Брикс. мир, где Россию встречают

БРИКС. Мир, где Россию встречают

Не аплодисменты Путину — аплодисменты праву быть независимыми

Александр Аит

Я смотрел кадры саммита БРИКС в Нью-Дели и обратил внимание не только на выступления, заявления и итоговые документы. Моё внимание привлекло то, как встречали Владимира Путина.

В большой политике случайных жестов почти не бывает. Кто встречает гостя, как пожимает ему руку, где он стоит на общей фотографии, каким тоном с ним разговаривают, как реагирует зал на его появление — всё это тоже язык. Иногда один такой кадр способен сказать о положении страны больше, чем многостраничное дипломатическое заявление.

12 сентября 2026 года российского президента на площадке саммита лично приветствовал премьер-министр Индии Нарендра Моди. На деловом форуме появление Путина сопровождали громкие аплодисменты. Можно относиться к российскому лидеру по-разному, спорить с ним или поддерживать его, но увиденное невозможно совместить с образом человека, которого будто бы отверг весь мир.

Его встречали не как просителя. Не как изгнанника. Не как руководителя государства, которого остальные боятся коснуться рукой. Его принимали как одного из центральных участников разговора о будущем мировой экономики и политики.

Именно здесь начинается разговор не только о Путине, но и о БРИКС.

Мир оказался больше Запада

После начала войны на Украине западные политики много раз произносили слово «изоляция». Россию исключали из одних площадок, ограничивали её участие в других, вводили санкции, замораживали активы, пытались перекрыть торговые и финансовые каналы. В информационном пространстве создавалось впечатление, будто мнение США, Евросоюза, Великобритании, Канады, Японии и нескольких их союзников является мнением всего человечества.

Но человечество гораздо больше.

Есть Индия и Китай. Есть Бразилия и Южная Африка. Есть государства Ближнего Востока, Азии, Африки и Латинской Америки. У них своя история, собственные интересы и долгая память о колониализме. Они не хотят получать из чужой столицы список тех, с кем им разрешено торговать, разговаривать и поддерживать дипломатические отношения.

Саммит в Нью-Дели показал именно это. Россия может быть изолирована от части западных институтов, но она не изолирована от мира. Эти два утверждения — далеко не одно и то же.

Более того, сами попытки заставить остальные страны присоединиться к изоляции Москвы во многих обществах вызвали обратную реакцию. Государствам Глобального Юга словно предложили снова признать, что кто-то другой будет определять для них друзей и врагов. Многие отказались.

Поэтому аплодисменты в Нью-Дели я воспринял не только как знак уважения к Путину. В них слышалось другое: поддержка права государств вести самостоятельную политику.

От пяти букв к большой части человечества

Когда появилось слово БРИК, оно обозначало Бразилию, Россию, Индию и Китай. После присоединения Южной Африки возникло название БРИКС. Сначала его воспринимали почти как красивое экономическое сокращение — группу быстро растущих стран, которые ещё не образовали настоящего политического центра.

Но затем объединение начало меняться.

К первоначальной пятёрке присоединились Египет, Эфиопия, Иран, Объединённые Арабские Эмираты и Индонезия. Появился круг государств-партнёров. В 2026 году БРИКС объединяет страны с колоссальным населением, огромными природными ресурсами, важнейшими морскими путями, промышленностью, сельским хозяйством, энергетикой, технологиями и военной силой.

Это ещё не союз по образцу Европейского союза. У БРИКС нет общего парламента, единого правительства, единой армии и общей валюты. Участники не обязаны одинаково голосовать по каждому международному вопросу. Между некоторыми из них существуют серьёзные противоречия.

Но сила БРИКС как раз в другом. Он предлагает сотрудничество без требования отказаться от собственного лица.

Индия остаётся Индией, Китай — Китаем, Россия — Россией, Иран — Ираном, а Эмираты — Эмиратами. У каждого свои отношения с Вашингтоном, Москвой, Пекином и соседями. Это не строй, в котором все должны шагать одинаково. Это стол, за которым сидят разные государства и пытаются договориться там, где их интересы совпадают.

