И никто ведь не знает, когда последнее мгновение настанет, может, уже сегодня. На таком фоне как-то даже неудобно сетовать на маленькую пенсию, дороговизну и нехватку бензина. А, лучше не думать об этом, телевизор не смотреть.
            
                Я собрала из тарелок жареную картошку в сковородку, посуду убрала в шкаф, стряхнула на скатерть немного крошек из влажной салфетки. Дочь на кухне вовсю хозяйничает: достала из кастрюльки очищенный картофель, бережно завернула его в кожуру и положила в картонную коробку. Зять вытряхнул из дуршлага грибы, поставил их немного повариться перед жаркой.

                Немного передохнули и отправились в лес по грибы, целое лукошко опят набралось – как раз к обеду.  Мой любимый рыжий кот Барсик не ходил с нами, был занят охотой. Видела, как он валял в траве небольшого кротика. Он их не ест, только душит. Вот и этого бросил, прыгнул в траву, уши прижал – думает, не видно его. А кротик, не будь дураком, потихоньку так под куст, и был таков!

                Дочка все порывалась помочь мне в огороде, заросло там все, еле уговорила не трогать. Мне в последнее время очень жалко даже какую травинку погубить – живая же, пусть еще хоть денек порадуется солнцу. Я сама себя чувствую такой же вот травинкой, вот так живешь и не знаешь, что где-то уже судьба твоя решена, может, всего-то денек тебе и остался. Никто не знает, когда этот последний денек придет. Мне лучше посидеть, наговориться с дочкой вдоволь, мне же каждая мелочь про них интересна, каждая минуточка вместе ценна. И почему мы никогда не усядемся рядком, не поговорим ладком, всегда как-то на бегу, всегда заняты каким-то делом. Вот и теперь так – словно дела наши важнее нас самих.
               
                Я обняла, расцеловала обоих. Достала из холодильника палку колбасы, упаковку куриных ножек, десяток яиц, йогурты, небольшой тортик (мне нельзя вообще-то из-за диабета, но по такому поводу нарушаю), пакет нектарин и сетку молодого картофеля. Это мой недельный рацион. Я понимаю, им не трудно и не жалко, но я всякий раз испытываю неловкость, что доставляю им хлопоты. С благодарностью отдала это все детям. Они, как всегда, упрекали в экономности, пообещали приезжать чаще.

                Не успела даже фартук снять – дети уже на пороге. Зять, кажется, похудел. Дочка красавица, в меня! Идут, ручкой мне машут. Я не хожу к калитке, не люблю все эти встречи-проводы – старческая сентиментальность.

                Послышался рокот автомобиля. Наконец-то! Дождалась - едут!

                Сняла новую кружевную скатерть с обеденного стола, постелила старую клеенку. Убрала в буфет большую хрустальную вазу, высыпав в корзину яблоки.

                Надо слегка прибраться в доме. Взяла веник, замела с крыльца листьев, потрясла пахнущие свежестью покрывала – пыль так и липнет к ним, словно мошка тучей слетается, даже тяжелее теперь стали, дух от них сырой и душный - стариковский.

                Умылась холодной водой из рукомойника. Пальцы аж занемели, пока вода на них не полилась.

                Птички озоруют – клювиками в стекло стучат. Вот я вас!
Пора, пора, пора! Веки тяжелые - спать хочется. Сейчас быстренько зарядку сделаю и сна как не бывало.

                Занимался рассвет.

                Стрелка на часах Судного дня качнулась и отошла влево на восемьдесят пять секунд …