Записки внесистемного пациента. Глава 3

Глава третья

Элиса


Утро было просто изумительным. Золотистый свет струился из-под штор и, отражаясь в графине, чертил загадочные блики на деревянной спинке кровати.

Я потянулась и села на кровати. По телу побежали мурашки от прикосновения к прохладному полу.

Этот день я ждала уже целую неделю. 11 дней — это вам не шутка. Ходили слухи, что где-то есть недели и по семь дней, но мне всегда  это казалось враками.

Неделя была бесконечной, но вот, наконец, она закончилась, и сегодня он должен был приехать. Было приятно думать о нём, вспоминать его любящий взгляд и крепкие объятия.

«Больше никуда его не отпущу», — твёрдо пообещала я сама себе.

Прохладный душ придал бодрости и унёс остатки сонливости прочь. Стало совсем легко и хорошо.

Облачившись в мертюр (форменную одежду), я направилась в Болельню. Сама по себе одежда была неплохой, но вот глупый фартук и дурацкий чепчик меня постоянно бесили.

Галиф говорил, что в них я смотрюсь очень мило, но почему-то мне в это не верилось, хотя и было приятно получать его комплименты. Перед глазами всплыла его улыбка, и я невольно покраснела.

«Стоп, я люблю только Андрэ», — осадила я себя.

Галиф перед мысленным взором пожал своими мускулистыми плечами и отвернулся.
Солнце сегодня хорошенько припекало, но нелюбимый чепчик немного холодил затылок.
Здание Болельни располагалось недалеко от моего дома. Мне всегда нравилось его разглядывать. Высокие колонны, стилизованные под фигуры полуобнажённых людей, делали его нереальным, а купола, возносящиеся к небу, превращали в сказочный замок. Огромные входные двери в четыре человеческих роста намекали на хрупкость бытия. Кто и когда построил это здание, было неизвестно. Одно было понятно  — оно очень древнее. Гранитные блоки фундамента потемнели от времени и были так плотно подогнаны друг к другу, как губы любимых, сомкнувшиеся в крепком поцелуе.

Говорили, что там в подвале живёт призрак, и иногда пропадают люди. Я, конечно, в эти россказни не верила, но каждый раз невольно старалась быстрей миновать это место.

Рядом планировали построить ещё несколько зданий для Болельни, так как много людей приезжало издалека и даже с Селеновых островов, а на всех места не хватало.  Но пока дальше разговоров дело не пошло.

Я вошла в холл и сразу почувствовала пленительную прохладу. Кто бы ни был строителем этого здания, но это явно был гений. В жару тут всегда было прохладно, а в холод тепло. Своды были ярко освещены, да и само здание излучало уверенность. У каждого, кто входил сюда, сразу поднималось настроение, и он пропитывался уверенностью, что всё и всегда будет хорошо.

Знатцы (учёные) пытались исследовать данный феномен, но так и не пришли ни к какому выводу. Упоминали какие-то вибрации энергий, да кто в такое поверит.
Мне всегда нравилось, как тут пахло — пахло свежестью и выпечкой.

В следующее мгновение мне в лицо ударил порыв ветра, а вместе с ним возник образ: передо мной в тёмном коридоре стоял Андрэ в странной одежде с испуганно-удивлённым выражением на лице. Следующий порыв ветра  — и его образ схлопнулся как мыльный пузырь, оставив после себя запах стираного белья.

Это было настолько неожиданно, что я встала как вкопанная. Что это было? Почему в такой странной одежде? Может он в ней и неплохо смотрелся, но выглядел весьма странно. Как не от мира сего.

У меня, конечно, буйное воображение, но не настолько чтобы рисовать такие абсурдные картины, да ещё с ощущением ветра и запаха.

— Элиса, ты чего тут застряла? Айда, завтракать!

Голос принадлежал Фейле. Не часто, но мы работали с ней на пару. Было в ней слишком много совершенно безбашенного веселья.  Она явно жила, ни о чём не задумываясь и не беря ничего в голову. У такого подхода к жизни есть свои плюсы, но мне так жить было бы безумно скучно. Всё же эмоции, как положительные, так и отрицательные, позволяют более широко взглянуть на мир. А уж я собиралась воспользоваться своим рождением в этом мире по полной программе.

«Ладно, видения виденьями, а вкусный завтрак совсем не помешает», — подумалось мне.

Стол для персонала накрывали в малой столовой. Была она очень уютной — с большим камином и витражными окнами, от чего слегка напоминала комнату чудес на ярмарке.
Свежеиспечённые булочки с молоком, а на закуску горячий шоколад —  были моим любимым завтраком. Никто так не готовил выпечку, как Гекар. Вот вроде все ингредиенты одни и те же, а вкус совсем другой. Вот и пойми почему.

Быстро покончив с завтраком и с сожалением посмотрев на свежую гору булочек, принесённых девчонками, я двинулась на пост.

Моё рабочее место находилось на втором этаже. Потолки в холе были огромной высоты, поэтому, чтобы добраться до второго этажа, приходилось подняться аж на шесть лестничных пролётов вверх. Обычно я легко взлетала до второго этажа, но сегодня я шла не торопясь. Странная тяжесть в груди, поселившаяся там после видения с Андрэ, не отпускала. Она была похожа на предчувствие чего-то плохого и неотвратимого, от чего становилось только хуже. Такая же тянущая боль меня сковала лишь однажды, в день смерти мамы.

