Малые секунды и чистая кварта

               

         Вот не случись Иечке  писать про погоду,  не узнала бы она о четырёх разновидностях погодных опасностей. И как она жила без этих знаний до сих пор, сама удивляется.  Ия ужасно не любит эти предвещания  опасностей и сотворённые  эмчээсом угрозы, поэтому  любой объявленный цвет тревоги  приводит её хрупкий нервический организм в бессмысленное беспокойство. А уж эта колористика! То этот уровень оранжевый, то жёлтый, то красный. Не выдержав неизвестности,  заглянула Ия к ИИ, и вот что он ей поведал.  Оказывается,  их – этих уровней опасности - не столько, сколько она предполагала, ассоциируя  цвет со значением сигналов светофора. Теперь она корифей и дока, и может давать вполне квалифицированные разъяснения всем остальным недалёким гражданам или далёким от этих глупостей. Существуют четыре уровня погодной опасности: зелёный, жёлтый, оранжевый и, не дай бог, красный. Все, кроме зелёного, не очень радуют.  Различаются они  по степени нагнетания этой самой опасности в виде цунами, ураганов, наводнений, пожаров, оползней. Так и хотелось ей добавить «налётов БПЛА», но вовремя остановилась. 
         Накануне описываемого дня МЧС пригрозил Ие жёлтым уровнем погодной опасности.  Получая  эту информацию,  она ещё не была осведомлена об отличии жёлтого уровня от оранжевого, т.е.  не знала,  что погода будет «лёгкой паршивости»,  и готовилась к  худшему с тяжёлым сердцем,  думая о предстоящих  перемещениях под ливнем вперемежку с грозой, хоть  и в рамках родного острова.
 
         Она вообще не любит, когда в один день приходится выполнять несколько дел. Вы спросите, почему?  Ответ очень прост: из-за  нервозности, создаваемой  боязнью не уложиться в намеченный срок, отведённый для каждого дела,  а значит, опоздать  на второе или  третье, либо так быстро справиться с одним делом, что не будете  знать, как убить оставшееся время до следующего.   Как правило, его либо недостаточно, чтобы вернуться домой  и отдохнуть, либо слишком много, чтобы  Ииным  ножкам это было на радость.   А тут ещё жёлтый уровень: сильные дожди, грозы. И вся эта мокрень будет проливаться, как сказал МЧС, с 9 утра до 10 вечера. Но Иечка всё же любит МЧС за то, что он даёт временной люфт,  и  втайне надеется, что боженька дотерпит до половины одиннадцатого, когда ей надо выходить из дома,  и  уж совсем внаглую рассчитывает, что во время  праздного гулянья  всевышний   тоже,  испытав  усталость  от бесконечного поливания улиц, скажет себе:  «Сделай паузу – скушай Twix».   Ещё Ию страшит переход улиц,  который зачастую невозможно совершить,  не окунув ноги по щиколотку в воду, ибо слив, как она выяснила, затруднён  и не справляется с заданным  боженькой  темпом,  когда лужи стоят выше поребрика.  Мало радости доставляет   и бесконечный рой машин, который с особым удовольствием, граничащим с садизмом,  проносится мимо стоящего на пятачке зазевавшегося пешехода  и  освежает ледяным душем его, не просившее об этом, тело.
         Так оно было и на сей раз. Утром, перед выходом из дома  Ия долго раздумывает, какой взять зонт -  который побольше и прикрывает оба рукава куртки, но не помещается в сумке, или другой - крошечный, который оставляет сухой только макушку  и правый рукав, зато безропотно укладывается в Иину сумочку.
         Разум, видимо, в тот момент отдыхал, и маленький зонтик отправился в путь. Но, как это было не раз, стоило Иечке ступить на асфальт перед домом, как предательски закапал начинающийся дождь, позволивший ей,  однако,  беззонтально дойти до остановки. 
         Вскоре пришёл автобус  желанного  номера  и начался сюжет, давший название рассказу.  Иечка – большая любительница садиться на первый ряд кресел у окошка и с высоты положения  наблюдать за происходящим, хотя, если, не дай бог, что-то  случается, то это место наиболее опасно.  Народа в автобусе немного, но с каждой остановкой, особенно у метро, его прибавляется.  Рядом с Ией оставалось одно свободное место, и она мысленно умоляла входивших пассажиров проходить дальше в салон, ибо в их компании она не нуждалась. Не проехала она  и двух остановок, как в автобус вошёл пожилой, весьма корпулентный, неряшливо одетый мужчина и, недолго думая, удобно расположился с Ией по соседству. «Ну, ничего», - думала Иечка, «наверное,  он скоро выйдет – куда этому старику с большим пакетом ехать?»  И всё бы ничего, если  бы в тот же миг автобус не огласился  зычным  мычанием. Оно было троекратным -  сначала вниз,  на малую секунду,  затем следовал скачок вверх на чистую кварту, и следующая рулада не заставляла себя долго ждать: она неслась вдогонку первой, сделав перерыв меньше полминуты.   Три секундных интервала поспешно следовали один  за другим,   и завершалось мычание радостно-оптимистическим скачком на кварту,  зависающую  в воздухе, напряжение в котором всё нарастало. Ия сидела с каменным лицом, как будто ничего экстраординарного не происходило и ничто её  не тревожило, представляя, как сочувственно о ней думают всё прибывающие пассажиры. Сначала она хотела пересесть подальше, но понимала, что зычный голос будет радовать её и там. Кроме того, она решила испытать себя: не раздражаться по пустякам  и не приставать к мужчине с просьбой отложить репетицию на потОм.  В какой-то момент она не выдержала и повернула голову, чтобы взглянуть,  откуда доносятся эти неземные звуки. Всё, что ей удалось за мгновение разглядеть, был полуоткрытый  слюнявый рот.  «Так»,- подумала она,- «приехали: псих». Но как всё случается вовремя! Ведь как раз накануне Ия, прочитав Вконтакте жалобу одной женщины на вспышки у неё мании и депрессии, зашла в очередные гости к ИИ и выяснила у него всё про биполярное расстройство психики, которое было у той женщины.  Ия преисполнилась сочувствия к таким людям и даже посоветовала ей   успокоительный препарат, который она сама давно принимает и который, как неожиданно оказалось,  несмотря на популярность  и доступность его гражданам нашей спокойной страны, в зловредных США и прочих европах  давно запрещён, будучи  разрешён лишь в ветеринарии. Тут ещё подумаешь, как бы рога не выросли. 
         Приписав несчастному соседу это психическое заболевание, Ия  не завелась, а героически (иначе не скажешь!) продолжала  сидеть долгие двадцать  минут молча, терпеливо,  даже сочувственно. Кстати, надо отдать должное  жителям культурной столицы: в автобусе всю дорогу стояла гробовая тишина: ни возмущения, ни недоумения ни одна душа не высказала и не выказала.  В лучшем случае, они сочувствовали  или молчаливо радовались, что так «повезло» Иечке, а не им. Пока Иечка не знала, кому выходить раньше, она даже придумала ход: когда придёт её время, она поднимется и произнесёт-пропоёт заветный пароль, который он должен воспринять примерно как:  «Простите, Вы  выходите?» или «Разрешите пройти». Но к счастью, или к сожалению – был бы эффектный выход!--  он,  вместе со своим пакетом,  вскоре покинул облегчённо вздохнувший автобус. А Иечка осталась страшно довольна своей выдержкой.
 