Для сегодняшнего мира такая конструкция может оказаться жизнеспособнее жёсткого блока. Она медленнее принимает решения, зато не требует идеологического подчинения.

Что означала встреча Путина

Некоторые скажут: красная дорожка, улыбка, рукопожатие и аплодисменты — всего лишь протокол. Отчасти это верно. Государственного гостя обязаны встречать достойно.

Но и протокол имеет политический вес, особенно когда вокруг человека годами создают атмосферу международной нерукопожатности.

Индия прекрасно понимала, какие кадры увидит мир. Нарендра Моди прекрасно знал, как каждое рукопожатие будет истолковано в Вашингтоне, Лондоне, Брюсселе, Москве и Пекине. И всё же Путин приехал в Нью-Дели, провёл переговоры с Моди, выступил перед деловыми кругами и участвовал в общем разговоре лидеров.

Это не означает, что Индия соглашается с Россией во всём. Она последовательно говорит о необходимости дипломатического урегулирования украинского конфликта и одновременно развивает отношения с Соединёнными Штатами, Израилем, арабскими монархиями и Европой. Индийская политика вообще редко строится на выборе только одной стороны. Нью-Дели старается разговаривать со всеми, исходя из собственных интересов.

И именно поэтому индийский приём особенно показателен. Это не жест страны, которая находится под российским влиянием. Это решение самостоятельной державы, отказавшейся обменять свои связи с Россией на чужое одобрение.

Индии нужны доступные энергоносители, технологии, оборонное сотрудничество, рынки, транспортные маршруты и политическое пространство для манёвра. России нужен гигантский индийский рынок, новые системы расчётов, совместные проекты и надёжный партнёр в Азии. Здесь есть и история, и взаимное уважение, и обычный государственный расчёт.

Настоящая международная политика именно так и устроена: не на вечной любви, а на совпадении интересов, подкреплённом доверием.

БРИКС — не клуб против Америки

На Западе БРИКС часто описывают как антиамериканскую коалицию. Это удобное, но слишком примитивное определение.

Среди участников объединения есть государства, тесно связанные с США в сфере экономики, безопасности или технологий. Индия сотрудничает с Вашингтоном, Эмираты сохраняют глубокие отношения с Западом, Бразилия не собирается отгораживаться от американского рынка. Даже самые критически настроенные к западной политике страны понимают, что разрыв мировой экономики на два непроницаемых лагеря ударит по всем.

БРИКС объединяет их не общей ненавистью к Америке, а общим нежеланием жить в системе, где одна группа государств устанавливает правила, судит остальных и сама решает, когда ей можно эти правила нарушить.

Это важное различие.

БРИКС не обязан уничтожать доллар, разрушать западные рынки или превращаться в военный блок. Его историческая задача может быть скромнее, но глубже: лишить один центр мировой силы монополии.

Не заменить одну диктатуру другой. Не перенести столицу мира из Вашингтона в Пекин или Москву. А добиться положения, при котором существует несколько центров, вынужденных договариваться друг с другом.

Многополярность — это не торжественный лозунг. Это мир, где ни одна страна не способна в одиночку закрыть другой стране доступ к деньгам, технологиям, торговле и международному голосу.

Деньги — настоящая проверка

Красивые речи создают образ, но судьбу объединения определит экономика.

Россия призывает сделать БРИКС устойчивой площадкой мирового роста, менее зависимой от западных ограничений. На саммите обсуждались расчёты в национальных валютах, трансграничные платёжные механизмы, торговля, инвестиции, энергетика, цифровая инфраструктура, искусственный интеллект и транспортные коридоры.

Причина понятна. Доллар — не просто валюта. Это часть мировой финансовой архитектуры, которая даёт Соединённым Штатам огромные возможности. Пока большая часть торговли, резервов и банковских операций проходит через подконтрольные Западу механизмы, политическое решение может остановить платёж, заблокировать активы или напугать партнёра вторичными санкциями.

Но отказаться от доллара одним заявлением невозможно. Для этого мало напечатать банкноту с эмблемой БРИКС или придумать красивое название новой расчётной единице. Нужны доверие, ликвидность, понятные правила, стабильные институты, совместимые банковские системы и готовность бизнеса пользоваться новым механизмом ежедневно.

