14

;


«Мы» — зыбкое соглашение, обоюдоострое лезвие. Ты вертишь в руках его
ручку, исподтишка пялясь на планёрке.

«ещё повоюем» с кем, или против кого.
Сегодня стоите рядом, и невозможно притиснуться ближе, а завтра — пропасть, разные стороны баррикад.
Наверное, внутри ты боишься.

Или заведомо сожалеешь, тоскуешь, если так будет. В этом минусы эфемерного «мы».
Это цепи, ползущие вокруг цитадели, и вы застряли между ржавеющих звеньев.

— ?..

Он замечает, и отступать уже поздно — выбираешь первый из подворачивающихся логичных вопросов и задаёшь, чтобы скрыть свой превентивный траур.

Пусть будет так.
Правда не всегда вызывает нужную ц е п н у ю реакцию.

*

Круговая порука — трибьют созвездия жадных псов, но ты будешь гореть ярко,
пока они не ослепнут

это как прыгать с вышки в воду, и ты уже почти у дна

Эта пьянящая ярость и желание следовать, подчинять и быть подчинённым, —
перочинный нож где-то в рёбрах, кайма клыков на яремной впадине. Это ярость и жар, и искры в глазах, и дрожащие руки.

Ласково ветер гуляет вокруг цитадели, гонит листья по кругу.

Ты играешь в гляделки с аспидом за стенкой аквариума, и он усмехается полосками узких зрачков.

Соврала.

Заведомо знала, как будет. Готовилась, считала варианты. Собирала, складывала, как пазлы

кривые на графике сходятся в одну точку, визитки заполняют визитницу; рыбы хищные и рыбы п о л е з н ы е, рыбы, резонирующие плавниками.

*

Приходит время, и все становятся плечом к плечу — и за твоими плечами; ты знаешь, что можешь на них опереться, как и они —

ты ярко сияющий, единственно верный путевод.

Вы связаны, как
прогнозы и ПСЭР
мышка и сыр
кормушка и длань дающая,

и сердце-клинок — единственное оружие, сияющее во мгле; оно манит, ведёт за собой, раскрываясь;

Ты никогда не хотела никому причинять боль, но каждый клинок входит в ножны.

"Однажды — обязательно" наступает на пятки и толкает в плечи, выталкивает из дверей во главу стола.

* * *


— Это... довольно радикально, — скользящее мнение,

— Это реформа.

Ещё повоюем.

Его глаза удивленные, но зажигаются.
"Это смело," — а ещё долгосрочно, поэтапно и просчитано до малейших деталей.
Массивы данных, опережающие индикаторы, модели, стройная, выхолощенная система.

Это безумие. Безумно при данных обстоятельствах. Но ты не из тех, кто разворачивается прямо на пике, и ты смотришь со спокойной уверенностью в десятки смущенных прямолинейностью глаз, прями;шь спину, сжимаешь губы.

И всё только начинается

14.1/?






Это.. опасные игры, хищные воды.
Змеиный клубок, переплетение красных бьющихся вен,
Сплетение судеб.

Ветвистая схема на синем экране, реальность, сплющенная до одного листа.
Минное поле, где ты играешь в сапёра без защиты; канат между пропастью.

Cерое море менее значимых прямоугольников, сплетающихся, как артерии — и где-то там, сверху, финальная цель с таблицей сводных опережающих индикаторов.

Виски сжимает обруч ответственности. Виновности, если будет угодно, — за всё и во всём. Но это при..

– Что будет, если тебя..?

Нарочито расслабленная улыбка – о таком раскладе думать не хочется. Но необходимо. И ты
уже думала.

– Ничего критичного. Простая смена обложки.

Четкое следование плану, расписанному на годы вперёд. Конечно, утрированно – это большая ответственность, это безумный гиперконтроль, но также – необходимость.

Конроль, регулируемость. Власть и бессилие. Бесценность и бесценок —

– И кого ты выбрала, если не секрет?

Качаешь головой.

– Я уже показала достаточно для серьёзных проблем. Это не шутка.

Интерес бликует линзами очков, он не из тех, кто отступится.

– Он или она?

Прозрачно: С. или Э.

Но разве ты
ложила кого-то из них на заклание?

— Они, – поправляешь.

Централизация изначально дурная идея, но другие варианты затянули бы процесс весьма ощутимо.
Недопустимо.

Одни руки у грубых поводьев. Одна голова под лезвием гильотины.
И один эшафот для всех.

Вечеровский доволен и напряжен одновременно. Кивает – разумно, соглашается с оглашенным и негласным.

*

О н и всегда были твоим планом Б, и аварийным выходом, и плечом, и дланью вершащей.
Ими и остаются.

*

Когда не десятки, сотни — звучат в унисон,

когда ты можешь на них положиться, как на зажатую в ладони рукоять клинка, и веришь им, как самому острому лезвию,

когда они — твоё верное логическое продолжение и завершение,

ты обретаешь силу и этой силой

питаешь свой голод.

“ волк — не ключ, а его ипостась,
волк могуч, велика его пасть ”

*

Твои голодные глаза усмехаются, предвидя необратимое.

« it's time to live up to our destiny »

14.2/?




Кошки-мышки,

мышки, коты с винтовками в черном футляре от виолончели и
кошки с обманчиво ласковым прищуром глаз, кроваво-красными ногтями и клычищами, готовыми впиться в кадык.
Если это всё игра, то почему всё так по-настоящему?

Ты тыкаешь взглядом выглаженные пиджаки на спинах, и они от этого, должно быть, попеременно вздрагивают, а может просто от нервов.

Возможно. Возможно, нет.

pre-15.0