         Наступивший  день желтого цвета заполнен до отказа круговертью непростых дел.  Одержав первую победу,  Ия вышла из автобуса и направилась по делам. Всю дорогу она умоляла боженьку отвлечься на более красивые районы города и  освежить их всё-ещё-ярко-зеленеющую листву, и он, похоже, прислушался. Во всяком случае, Ия могла под слегка моросящим, обожаемым ею дождиком, пройти километр, если не больше, до пункта назначения. Щадящий дождик позволял, и она неспешно шла  по аллее, с радостью задерживая взгляд на редких архитектурных любимчиках. 
         Утренний поход включал чашечку кофе, которая сопровождалась изящной вазочкой с крошечными квадратиками шоколада, из которой,  в качестве бонуса,  Иечка  регулярно утаскивала  несколько плиточек с красивыми этикетками. Эту неэтичную  процедуру она сопровождала извинительными шуточками относительно начинающейся у неё  клептомании. На прощание с администратором Викторией  Иечка кладёт  перед ней несколько других, не менее занятных,  конфеток в качестве компенсации – теперь можно уходить. Ан нет: появление  пленительного мужчины намекает на истинную причину прихода Ии на утренний кофе в стоматологическую клинику.  Как обычно, ни к чему не обязывающий (то бишь, бесплатный) краткий визит окончен и вновь  назначена встреча, на сей раз обещающая стать радикальной.
         Спустя полчаса,   покинув в прекрасном настроении клинику,  Ия обнаружила, что свободного времени невпроворот или, как говорили в детстве на Украине, вагон и ещё тележка. Следующий пункт программы: приём вступительного экзамена по английскому языку в аспирантуру федерального НИИ. Мысленно прочертив дорогу, она решается на пешую прогулку. Сегодня она пройдёт вдоль 12-13 линий острова.  Ия  неспешно шагает по пустынной улице и испытывает наслаждение: по тихой  улочке  нечасто и бесшумно проезжают  машины, по обеим сторонам стоят крепкие, фигуристые, ярко-зелёные липы, тротуары выложены спасительной плиткой, на которой не задерживается дождевая вода, новые четырёх-пятиэтажные здания прекрасно вписываются в историческую застройку, не нарушая гармонии.  Особенно красиво недавно построенное здание на 12 линии: необычен декор его двухцветного фасада. В вынужденном курдонере  уместилось историческое деревянное здание, о котором несколько слов.  Даже с трудом верится, что в центре Петербурга сохранилось деревянное здание, но обойти его историю молчанием нельзя. Во время блокады там была единственна в районе «Витаминная аптечка».  В начале XX века особняк принадлежал  Эрнесту Брёмме, владельцу  построенной там же  фабрики химических эфирных масел и химических препаратов, заводе красок и химических продуктов. Двухэтажный деревянный особняк был украшен изящными керамическими панно. Во время Великой Отечественной войны на этой  территории работало фармацевтическое предприятие.  В самом доме открыли специальный пункт выдачи витаминных пайков для жителей, который горожане называли «Витаминной аптекой».  Десятки лет после войны замшелое здание ютилось за полусгнившим забором,   и время от времени его грозились снести, против чего восставали как жители блокадного Ленинграда, так  и жители острова.  После долгих споров  новый собственник территории осуществил реконструкцию, которая в корне отличается от реставрации, поскольку при ней полностью разбирается всё сооружение, а потом создаётся новое с частичным использованием оригинальных материалов.   Новый собственник пошёл на сделку-уступку, построив своё новое престижное детище в виде каре, оставив курдонер для старины, которой теперь и не пахнет. Да, да, в буквальном смысле этого слова: если раньше Иечка, проходя мимо, буквально ощущала завораживающий  запах старины, исходящий  пусть  от  очень потрёпанного здания, то теперь она с горечью и грустью осознала, что ничего не чувствует,  что   здание утратило  обаяние древности  и  загадочность, порождающую  игру воображения. Да и свою историчность. Скорее всего,  люди, традиционно приходящие сюда в Дни памяти и скорби, тоже останутся безучастны к этой безликой  деревяшке.  «Я против»,  - подумала Иечка, но её тонкого голоска никто не услышал.
       
