Рецензия на статью Л. Шифнер Освобождение духа

Вступление

Год назад на полях проза.ру у нас с уважаемой Любовью Шифнер состоялась короткая, но весьма показательная дискуссия вокруг её статьи «Освобождение духа». Тогда Любовь поспешила упрекнуть меня в «поверхностном чтении» и «религиозном фанатизме», попутно выставив тяжелую артиллерию в виде цитат Фридриха Ницше и атеистических манифестов Владимира Рубцова о том, что Церковь — это «скрытый рабовладелец», а Библия «отучает человека думать»…
(Кстати, Ницше под конец жизни, как известно, окончательно сошёл с ума. А Рубцов  утверждает, будто христианство «приводит к параличу разума»...).

Завершила мой оппонент свой ответ поэтическим вердиктом: «Есть ли Бог, а, может, нет — это Вечности секрет. Ты по совести живи, свою душу не губи»...

*******

Прошел год. Я внимательно, без предвзятости, перечитал аргументы Любови, проанализировал её ответы и… утвердился в желании написать эту развернутую рецензию. Не ради пустых споров — спорить, как верно подметила Любовь, действительно бесполезно. Ради истины. Ведь когда человек заявляет, что «освободил свой дух», но в качестве доказательства свободы предлагает запереть себя в клетке безличной «Матери-природы» и суррогатной морали, мы имеем дело с опаснейшей ментальной иллюзией.

В шестой и седьмой главах моего цикла публикаций «С открытым финалом» мы много говорили о том, как опасно перекраивать под себя чертежи Великого Архитектора-Творца. Ответ Любови — идеальная, классическая иллюстрация того, как человек, пытаясь уйти от всех «церковных догм», и Самого основателя Экклесии (Церкви) моментально попадает в жесткие тиски других, куда более мрачных догм деизма и пантеизма.

Давайте же вдумчиво, без эмоций, разберем, куда на самом деле ведёт эта «широкая дорога», вымощенная благими намерениями, цитатами немецких философов и глубоким выводами русского атеиста товарища Рубцова, совершенно свободного от христианства и, стало быть, паралича разума.

Священное Писание — не роман

Статья Любови Шифнер «Освобождение духа» представляет собой попытку личного осмысления феномена христианства сквозь призму историко-литературного критицизма. Автор делится опытом многолетних поисков веры, которые в итоге привели её к разочарованию в церковных догматах и традиционном теизме.  Однако при внимательном анализе аргументации статьи становится очевидным, что выводы автора базируются на ряде серьезных методологических и богословских заблуждений.

Случается такое, когда Библия читается не как священный текст, требующий духовного контекста, а как сборник исторических хроник или, того хуже, художественный роман. В богословии это называется «буквализмом без духа». Любовь споткнулась о человеческие грехи библейских персонажей, не заметив, что Библия как раз честно фиксирует эти падения, чтобы показать, из какого падшего материала Богу приходится строить Свой Храм.

Методологический тупик

Главный тезис автора, из-за которого происходит «разочарование в христианстве», связан с шокирующим содержанием многих ветхозаветных сюжетов (истории Каина, Авраама, Лота и др.). Автор воспринимает Библию как «источник святости» в значении сборника историй об идеальных людях, с которых нам, грешникам, надо непременно брать пример.

Однако в этом кроется фундаментальная ошибка: Священное Писание никогда не идеализировало человека. Напротив, Библия — это летопись человеческого падения и Божьего спасения. Фиксация тяжёлых грехов патриархов подчеркивает, что Бог действует в реальной, поврежденной истории, а не в вымышленном мире стерильных праведников. Оценивать святость Бога по грехам людей, о которых повествует Книга, — методологический тупик.

Что решил Никейский собор?

Ссылаясь на труды священника Александра Меня, автор делает радикальный вывод о том, что на I Вселенском Соборе под давлением императора Константина «было решено объявить Христа Богом». Это прямое искажение церковной истории.

