ИИ. Что происходит с человеком?

ИИ. Что происходит с человеком?

Александр Аит

Ещё несколько лет назад искусственный интеллект был чем-то далёким: лабораторией, сложной программой, фантастическим фильмом о будущем. Сегодня он уже сидит рядом с человеком. Отвечает на вопросы. Пишет письма. Рисует картины. Переводит языки. Ищет ошибки в программах. Помогает врачу, учителю, инженеру, военному, мошеннику и пропагандисту.

Он пришёл не завтра. Он уже здесь.

И человечество оказалось в странном положении. Мы создали инструмент, способный усиливать разум, но сами ещё не решили, для чего нам нужен усиленный разум. Чтобы лечить болезни? Чтобы освобождать человека от тяжёлого труда? Чтобы быстрее считать прибыль? Чтобы лучше управлять массами? Или чтобы однажды передать машине право решать, кто полезен, кто опасен, кто должен получить работу, кредит, лечение и даже право на жизнь?

Главный вопрос сегодня не в том, станет ли искусственный интеллект похож на человека.

Главный вопрос — не станет ли человек приложением к искусственному интеллекту.

Разум без души

Начнём с важного. Современный ИИ не является человеком. У него нет детства, боли, смертности, веры, совести и личной памяти в человеческом смысле. Он не смотрит ночью в потолок, вспоминая погибшего брата. Не боится потерять мать. Не чувствует вины. Не молится. Не знает, что такое холод тюремной камеры или тишина старого города.

Он способен убедительно говорить обо всём этом, потому что обучен на человеческих словах. Но описание боли — ещё не боль. Рассказ о любви — ещё не любовь. Рассуждение о Боге — ещё не вера.

ИИ строит ответ, распознавая связи между огромным количеством данных. Новые системы умеют работать не только с текстом, но и с изображением, звуком, видео, программным кодом и действиями в цифровой среде. Они уже не просто отвечают: им дают задачу, а они планируют последовательность шагов, используют инструменты и проверяют промежуточный результат. Так появляется новый класс систем — ИИ-агенты.

Но способность выполнить сложную задачу не доказывает наличие сознания. Экскаватор сильнее человека, самолёт быстрее птицы, калькулятор считает точнее профессора. Теперь машина начала превосходить людей и в некоторых умственных операциях. Это огромный технологический перелом, но не свидетельство рождения души.

Опасная ошибка начинается там, где точный инструмент принимают за высшее существо.

Из помощника — в исполнителя

Первая волна массового ИИ была волной собеседников. Человек задавал вопрос и получал ответ. Нынешняя волна — это переход от ответа к действию.

Система может собрать сведения, написать и проверить программу, обработать документы, вести переписку, построить исследовательский план, управлять другими программами. В сентябре 2026 года OpenAI сообщила, что её новая модель достигла установленного компанией критического порога возможностей в кибербезопасности. Это означает не то, что машина сама начала войну, а то, что уровень её способности решать сложные киберзадачи уже требует особых мер защиты и ограничения доступа. (OpenAI, 1 сентября 2026)

Британский Институт безопасности ИИ сообщает и о резком росте результатов моделей в испытаниях, связанных с автономностью: успешность на отдельных тестах самовоспроизведения выросла с 5 до 60 процентов в период с 2023 года. Это лабораторные испытания, а не доказательство того, что ИИ уже способен самостоятельно захватить мир. Но направление движения видно: машина получает всё более длинные руки. (UK AI Security Institute)

Поэтому спор о безопасности перестал быть спором писателей-фантастов. Международный доклад по безопасности ИИ за 2026 год подготовили более ста специалистов под руководством лауреата премии Тьюринга Йошуа Бенжио при участии экспертов, выдвинутых более чем тридцатью странами и международными организациями. Авторы не объявляют неизбежным конец человечества. Они говорят другое: возможности универсальных систем растут, риски остаются неопределёнными, а качество контроля отстаёт от скорости развития. (International AI Safety Report 2026)

Это и есть честная формулировка. Не нужно кричать, что завтра роботы всех уничтожат. Но ещё опаснее успокаивать себя словами, что ничего особенного не происходит.

Гонка, в которой тормозить невыгодно

В сентябре 2026 года руководители крупнейших компаний начали публично говорить о необходимости замедлить развитие передовых систем и создать независимую проверку их безопасности. Однако одновременно продолжается жёсткая гонка США и Китая. Китайская государственная пресса уже назвала американские призывы к замедлению попыткой сохранить технологическое превосходство и ограничить конкурента. (Reuters, 14 сентября 2026)

В этом состоит одна из главных ловушек.

Каждый участник понимает опасность. Но каждый боится остановиться первым.

Компания опасается, что её обгонит конкурент. Государство боится, что другую страну не остановят никакие соглашения. Военные требуют более сильные системы, потому что противник тоже их разрабатывает. Инвесторы требуют роста, потому что вложены огромные деньги. Так возникает машина соревнования, у которой нет единого водителя.

