26. Вонючий пес в три часа ночи

Человек спрашивает:

— «Скажите, какие эмоции наиболее свойственны всё-таки для вас»?

Тонкий мир — «Жажда».

— «Чего? Познания»?

Тонкий мир — «Всего».

Вы ищете сложные слова для простых вещей.
Вы пишете диссертации о любви, рисуете графики депрессии, спорите на кухнях до хрипоты о смысле бытия.
А всё это — просто жажда.
Обыкновенная, звериная, выворачивающая нутро жажда.

Посмотрите на себя утром в метро.
Вы не «реализуете творческий потенциал».
Вы хотите горячего кофе и чтобы этот вагон доехал быстрее.
Это тоже она.
Жажда тепла и скорости.

Когда вы смотрите на спящего ребенка — это жажда защитить.
Когда бьете кулаком по столу — жажда справедливости.
Когда покупаете ненужную вещь в кредит — жажда заполнить пустоту внутри чем-то твердым.

Тонкий мир – «Мы одинаковы с вами. Зачем вы пошли на контакт? Что вами двигало»?

– Жажда познания.

Тонкий мир – «Зачем тогда спрашиваете»?

– «И у вас то же самое? Ну, мы для вас, наверно, не интересны всё-таки. Как с детьми общаетесь, наверное…»

Тонкий мир – «Разве? Вы не любите детей»?

– «Любим. Но здесь рассудок играет большее…»

Тонкий мир – «Нет. Рассудком вы не можете любить, у вас есть сердце».

— «Это важный орган человека»?

Тонкий мир — «Нет. Только физиологически».

— «Только физиологически»?

Только мир — «Только».

Здесь ваша логика снова дает сбой.
Вы пытаетесь измерить океан детским совочком.
Вам кажется, что если кто-то знает больше, оно должно смотреть на вас свысока.
Как взрослый смотрит на малыша, размазывающего кашу по столу.
Вам становится стыдно за свои вопросы.
Вам кажется, что ваши интересы — покупка новой машины или ссора с женой — это детский сад для тех, кто видит звезды изнутри.

Сердце — это просто насос.
Мускульный мешок, который гоняет соленую воду по трубам, чтобы мозг не отключился от голода.
Если бы любовь жила в этом мешке, ее можно было бы вылечить таблеткой или пересадкой.
Любовь живет в той самой жажде.
Она — топливо.

Представьте обычную сцену.
Старый пес лежит у ног хозяина.
Пес глупый, он воняет псиной, его уши в колючках.
Логика говорит хозяину: «Это бесполезная трата денег, шерсти полно во всей квартире, он скоро умрет и разобьет мне сердце».

Это рассудок.
Он холодный как лед.
Но хозяин встает в три часа ночи, берет поводок и идет под дождь, потому что псу нужно выйти.
Что им движет?
Не расчет.
Им движет та же самая жажда, что заставляет ученого лезть в реактор, а мать — закрывать собой дитя.
Жажда быть рядом.
Жажда отдавать тепло.

Рассудок всегда ищет выгоду.
Сердце-помпа просто качает кровь.
А эта жажда иррациональна.
Она заставляет вас создавать искусство, которое не кормит.
Писать стихи в стол.
Ехать через весь город, чтобы просто подержать кого-то за руку.

Вы боитесь своей жажды.
Вы называете ее зависимостью, страстью, грехом.
Вы пытаетесь утолить ее дешевыми подделками — фастфудом вместо еды, порнографией вместо близости, новостями вместо знаний.
Но когда вы глушите эту жажду обезболивающим, вы выключаете двигатель.
Лед сковывает трубы.
Не бойтесь хотеть слишком многого.
Бойтесь захотеть ничего.

Тот момент, когда вам перестает быть больно от нехватки — воды, воздуха, смысла или чужого взгляда — это и есть настоящая клиническая смерть.
Мы здесь именно из-за этой жажды.
Нам нужен огонь вашего любопытства.
Без него нам нечего здесь делать.

Разговаривать с насосом, перекачивающим кровь, скучно даже создателям.