         Вдалеке уже виднеется Средний проспект. Иечка прибавляет  шагу, периодически поглядывая на часы. Отлично: время  плавно течёт, остаётся больше часа до Пункта два  -  приёма вступительного экзамена в аспирантуру.  А пока  Иечка в предвкушении: времени вполне достаточно, чтобы зайти в любимую кафешку «Кофе. Вафли» и что-нибудь отведать,  на сей раз более основательное, чем традиционная чашечка  кофе.
         Похоже, боженька, разошёлся не на шутку: после славного отдыха, когда он сделал паузу и   скушал Twix, он приступил к выполнению  угроз, о которых он заранее оповестил  МЧС.  Дождик припустил основательно, и Иечка приютилась под каким-то навесом в ожидании  трамвая, на котором предстояло проехать две остановки и  оказаться прямо напротив кафе.
       Наконец, приходит трамвай, и через десять минут она уже входит в  тёплое гостеприимное пространство кафе, где все её уже знают как завсегдатая. Кафешка  не пустует: за столиками студенты, в основном, близлежащего университета.  Ия выбирает свободное место за столом у окна, где сидит девушка. Довольно бесцеремонно она ставит сумочку на свободный стул, чтобы никто не посягал, а сама направляется вымыть руки, не спросив, может, девушка ждёт друга или подругу. Но, видимо, душа и тело Ии так стремились к теплу и свету, что она забыла правила политеса, но тут же, осознав свой промах, исправилась.
        «Нет, нет, я никого не жду»,  - сказала девушка.- « Садитесь, пожалуйста».
         Когда Ия,  уже сняв куртку и сполоснув руки, с облегчением уселась за столик,  она неожиданно  услышала: «Вы такая красивая женщина!» Ия подняла глаза и внимательно присмотрелась к девушке. На вид ей лет 25-30,  личико фарфоровое, чёрные, как смоль, волосы гладко расчёсаны на пробор, форма глаз слегка восточная, ярко-красная блуза, побрякушки на шее и браслет в тон на руке. Красивая.  Ия недоуменно на неё смотрит, а та всё продолжает поток  восхищённых слов.
         Амина  родом из Дагестана, с дипломом преподавателя, но работает в детском саду, а сейчас у неё особая,   непростая группа детей, но ей очень нравится с ними заниматься. Её муж был ТАМ пять месяцев. Не на передовой, правда, но всё равно, говорит она, он изменился. Да, замечает Ия, это не могло пройти бесследно… Амина говорит, что ей 38 лет.
         «Вот уж никогда не сказала бы!»,  восклицает Ия.  Тут её тоже, конечно, разобрало: « А сколько мне?!» - спросила она, кокетливо улыбаясь только ей одной ведомой улыбкой.
        «Ну, сорок восемь – пятьдесят два».
        « Мне девятый десяток!», - торжествующе  провозглашает  Иечка.
        «Это неправда!» - возмущённо восклицает Амина, да так громко, что обращает на себя внимание посетителей.  Дальше разговор как-то перетекает в Иины рассказы, она диктует Амине  адрес прозы, и они расстаются, потому что Амина опаздывает на занятия. А Иечка приобретает ещё одного читателя, лично заинтересованного.
       Теперь Ия,  наконец, принимается за уже порядком остывшее новое  для неё  блюдо: вафля, на которой восседает яйцо, крупно нарезанные помидоры, а рядом вкуснейший соус из шпината со сливками. Попробуйте, очень рекомендуем! Кофеёк с лёгкой арабиковой кислинкой ещё больше способствует расцвету Ииного настроения – она готова горы свернуть.

