Вынужденные меры

   — Я не люблю его... — Думала девушка, лёжа на двуспальной кровати, отвернувшись лицом к стене.

   По её щекам катились мелкие дорожки слёз, а глаза сами собой прикрывались из-за желания сна, но его полного отсутствия.

   — Кто он мне? Мы давно не друзья, но и парой мы никогда не были. Мы просто сошлись с ним, потому что других вариантов не было. Мы два взрослых человека, у которых ничего не получилось в этой жизни. Но от чего так плохо? У нас есть почти всё, что нужно для счастья. Почти всё! Кроме любви...

   Шёл пятый час утра.

                ***

   — Я не люблю её... — Думал мужчина, лёжа на двуспальной кровати, отвернувшись лицом к прикроватной тумбочке.

   Его глаза были мокрыми от давно высохших слёз. Казалось, его глаза просто были стеклянными последние несколько лет. Веки наливались свинцом, но мужчина не мог их сомкнуть.

   — Кто она мне? Мы давно не друзья, но и парой мы никогда не были. Мы просто сошлись с ней, потому что других вариантов не было. Мы два взрослых человека, у которых ничего не получилось в этой жизни. Но от чего так плохо? У нас есть почти всё, что нужно для счастья. Почти всё! Кроме любви...

   Шёл пятый час утра.

                ***

   Два одиноких человека, обречённых жизнью на брак и совместное проживание, пытались забить различными вещами чёрную дыру в стене, которая не давала им спокойно жить.

   Они пытались заколотить её досками, забить её ненужными вещами, заклеить, забетонировать, но ничего не получалось. Дыра становилась всё больше. Они пытались это сделать вдвоём, думая, что вместе станет легче бороться с огромной растущей дырой в стене, но сделали только хуже.

   Дыра поглощала их. Они сами становились ею. Становились такими же пустыми, забытыми и никому не нужными.

   А потом дыра в стене начала эволюционировать и, как вирус, перебралась в груди двух людей, обречённых браком.

   Потом эти двое, лёжа на двуспальной кровати, одна, отвернувшись к стене, а другой, повернувшись к прикроватной тумбочке, думали об одном и том же.

   Как бы они не пытались заставить себя верить, что эта дыра когда-нибудь сомкнётся, у них ничего не получалось.

   Они были вынуждены. Выбора у них уже не было.

   А потом наступил шестой час утра.

   У двух обречённых прозвенел будильник, и они оба даже не вздрогнули.