Поэтому я бы не спешил объявлять рождение единой валюты БРИКС. Пока важнее другое: расчёты в национальных валютах, прямые банковские каналы, независимая платёжная инфраструктура и возможность продолжать законную торговлю без разрешения третьих стран.

Если БРИКС сумеет создать такие инструменты, он превратится из политического символа в материальную силу. Если не сумеет — останется собранием впечатляющих речей и общих фотографий.

Испытание Ближним Востоком

Саммит в Нью-Дели проходил на фоне тяжёлой войны на Ближнем Востоке. Это особенно важно, поскольку внутри БРИКС находятся Иран и Объединённые Арабские Эмираты, чьи позиции и интересы далеко не всегда совпадают.

Несмотря на противоречия, участники единогласно приняли Нью-Делийскую декларацию. Они выразили глубокую обеспокоенность эскалацией, призвали к максимальной сдержанности и подтвердили необходимость решать международные споры через диалог, консультации и дипломатию.

Можно сказать, что эти формулировки слишком осторожны. Но дипломатия и состоит в поиске слов, под которыми могут поставить подпись стороны с разными интересами. Громкое заявление, которое разрушает общий стол, иногда менее полезно, чем осторожный документ, сохраняющий канал разговора.

БРИКС пока не способен остановить любую войну. Возможно, ни одно международное объединение сегодня на это не способно. Но сам факт того, что за одним столом остаются страны, оказавшиеся по разные стороны региональных конфликтов, уже имеет значение.

В мире, где всё больше мостов взрывают вместе с трубопроводами и портами, площадка для разговора становится стратегическим ресурсом.

Слабости, о которых нельзя молчать

Если мы хотим воспринимать БРИКС серьёзно, нельзя превращать его в икону и приписывать ему победы, которых ещё нет.

Внутри объединения существуют конкуренция Китая и Индии, разные взгляды на отношения с США, сложные региональные споры, различия в политических системах и неравенство экономических возможностей. Одни страны хотят видеть в БРИКС инструмент глубокой перестройки мирового порядка. Другие предпочитают осторожное экономическое сотрудничество и не желают ссориться с Западом.

Чем шире становится объединение, тем труднее достигать согласия. Каждый новый участник прибавляет БРИКС вес, но одновременно приносит собственные конфликты, обязательства и красные линии.

Есть и другая опасность: превратить многополярность в удобное слово, за которым не последуют реальные дела. Людям недостаточно знать, что их президент стоял на общей фотографии. Они должны увидеть новые предприятия, рабочие места, дороги, доступные кредиты, защищённые платежи, научные обмены и рост торговли.

БРИКС докажет свою зрелость не количеством громких заявлений, а способностью создавать работающие механизмы.

Поэтому слова Моди о необходимости переводить договорённости из файлов в реальную жизнь звучат, пожалуй, важнее многих торжественных формул. Большой мир строится не только рукопожатиями лидеров. Он строится тысячами ежедневных связей между инженерами, предпринимателями, учёными, студентами, банками, портами и железными дорогами.

Место России

Россия занимает в БРИКС особое положение. Она была среди создателей объединения, обладает огромной территорией, природными ресурсами, ядерной энергетикой, военными и космическими технологиями, научной школой и постоянным местом в Совете Безопасности ООН.

Но одной истории и одного размера недостаточно. России важно предлагать партнёрам не только нефть, газ, оружие и политическую поддержку. Необходимы совместные производства, гражданские технологии, образование, медицина, инфраструктура, культурный обмен и такие финансовые решения, которыми удобно пользоваться обычному бизнесу.

Если Москва будет видеть в БРИКС лишь трибуну для спора с Западом, она сузит собственные возможности. Если же Россия увидит в нём пространство созидания, где можно строить новые связи на десятилетия, её роль станет гораздо значительнее.

Мне кажется, Путин именно это пытался показать в Нью-Дели: БРИКС должен перейти от геополитического знака к практической экономической системе. От слов о справедливости — к инструментам, позволяющим государствам защищать свои интересы.