Никейский собор (325 г.) не «изобретал» божественность Христа, а лишь зафиксировал и защитил в виде Символа веры то, во что Церковь верила с первого дня своего существования (о чем свидетельствуют послания апостола Павла, написанные за 250 лет до Никейского собора). Собор не «назначал» Христа Богом, а сформулировал догмат о единосущии Сына Отцу. Давление Константина носило сугубо организационный характер ради сохранения мира в империи, но догмат был выражением многовекового консенсуса Церкви. Просто до тех пор он не был официально закреплён.

Избирательное цитирование

Да, для человека, серьёзно исследующего Писание и историю Церкви, действительно может встать вопрос не о божественности Христа, а о том, является ли Он одновременно Самим Богом-Творцом-Отцом. Павел пишет, что у нас один Бог и один Посредник (1 Тим. 2:5). Уже одно это всё объясняет. Коль скоро Христос есть Сын Бога, божественность Его доказывать нет нужды.

К слову, упрекая оппонентов в невнимательности, Любовь в своем ответе сама демонстрирует удивительные кульбиты: цитирует стих из книги Откровения (Откр. 5:9-10) про искупление Кровью, но при этом уверенно маркирует его ссылкой на книгу Деяний апостолов (Деян 5:9-10). Избирательное и поспешное цитирование — плохой союзник в серьезной полемике. Особенно, если обвинять рецензента (в данном случае меня) в «невнимательном чтении».

Несостоятельные упрёки

Автор „Освобождения...» упрекает Христа в «презрительном отношении к другим народам», цитируя Его диалог с сирофиникиянкой (метафора о «псах»). При этом полностью игнорируется финал истории, где Христос искренне восхищается верой этой женщины и исцеляет её дочь, тем самым ломая ветхозаветные национальные барьеры.

Аналогично и цитаты Павла о рабстве вырываются из социально-исторического контекста Римской империи I века. Апостолы не устраивали геополитических революций, они меняли сердца: раб и господин, оставаясь в рамках римского закона, внутри христианской общины становились равными братьями, что в итоге и разрушило рабовладельческий строй изнутри.

Противоречивый финал

В финале статьи автор приходит к смешанным и взаимоисключающим виражам мысли. С одной стороны, признается наличие прямой связи человека с Богом через совесть. С другой стороны, утверждается, что «Мать-природа и является Альфой и Омегой», а пасторы лишь «кормят сказками»… Последнее — это уже огульное, несправедливое унижение священников.

Возникает закономерный вопрос: если Бог — это безличная «Природа», то каким образом она может транслировать человеку личностный этический регулятор — совесть?

Природа живет по суровым законам естественного отбора (где сильный пожирает слабого), в то время как совесть требует прямо противоположного — жертвенности и милосердия. Без Бога совесть быстро засыпает под воздействием личной выгоды, о чем подробно можно прочесть в шестой главе моего цикла публикаций под общим названием «С открытым финалом».

Ментальная ловушка

Статья, заявляющая об «освобождении духа», на деле демонстрирует попадание в иную ментальную ловушку — суррогатный деизм, густо смешанный с пантеизмом. Автор справедливо критикует формальный, «роботизированный» подход к религии, но вместе с водой выплескивает и младенца, отказываясь от Самого Источника Жизни и нравственности – Бога  Но если автор всё же верит в Бога, как она сама утверждает в комментарии-добавлении под одной из рецензий, то в какого?

Назвать столь зыбкое состояние духа «освобождением» трудно. Дух, демонстративно отрезавший себя от Личностного Творца и запертый в тесных рамках «матери-природы», неизбежно обрекает себя на то самое космическое сиротство, о которое спотыкались многие мыслители прошлого.

Петер Браун

Справка:

Теизм — это религиозно-философское мировоззрение, которое утверждает существование единого личного Бога, сотворившего мир и продолжающего участвовать в жизни творения.

Деизм — это религиозно-философское учение, которое признает существование Бога-Творца, но полностью отрицает Его последующее вмешательство в дела мира, а также отрицает чудеса, божественное откровение и церковные догмы.

Пантеизм — это философское и религиозное учение, которое фактически отождествляет Бога и Его творение (природу), полностью растворяя божественное начало во Вселенной.