Отгоняя плохие мысли, я добрела до поста и принялась смешивать травы и готовить отвары для утренней раздачи пациентам.

Травы нам привозили из разных мест, но в основном их собирали в округе на диких полях. Хотя были и редкие травы, привозимые с дальних островов. То ли запах трав возымел на меня успокаивающее действие, то ли привычный ритм работы, но уже через час тяжесть меня отпустила и жизнь потекла своим чередом.

«Надев» на себя маску строгости, я отправилась разносить отвары.

Маску строгости часто «надевают» врачеватели, чтобы не создавать эмоциональной связи с болезными, и в случае необходимости можно было их быстренько приструнить.
Вот и я пыталась следовать этому правилу, но, честно говоря, это у меня не всегда получалось. Корчить из себя строгую девушку и надувать щёки — непростое занятие. Особенно, когда попадались умные и интересные болезные. Недавно к нам положили как раз такого. Он щедро рассказывал о своих путешествиях по миру, встрече с разными чудесами и людьми: островах, из которых в океан извергался огонь; диковинных лесах высотой до неба, где дерево не могли охватить и десять человек. Особенно мне нравились рассказы про путешествия в Красную страну. Я так ярко представляла себе голубое небо, а под ним красные горы причудливой формы и красную же землю, на которой росли редкие кусты, что ощущала себя путешественником в этой сказочной стране. Я ощущала жар солнца, вкус пыли на губах и ветер, развевающий мои волосы и юбку. А рядом стоял мой любимый с поклажей за плечами и крепко держал меня за руку.

Уж не знаю, врал он или нет, но его историями можно было просто заслушаться.
Когда удавалось застать его за очередным рассказом, то я садилась на краешек его кровати и слушала до бесконечности, пока его рассказ не заканчивался, или меня буквально за уши не оттаскивало начальство.

В такие моменты я ощущала утрату чего-то очень важного. Словно из мира вынули все краски, и теперь он превратился в бесцветное, унылое убожество без любимого.
Вот и сегодня, ещё не дойдя до залы, я услышала его голос, и сердце радостно стукнув, ускорило свой бег. Я буквально влетела в залу, чтобы не пропустить ни единого слова.

Взглянув на меня, он слегка улыбнулся и кивнул. В предвкушении я плюхнулась на краешек его кровати и приготовилась слушать.

— Это был странный день, — продолжил он, — мы шли по лесу, и казалось, что за нами он смыкается, отрезая дорогу назад. Чем ближе мы подходили к поселению, тем неспокойней становилось. Возникало чувство, что за нами следит кто-то или что-то не совсем доброе…

Я уже начала погружаться в этот мир, когда меня потрясли за плечо. Это опять была Фейла.

— Твой вернулся, — прошептала она мне на ухо.

Увлекшись новым рассказом, я даже не сразу поняла, о ком речь.

— Кто мой?

Болезные в зале на нас зашикали, и мне пришлось вернуться к реальности.

«Андрэ вернулся!» — я выскочила в коридор.

— Расскажешь потом куда он ездил и что видел? — Фейла не отставала от меня ни на шаг.

— Да расскажу, расскажу, — выпалила я, ускоряя шаг.

Фейла наконец отстала, и я устремилась в вестибюль. На этот раз ноги несли меня через три ступеньки, и в один миг я испугалась, что не удержусь и скачусь кубарем.

«Вот была бы встреча! Я вся растрёпанная, побитая и в синяках встречаю своего любимого, а он смотрит на меня непонимающим взглядом», — подумала я, невольно улыбнувшись.

Благополучно добравшись до вестибюля и не обнаружив там Андрэ, я приступила к поискам.

Первым был допрошен с пристрастием хранитель, отвечающий за порядок в вестибюле.
Оказалось, что Андрэ с большой котомкой направился в подвал в кладовую. Разных кладовых у нас было в изобилии, и поиски по всевозможным кладовым могли надолго затянуться.

Уже собравшись немного приуныть, я вдруг вспомнила, вот память девичья, что он ездил забирать редкие коренья. А где нужно хранить свежие коренья? Правильно  — на леднике!

Ледник у нас был только один, в готовочной. Там готовили различные вкусности для персонала и болезных.

Вот туда я и направилась в радостном ожидании встречи.

Андрэ стоял около кладовой с несколько ошарашенным выражением лица. Такие лица бывают у людей неожиданно вспомнивших о важном.

— Я тебя везде ищу, а ты тут ныкаешься? — сходу выпалила я, бросаясь в его объятия и целую в губы.

Прошла доля секунды, и я поняла, что Андрэ не отвечает на мой поцелуй и просто стоит столбом. Он даже не обнял меня после такой разлуки!

«Он что мне изменил?» — мысль была настолько ужасной, что я отшатнулась от него.

— Что-то не так? — спросила я, уже понимая, что что-то совсем не так.

Я стояла как осуждённая, ожидающая смертный приговор, а он всё молчал и молчал. А потом огорошил…