На этом фото - моя работа!

Нет, этих красавцев поймал не я — скорее всего старший помощник капитана: большой любитель забросить удочку насчет какой-нибудь дурной на судне работы и свой спиннинг в бухте Фуглафьорда, что на Фарерских островах. Потому шеф-повар Галина Борисовна и улыбается так радушно подарку — халтурке нежданной. Потому как чистить и разделывать рыбу терпеть она не может, и любит по сему поводу говорить матросам: «Вы мне её почищенную и разделанную принесите, а вам приготовлю». И верно — не рыбообработчик шеф-повар! После чистки двух таких чушек всю «разделку» (так называется этот закуток за камбузом) от чешуи отмывать придётся.

К слову, нас со вторым поваром Пашкой, с которым работали под началом Галины Борисовны, она тоже не раз брала за жабры — и выкручивались мы тогда, как ужи на сковороде!

Но мою на этом снимке работу Галина Борисовна попирает ногами. И это здорово! Ведь для того я и корпел после трудового дня и на общественных началах, для того и загибался в три погибели (тогда ещё мог!) и даже ползал под железными столами, по-честному ровно керамические плитки подгоняя, да прилаживая, чтоб ходили люди потом по этой палубе широко и уверенно — не спотыкаясь и не глядя под ноги осторожно.

Просто, стоял тогда траулер «Замоскворечье» на ремонте, стояла повсеместно работа, и мы стояли втроём, заглядывая в разделочный этот закуток — капитан, шеф-повар и я. Шефом в том рейсе другой повар был — тоже быстро прославившийся, но нынче не о нём. Стояли и смотрели на вздыбившийся посреди прохода кафель — точно кочка в замоскворецком лесу. 

- Да можно конечно бы было здесь кафель по уму положить, - почесал тут репу я.

Просто вякнул не подумавши. Но капитан-то наш – Пал Палыч – он же не мне чета – не дурень! Вмиг отреагировал – как и подобает настоящему капитану:

- Ну гляди – мы тебя за язык не тянули!

Молодец капитан! А мои строительные возможности он ценил в полной мере – в прошлом рейсе успел я – переложил печку третьему штурману в частном его доме. Галина те дни на отходе судна тогда меня прикрывала – с ведома и согласия капитана, конечно.

Так и потянул я эту халтурку нежданную. Быстро под это дело привезли кафель и мешки с клеем, принёс я из дома свой инструмент, болгарку – «турбинку», удлинитель даже, и приступил. Во второй половине дня, когда откормив моряков обедом заканчивалась наша поварская работа, брался за строительную. С душой и энтузиазмом – для себя же делал. Чтобы ровнёхонько — плиточка к плиточке, да чтобы сток воды был идеальным (а не так, чтобы потом шваброй её к шпигату гонять!). Даже воскресенье — день на ремонте нерабочий — полностью трудился: на ногах, да по-пластунски.

Нет нужды говорить, что работа та была на общественных началах – по собственному почину трудящегося. Впрочем, ни о каких деньгах я даже не вякал – настоящим моряком тогда ещё был! Который правильно совершенно рассуждал: эта работа нужна для его судна, и кто ещё сможет её так качественно сделать?!

Дней за пять и «ушатал» коридорчик. Хорошо сладил – коль уж десять лет стоит в судовой вибрации, в штормах и качках.

Ну а мне та работа не зачлась – самим Посейдоном. Что проглядел в экипаже редкостную мразь, сбившуюся в свой клубок – полновесное ОПГ. В котором были и лица непонятной национальности, и бывшие, вышвырнутые из органов менты, и бандерша – ложкомойка, что затеялась «подсидеть» меня на должности второго повара. Так что противостоять негодяям пришлось до самого родного причала. Занятие, скажу я вам, гораздо более грязное, чем керамическую плитку на палубе камбуза класть.