Старший брат

Ты был нашим старшим братом. Тогда, в далеком детстве, нам казалось, что ты слишком строг и совершенно несправедлив к нам, своим младшим сестрам. Ты ругал нас по малейшему поводу, заставлял выполнять бесконечные домашние дела, считая, что девочки должны уметь всё, особенно по хозяйству, и отчитывал за каждую провинность. Мы боялись тебя как огня и слушались беспрекословно.
Мы росли и взрослели. Теперь же ты строго следил за нашим кругом друзей, особенно противоположного пола. Как только на горизонте появлялись претенденты-ухажеры, они тут же пресекались тобой на корню, не оставляя ни им, ни нам никакого шанса. Ты всегда был начеку, как будто боялся, что нас уведут прямо из-под носа. Мы злились, за глаза ругали тебя разными словами, но всё же не осмеливались ослушаться. Ведь ты был старшим братом. По мусульманским обычаям и твердым семейным устоям мы должны были уважать и слушать старших, поэтому нам оставалось только подчиняться.
Ты уезжал в далекие командировки и подолгу отсутствовал. Мы безумно радовались этой свободе, потом скучали, а еще позже — с нетерпением ждали. Ты всегда появлялся неожиданно и весело: иногда привозил подарки, шутил и с улыбкой наблюдал за нашей девчачьей суетой. Длилась эта идиллия обычно недолго. Ты снова превращался в строгого брата, и мы, насупившись, начинали ждать твоего следующего отъезда.
Мы выросли, устроились в жизни, и нашли своих половинок. Ты светился от счастья и говорил, что это твоя заслуга, что если бы не ты, мы бы себе таких хороших мужей не нашли. Мы не спорили! Ты наконец-то не скрывал своих чувств и радовался каждой нашей встрече. Когда собиралась вся семья, ты всегда втискивался к нам, своим трем сестрам, и растворялся в нас, как ребенок. Ты внимательно слушал наши разговоры, никогда не перебивал, ну а если в беседе тебя что-то не устраивало, ты тут же нас сердито отчитывал — в точности как в детстве.
Каждый раз, провожая мою семью из отпуска домой, ты лично поднимался в вагон и заботливо устраивал нас и наши вещи. Ты проверял, всё ли в порядке, какие попутчики нам попались, удобное ли у нас место. Так тебе было спокойнее: ты обязательно должен был проконтролировать всё, что касается нас. А я прекрасно понимала твои чувства: обосновавшись на одном месте, ты тосковал и скучал по дальним дорогам, и я знала, что ты ещё долго будешь смотреть нам вслед.
В отличие от нас, жизнь тебя не баловала. Ты долго искал свою вторую половину и наконец нашёл. К тридцати двум годам родился твой долгожданный, единственный сын. Мы наблюдали, как ты старательно и с любовью строишь своё счастье, но, к сожалению, всё вышло по-другому. Твоя семейная жизнь рухнула, больно ударив по тебе и по твоему сыну. Все старания вытащить свою половинку из бездны «зелёного змея» потерпели неудачу. Ты разрывался между работой и домом, между ребёнком и неустроенным бытом, и всё было напрасно. В один прекрасный день твоя жена ушла в неизвестном направлении, оставив тебе сына, но при этом не оставив даже адреса…
Боже мой, как ты всё это пережил? Ведь всё это происходило в деревне, на глазах у всех. А ты не привык выносить сор из избы, тем более чтобы тебя жалели. Мы разрывались на части от боли и обиды за тебя. Когда приходили в твой дом, ты прятал от нас глаза. Ты держался из последних сил, ведь надо было жить. На руках был сын, огромное хозяйство и дом, и всё это — без женских рук. Вы с сыном выстояли, а мы были рядом и всегда готовы прийти на помощь.

Все беды проходят, и эта прошла. Жизнь твоя, слава богу, сложилась, и большего счастья мы для тебя и не желали. Ты радостно встречал нас в своём уютном доме, стараясь усадить нас поудобнее и накормить повкуснее. Крепко прижимая к себе, не уставал повторять: «…мои сестрёнки…». Потом громко ругал и загораживал входную дверь, не желая нас отпускать домой. Это был ты во всех проявлениях!.. Такой разный: добрый и вспыльчивый, строгий и милый. В тебе жило столько противоречивых и несовместимых между собой чувств и качеств, каким-то образом вмещавшихся в твоей неуёмной душе.
Ты заболел неожиданно для всех, как гром среди ясного неба. Мы никогда не видели тебя болеющим, лежащим в постели. Ты громко ругал больничные порядки и ни на секунду не подчинялся им. Ты даже не думал признавать свою болезнь, желая поскорее покинуть больничные стены. А мы не справлялись с твоим темпераментом и убедить тебя в том, что это в твоих интересах, не смогли. Даже здесь, будучи серьёзно больным, ты оставался главным среди нас и подчиняться нашим заботливым рукам не собирался.
Потом ты впал в кому… Я мчалась к тебе с другого конца страны, моля всех святых о твоем выздоровлении. Ты открыл глаза на следующий день после моего приезда. В этот час все твои близкие были рядом. Открыв глаза, ты будто бы посчитал нас по головам. Медленно ведя взглядом, ты словно проверял, все ли пришли. Твой взгляд был каким-то солнечным, но строгим. Оценивающим взором ты задерживался на каждом из нас по отдельности. Мы без слов поняли всё то, что ты хотел сказать лично каждому. В этом взгляде было всё: любовь и тепло, сожаление и обида на свою болезнь, горечь разлуки и неизбежность ухода. Ты будто бы давал нам установку на будущее, чтобы мы не раскисали. Даже здесь ты был сильнее нас. Мы плакали у тебя на груди, как будто ждали от тебя какой-то поддержки. Нам казалось, что ты обязательно защитишь нас от этой неизбежной беды, ведь ты — брат… Ты боролся до последнего, не желая оставлять этот мир, не желая расставаться с бесконечным количеством близких и родных тебе людей. Но ты ушел… Ушел, оставив добрый след и бесконечное ощущение своего присутствия среди нас. Вернуть бы хоть одно мгновение жизни с тобой, наш старший брат!