Лёшенька

Лёшенька рос мальчиком скромным. К восьмому классу он не попробовал ни одной сигареты, не выпил ни одной кружечки пива. И девочек у него не было, хотя по натуре Лёша был мальчик влюбчивый и ласковый. Всякий раз при приближении девочки подростковая застенчивость, как вихрь, отбрасывала Лёшу в сторону и стремительно уносила по коридору прочь. Когда же, одолев испуг, он возвращался и хотел ещё раз взглянуть на девочку, то было уже поздно. Девочка бежала к другому мальчику, смеясь и размахивая оранжевым рюкзачком.
В каждой подростковой группе, в каждом классе общеобразовательной школы есть элита. Элита образуется из наиболее свободных в общении или, как теперь говорят, отвязных, детей. В их понимании окружающее большинство — это зрительный зал, перед которым они играют свой индивидуальный спектакль. А плох он или хорош — не важно. По совокупности моральных качеств (воля, смелость, решительность, ум, доброта) члены элиты не всегда превосходят зрителей. Но развитый инстинкт стаи и расчётливая наглость в общении со сверстниками компенсируют их личные природные несовершенства.
Лёша никогда не входил ни в одну группировку по единственной причине: не умел подчиняться. Не потому, что не хотел. Как мальчик мечтательный он всё время опаздывал. Идея жёсткого элитарного послушания не уживалась с трепетной Лёшиной креативностью!
Как-то раз элитные парни собрались бить лохов. Лёша в это время делал уроки на кухне. Он любил заниматься за кухонным столом, потому что из кухни хорошо был виден двор и все события дворовой жизни. Он уже заканчивал математику, вдруг из-за угла соседней пятиэтажки показалась ватага «элитных» пацанов с металлическими прутьями в руках. Непреодолимая сила любопытства сдула Лёшу с табуретки. Через минуту он уже шагал рядом с «боевой когортой», напоминая лучника, при;данного основному строю отряда.
— Те чё надо? — огрызнулся на Лёху Пузырь (толстый белобрысый хам из соседнего класса).
— Я с вами, — ответил Лёша, задыхаясь от ощущения важности происходящего.
— И этот попёрся! — хмыкнул Седой.
Мальчик по прозвищу Седой учился на год младше и стал школьной знаменитостью после того, как прилюдно задрал англичанке платье. Дурёха покраснела помидором да как откинется в обморок. Народу сбежалось! Лёша в тот же вечер поведал папе про геройство Седого. Папа взял Лёшину руку, больно сжал её в своей огромной ладони и сказал:
— Лёшка-Лёшка, храни тебя Бог от этих молодцов! Мне-то они всю душу истоптали.
От матери Лёша слышал о том, что отец как-то раз не сдержался и рубанул кайлом одного такого шутника. А тот взял и помер. Отца посадили. На зоне мужиков с характером уважают, но не любят. Тяжко пришлось. Однажды в одиночку против камеры стоял. Не сломали, но порезали изрядно. Лёша тогда не понял слов отца. Подумалось ему, что батя на давнюю обиду серчает.
Ватага завернула за гаражи и вышла на пустырь, откуда начиналась промзона.
— Вон они! — крикнул Седой, завидев трёх ребят поодаль.
Злоумышленники рассыпали строй и окружили жертву.
— Оба-на! Здорово, парни! Какие вы бледненькие! Седой, глянь, мне их жалко. Может, мочить через одного будем? — захохотал Пузырь, жонглируя арматурой.
— Не, Пузырь, им обидно станет, давай всех! — ответил Седой и ткнул одного из ребят прутом в бок.
Пираньи, смакуя грядущее лакомство, не заметили, как сами попали в окружение рослых пацанов из монтажной учебки, открывшейся год назад на соседней улице. Седой знал, что три битюга, которых они собирались бить, монтажники, но не предполагал наводку. И теперь он шнырял глазами и жалостно юлил, выглядывая момент сделать ноги.
Монтажники были настроены серьёзно. Пришло их не меньше пятнадцати, да и вооружены они были похитрее: в руках гарцевали самодельные нунчаки из мягкого кабеля с длинным крепёжным винтом на конце и ещё что-то, напоминающее спираль, из тонкой сталистой полосы.
— Какая встреча! — начал один из них.
— Да чё тут париться, Дрозд, наших обидели! — выскочил вперёд рябой парень и с оттяжкой загасил сигарету о ладонь одного из окаменевших от испуга «элитных» пацанов.
Как читатель, наверное, догадался, пострадавшая ладонь принадлежала Лёше, который от неожиданности и смущения даже не почувствовал боль.
— Гляди, Дрозд, ему хоть бы что! Может, он не настоящий? Давай проверим, — с этими словами рябой плюнул Лёшке в лицо и с размаху ударил нунчакой поперёк живота.

«Лёша, Лёша, где тебя носит!» — повторяла мама, накрывая стол для ужина.
— Семён, иди есть! — она позвала отца, закончив приготовления.
— Лёшка-то где? — спросил отец.
— Кто его знает! Ты ешь. Придёт, куда денется.
Раздался звонок в дверь.
— Ну вот и он, — выдохнула мать и подумала: «Что это он звонит, ключ же есть?»
Она торопливо подошла к двери и взялась за ручку.
— Ой, что-то неможется мне, неладно, — охнула женщина, оборачиваясь к мужу, — Семён, помоги.
Отец уже был рядом. Вдвоём они неловко открыли дверь. На пороге стоял Лёшин классный руководитель и, комкая в руках шапку, произнёс:
— Лёшу убили. Пойдёмте.