Даже если все говорят о безопасности, экономическая и военная логика заставляет двигаться быстрее.

Поэтому нельзя поручать контроль только самим разработчикам. Производитель самолёта не должен единолично определять, безопасен ли его самолёт. Фармацевтическая компания не сама выдаёт окончательное разрешение на своё лекарство. Тем более компания, создающая систему, способную влиять на миллионы людей, не может одновременно быть изобретателем, испытателем, судьёй и контролёром.

Кто потеряет работу — и кто получит власть

Самый близкий человеку страх связан не с далёким сверхразумом, а с завтрашней зарплатой.

Международная организация труда оценивает, что примерно четверть занятости в мире относится к профессиям, в той или иной степени затронутым генеративным ИИ. В странах с высокими доходами доля достигает 34 процентов. Наибольшая уязвимость наблюдается в канцелярской и административной работе, но воздействие расширяется на программирование, медиа и финансы. При этом исследователи подчёркивают: наиболее вероятна не полная ликвидация профессий, а изменение задач внутри них. (Международная организация труда, 20 мая 2025)

Это важное различие. Машина редко забирает профессию целиком за один день. Сначала она забирает часть работы. Затем одному человеку с ИИ поручают то, что раньше выполняли трое. Потом исчезают начальные должности, на которых молодые люди набирались опыта. А через несколько лет общество обнаруживает нехватку профессионалов: чтобы стать мастером, нужно когда-то побыть учеником, но место ученика уже заняла программа.

ИИ способен освободить человека от рутины. Но кому достанется освобождённое время? Работнику — для жизни, семьи и творчества? Или владельцу системы — в виде дополнительной прибыли?

Технология сама этого не решит. Она не коммунистическая и не капиталистическая, не добрая и не злая. Ответ определяется собственностью и законами. Если несколько корпораций владеют вычислительными мощностями, моделями, данными и каналами распространения информации, то ИИ усиливает не всё человечество одинаково. Он прежде всего усиливает тех, кому принадлежит.

Главной валютой XXI века становится не нефть и даже не информация сама по себе, а возможность превращать информацию в решения.

Бесплатного облака не существует

ИИ часто представляют как нечто невесомое: окно на экране, лёгкий ответ из «облака». Но за каждым таким окном стоят огромные здания, микросхемы, электростанции, линии передачи, системы охлаждения и вода.

В США потребление электроэнергии, по прогнозу Управления энергетической информации, достигнет новых рекордов в 2026 и 2027 годах; одним из главных факторов роста называются центры обработки данных, работающие с ИИ. (Reuters со ссылкой на EIA, 9 сентября 2026) Международное энергетическое агентство также ожидает быстрого роста энергопотребления вычислительной инфраструктуры к 2030 году. (IEA: Energy and AI)

Это значит, что цифровая революция одновременно является энергетической. Страна, не имеющая устойчивой энергетики, собственных центров данных и доступа к передовым микросхемам, рискует стать цифровой колонией. Она будет пользоваться чужим интеллектом, работающим на чужих серверах, по чужим правилам и с возможностью отключения по чужому решению.

Разговор об ИИ — это поэтому разговор о государственном суверенитете. Чьи данные обучают систему? Где они хранятся? Кто может изменить её правила? Кто имеет доступ к переписке граждан? Может ли иностранная корпорация однажды отказаться обслуживать целую страну?

Тот, кто не задаёт эти вопросы сегодня, завтра может обнаружить, что его цифровая инфраструктура ему не принадлежит.

Правда становится дороже

Раньше фотография считалась доказательством. Затем появилось редактирование. Теперь можно создать голос, лицо и видеозапись человека, который никогда не произносил показанных слов.

Проблема не только в количестве подделок. Глубже другое: настоящие доказательства тоже начинают объявлять подделкой.

Политик может сказать: «Это сгенерировал ИИ». Преступник — отрицать настоящую запись. Пропагандист — выпускать тысячу правдоподобных версий события, чтобы человек устал искать истину. Целью становится уже не заставить всех поверить в одну ложь, а уничтожить само доверие к возможности узнать правду.

Европейский союз с 2 августа 2026 года начал применять часть требований Акта об искусственном интеллекте: определённые системы обязаны сообщать человеку, что он общается с машиной, а искусственно созданные или изменённые материалы должны получать обозначение, включая машиночитаемую маркировку. (Европейская комиссия, 31 июля 2026)

Это необходимый шаг, но маркировка не решает всей проблемы. Знак можно удалить. Закон действует не во всех странах. А человек охотно верит не тому, что доказано, а тому, что совпадает с его убеждениями.

Поэтому в эпоху ИИ главным навыком становится не умение быстро получать ответ, а способность сомневаться, проверять источник и выдерживать неопределённость.