        Под  Ииным вдохновенным руководством  экзамен  прошёл успешно и в сжатые сроки  на радость  как абитуриентов, так  и зевающих членов комиссии. Она приветливо шутила с будущими учёными, давая им возможность расслабиться, избавиться от неизбежного  страха и показать себя в лучшем виде.  Казалось бы, Ие уже хватит приключений и впечатлений, но не тут-то было - впереди ещё один вступительный экзамен, но уже в другом, очень крутом федеральном НИИ, где все большие умники и  умницы, и с аспирантами которого для Ии работать – всегда большой праздник и творческая радость.
 
       Боженька по-прежнему льёт слёзы радости от Иечкиных успехов, но она уже не обращает внимания на купание в лужах – сейчас там её обогреют, дадут сухие туфельки, накинут тёплую шаль на плечи, напоят вкусным кофе. В составе комиссии два красивых,  интеллигентных, закалённых крайним севером и югом мужчин с хорошим знанием английского языка. Поступающие три девчонки – просто прелесть, умницы, с  совершенно свободным языком – будет удовольствие с ними работать. Замыкал  эту славную череду претендент  мужеского пола, который,  кроме огорчения, ничего Ие не принёс. Она было сникла, но коллеги её подбодрили, сказав, что, скорее всего,  ей  не придётся претерпевать муки обучения этого чудака языку, поскольку в бесплатной аспирантуре всего три места, и, безусловно, их займут прелестные девушки. Характерно, что ни одна из них не урождённая жительница культурной столицы – все приехали, кто откуда.  Это так называемые «понаехавшие»,  которые  азартнее, настырнее, карьернее,  чем петербуржцы.
   
       Экзамен не дождь, и он закончился спустя полтора часа. Теперь надо живой добраться домой. Но слово «дом» так вдохновляет, что, несмотря на усилившийся ветер, неутихающий дождь и вообще не ту картину, которую Иечке было так отрадно наблюдать во время прогулки по старой части острова, она благополучно оказывается  в родных пенатах, где можно ласково потискать тёплого кота, не понимающего, в чём дело.  Она долго не может согреться и насытиться, хотя этому должен помочь не доеденный в кафе омлет со шпинатом и  заваренный по всем правилам кофий. Организм настойчиво требует отдыха, но оснований для реализации его требований маловато: во-первых, надо варить коту следующую дозу курочки с хлопьями, а во-вторых, надо срочно собрать воедино разбросанные крупицы мозга и настроить его на вечерний полуторачасовой  кросс с единственным учеником -  славным малым, аспирантом факультета журналистики.  Он, наверное, не мог не подивиться в тот вечер  своему преподавателю: она была необычно весела, терпима к сотворяемым им ошибкам, проста и доступна в объяснении. Полтора часа пролетели незаметно для обеих сторон, и  Ия с радостью услышала, как сработал  телефон, сообщая о пришедшей от него оплате.

         Вот тут и конец мытарствам дня. Может, свою увеселительную роль  сыграли секундочки в обнимку с квартой? А может, этот лейтмотив ещё послужит началом гениального произведения, которое автор не успел домыслить и записать, и все пассажиры того злополучного автобуса будут гордиться тем, что слышали его первые зарождающиеся звуки? Кто знает... 


.