Именно здесь России предстоит главный экзамен. Недостаточно доказать, что попытка изоляции провалилась. Нужно показать, что вместо старых связей могут появиться новые — устойчивые, выгодные и честные.

Почему аплодировали

Я не думаю, что каждый человек в зале аплодировал всем решениям российского президента. Политика сложнее личной симпатии. Но в этих аплодисментах можно было услышать уважение к стране, которая выдержала колоссальное внешнее давление и продолжила участвовать в мировой политике.

Можно было услышать уважение к принципу суверенитета.

Можно было услышать усталость от мира, в котором одни государства назначают санкции, раздают моральные оценки и требуют от остальных дисциплины, которой сами не всегда придерживаются.

И ещё в них звучало понимание: Россия необходима для разговора о безопасности, энергетике, продовольствии, транспорте, космосе и будущем Евразии. Её можно не любить, с ней можно спорить, но вычеркнуть её с карты невозможно.

Западная политика часто исходит из того, что признание лидера означает согласие со всеми его действиями. Но большая часть мира рассуждает прагматичнее. Переговоры — не награда за хорошее поведение. Это способ не допустить, чтобы разногласия закончились катастрофой.

Когда Моди пожимает руку Путину, он не просит разрешения у Вашингтона. Он представляет интересы Индии. Когда зал приветствует российского президента, он не обязательно голосует за каждую российскую позицию. Он признаёт право России присутствовать и говорить.

И это право Запад больше не способен отменить своим решением.

Не новый хозяин, а конец единственного хозяина

Я не хочу идеализировать БРИКС. В нём достаточно противоречий, осторожности и незавершённых проектов. Он не стал мировым правительством и, вероятно, не должен им становиться. Но его существование уже меняет атмосферу международных отношений.

Раньше незападным государствам предлагали выбор: либо встроиться в готовую систему на чужих условиях, либо оказаться на обочине. Теперь возникает третья возможность — сотрудничать между собой, сохраняя отношения и с Западом, но не признавая его единственным центром.

Это не означает наступление идеального и справедливого мира. Многополярность сама по себе не делает государства добрее. Она может принести новые конфликты и борьбу за влияние. Но она создаёт равновесие, при котором сильным приходится договариваться, а средние и малые страны получают больше пространства для выбора.

БРИКС важен не потому, что завтра заменит Соединённые Штаты или Европу. Он важен потому, что показывает: заменить весь мир одним центром больше невозможно.

Вместо заключения

Иногда эпоха проявляется не в договоре и не в военном параде. Она проявляется в простом рукопожатии.

Я смотрел, как в Нью-Дели встречали Владимира Путина, и думал: перед нами не просто протокольная сцена. Перед нами ответ на многолетний разговор об изоляции России.

Ответ оказался спокойным. Без крика, без оправданий, без необходимости что-либо доказывать.

Российский президент приехал. Его встретили. С ним говорили. Его слушали. Ему аплодировали.

Но смысл этих кадров шире одной личности. Они говорят о мире, который больше не желает делиться на тех, кто выдаёт разрешения, и тех, кто обязан их получать. О государствах, которые хотят сами выбирать партнёров. О народах, чья история не начинается с указаний западных столиц.

БРИКС ещё только ищет свою настоящую форму. Ему предстоит пройти через споры, кризисы и испытание практическими делами. Но главное уже произошло: появился стол, за которым Запад больше не является единственным хозяином.

И, возможно, встречая Путина, зал аплодировал не только России.

Он аплодировал самому праву мира быть разным.

Источники и фактическая основа

Саммит БРИКС в Нью-Дели, 12 сентября 2026 года — Президент России

Переговоры Владимира Путина и Нарендры Моди — Reuters, 11 сентября 2026 года

Принятие Нью-Делийской декларации — Reuters, 12 сентября 2026 года

Итоги саммита и заявления Нарендры Моди — Associated Press, 13 сентября 2026 года

Фотография приветствия Путина Нарендрой Моди — Reuters Connect, 12 сентября 2026 года

© Александр Аит, 2026