Война без лица

Особую опасность ИИ несёт там, где решение связано с человеческой жизнью.

Алгоритмы уже используются для анализа разведывательных данных, распознавания объектов, навигации беспилотников, киберопераций и информационного воздействия. Машина способна за секунды обработать то, на что штабу потребовались бы часы. Это может помочь точнее обнаружить угрозу и защитить людей. Но та же скорость создаёт соблазн убрать человека из цепочки принятия решения.

Когда цель определяет алгоритм, ответственность начинает растворяться. Военный скажет: так показала система. Командир — что доверял специалистам. Разработчик — что не отдавал приказ. Политик — что технология была признана надёжной.

Но погибшему человеку всё равно, в каком месте цепочки исчезла совесть.

Решение о лишении жизни не должно превращаться в автоматическую функцию. ИИ может предупреждать, сравнивать, рассчитывать и искать. Окончательное решение и личная ответственность должны оставаться у человека. Иначе война станет не только дистанционной, но и безымянной: никто не хотел, никто не отвечал, алгоритм посчитал.

Цифровой идол

В своих «Постулатах человечества» я писал об угрозе цифровых идолов. Сегодня эта мысль становится ещё яснее.

Идол — это не обязательно металлическая статуя. Идол появляется тогда, когда человек отдаёт созданному им предмету право определять истину и судьбу.

Если программа сказала — значит, верно.

Если алгоритм не показал твою книгу — значит, тебя нет.

Если система назвала человека ненадёжным — значит, он виноват.

Если машина выбрала цель — значит, можно стрелять.

Вот где начинается поклонение.

Сам ИИ не требует молитв. Ему не нужна власть. У него нет тщеславия. Но люди могут прикрывать им собственную власть. Начальник скажет, что решение принял алгоритм. Государство — что гражданина определила система. Корпорация — что выдачу сформировала нейтральная модель. За безличной машиной очень удобно прятать личный интерес.

Поэтому опасность цифрового идола состоит не в том, что машина возомнит себя Богом. Опасность в том, что люди назначат её Богом, чтобы самим избежать ответственности.

Автор и машина

Я сам пользуюсь искусственным интеллектом. Он помогает искать направления, сопоставлять сведения, проверять даты, видеть слабые места текста. Было бы глупо отрицать полезность инструмента только потому, что он новый.

Но инструмент не прожил мою жизнь.

Он не сидел в моей камере. Не шёл по улицам Цфата. Не слышал ветер среди камней. Не хоронил близких. Не принимал моих решений и не несёт за них ответа.

Он может помочь мне выстроить фразу, но не имеет права подменить мою позицию. Авторство — это не только набор слов. Это биография, ответственность и готовность подписаться под сказанным своим именем.

Человек, который бездумно публикует ответ машины, постепенно становится не автором, а курьером. Он переносит чужую конструкцию из окна программы на страницу, не пропуская её через совесть.

Я вижу правильное отношение иначе: ИИ может быть собеседником, библиотекой, редактором, увеличительным стеклом. Но последнее слово должно остаться у человека. И отвечать за него тоже должен человек.

Что происходит сейчас

Сейчас человечество проходит не просто техническую модернизацию. Меняется устройство знания, труда, государства и личной ответственности.

ИИ ещё не стал всемогущим разумом. Он ошибается, выдумывает факты, зависит от данных и человеческой инфраструктуры. Но он уже достаточно силён, чтобы менять рынок труда, информационную среду, военное дело, образование и распределение власти.

У человечества есть несколько возможных дорог.

Первая — запретить всё из страха. Она нереальна и лишит нас огромной пользы.

Вторая — разрешить всё ради прибыли и победы в гонке. Она способна привести к миру, где технологии развиваются быстрее, чем право, мораль и общество успевают понять последствия.

Третья — трудная: развивать ИИ, но сохранять человеческий контроль. Требовать независимых испытаний. Защищать личные данные. Обозначать искусственный контент. Не отдавать машине окончательное решение о человеческой жизни. Не позволять монополиям присвоить общий запас человеческого знания. Учить детей не только пользоваться ИИ, но и думать без него.

Самое важное — не перепутать удобство со свободой.

Когда машина пишет за нас, выбирает за нас, помнит за нас и решает за нас, жизнь действительно становится проще. Но свобода всегда сложна. Она требует сомнения, усилия, выбора и ответственности.

ИИ не отменит человека одним нажатием кнопки.

Человек может отменить себя сам — постепенно, охотно передавая машине всё, что делало его человеком.

Поэтому вопрос звучит уже не так: «Что сможет искусственный интеллект?»

Он звучит иначе:

что мы ни при каких обстоятельствах не должны перестать делать сами?

Думать.

Сомневаться.

Любить.

Верить.

Отвечать.

И оставаться людьми.

14 сентября 2026 года
Александр Аит