Рыцарь в красных доспехах

Седая похмельная ночь неспешно шагала по рабочим улицам приморского города Примам. В воздухе все еще чувствовалась влага, промозглый ветер со стороны Чернильного моря нервно покачивал флюгера на черепичных крышах. Город неторопливо отходил ко сну, в то время как в одиноко стоящем доме с зеленой крышей, на втором этаже, в маленькой детской комнате горел свет.
Выглянув из-под лоскутного одеяльца, юный Томми, пяти лет от роду, посмотрел на приоткрытое окно.
— Никого! — досадливо подметил мальчик. — Только звезды да бездомные коты слоняются по крышам. Эх-х-х!..
Сказав это, Томми зашмыгал крошечным носиком.
— Ты думаешь, дядя не придет сегодня? — произнес он, подтянув к себе поближе довольно упитанного розового плюшевого мишку со следами малинового варенья на мордочке.
— Что-что? — приложив ладошку к уху, добавил Томми.
Мишка почему-то молчал, но в мыслях ребенка уже рождалась целая история.
— А-а-а, быть может, это были — ну точно же были — пираты? Они напали на дядю! Злодеи! — только и успел произнести Томми.
И вдруг окно со скрипом приоткрылось. Мальчик от неожиданности растерял все слова. Его маленькие зеленые глазки быстро заморгали. На подоконнике появлялось невысокою существо, облаченное в доспехи городской ночной патрульно-постовой стражи. Оно, по всей видимости, хотело что-то сказать, но волею судьбы шмякнулось на коврик рядом с детской кроваткой.
На миг тишина охватила комнату, после чего, ночной гость негромко прохрипел:
— Ну, вот и я, привет, малыш! Ты меня ждал?
— Дядюшка Зю! — радостно воскликнул Томми.
— Он самый, мой милый мальчик! — примостившись на край кроватки, произнес служитель закона.
Недолго думая дядюшка вытащил из-за уха недокуренный окурок на пару затяжек, и в ту же секунду облачко дыма поднялось над головами сидящих.
— Хороший приграничный табак — большая редкость в наших краях! — со знанием дела констатировал ночной гость.
На его щетинистом, помятом жизнью лице появлялось некое подобие улыбки. Маленький Томми, плюхнувшись на мягкую подушку, набитую гусиным пухом, улыбнулся в ответ.
— Мы с Ми хотели бы услышать твою новую сказочку, — зевая, прошептал мальчик, прижимая к себе своего лучшего друга — розового плюшевого мишку.
— И ты не поверишь, только сегодня я записал удивительную историю…
— Надеюсь, она страшная? Ми любит жуткие, пугающие сказочки, — сквозь легкую полуночную дрему протянул маленький мальчик.
Его глазки сомкнулись, дядя посмотрел на племянника, вздохнул и тихо добавил:
— Жутко интересная сказочка, только для тебя и твоего друга…
— Это хорошо!
— Ну так слушай…
Было это, аль нет, уж никто и не скажет, вот только и поныне в южном приграничье, близь устья реки Беглянка, ходят легенды о странном волшебнике в белом чепце и мертвом рыцаре…
Но обо всем по порядку. В незапамятные времена речные бароны под руководством лорда Дамиана решили свергнуть благочестивого монарха Харви. Сначала у королевского вассалитета — то есть у великосветского генералитета — дела были швах, а точнее просто дрянь. Война — не пикник на обочине, тут с головой подходить надо, а в государственных кулуарах тогда с мозгами было туго.
Монархисты по большей части отступали. Деревни горели, разбойники осели в лесах, дезертиры дезертировали, «белошвейки» богатели, а рыцари, в свойственной им манере, искали в старых книгах юридически обоснованный повод вернуться в родовые замки. Говоря по-простому, воевать было трудно.
Но тут, как ни странно, судьба подкинула в руки короля Харви неплохую карту. Телега с фруктами для стола самого лорда Дамиана застряла близ деревушки Грязь Белая, той самой, что и поныне стоит на правом берегу реки Беглянка.
Трудно, знаешь ли, Томми, умыкнуть целую телегу, да еще и с фруктами, совсем не то, что вытащить кошель из кармана тучного торговца на рыночной площади.
Так что, пораскинув мозгами, король Харви поручил сие дельце лучшим из своих вассалов: верному рыцарю — барону Полу де Слову и единственному приписанному к армии волшебнику — Разномыслису Людвигу Фатерли.
И тут, всего лишь на короткий миг, мы заглянем в палаты барона.
— Война, война, война! Я наслаждаюсь тобою сполна! — стоя перед зеркалом, облачившись в дорожные одежды, распевал славный рыцарь Пол.
Тогда как извечная опасливость, переплетаемая с легкой боязливостью, переполняла душу волшебника Разномыслиса отчего он был не очень многословен, практически нем.
И, конечно же, тут можно было бы сказать еще что-то, но вот уж и первые лучи солнца коснулись королевского стяга. Лагерь короля Харви пробуждался ото сна, в то время как наши герои уже ступили на тракт.
— Хорошая ныне погода! — неожиданно произнес уже немолодой рыцарь Пол, сидящий на старой хромой кобыле.
Волшебник, плетущийся позади на своих двоих, молчал.
— Самое то, чтобы умереть за правое дело! Так сказать, за короля и отечество! — уверенно, по-рыцарски твердо продолжил Пол.
Волшебник, до сих пор не смирившийся со своей нелегкой судьбой, недовольно пробубнил:
— За короля и отечество? — после чего сглотнул собравшийся во рту ком и добавил негромко: — Знаете, милорд Пол, идущие на смерть, ну, там, за короля или отечество, н-д-а!.. Вообще причин идти на смерть может быть много, и я не спорю, некоторые из них даже довольно существенны, но все же!.. Ох-х-х, за короля и отечество?
Холодная капля пота проступила на лбу волшебника. Он дрогнул, после чего продолжил:
— Бредущие, ну, то есть идущие, да, идущие на смерть… не всегда желают оного, милорд! Так сказать, не приветствуют эту вот самую смерть, желая познакомиться с ней как можно позже, желательно на склоне лет, лежа на мягкой кроватке!
Рыцарь зевнул, и, не оборачиваясь к волшебнику, все так же твердо произнес:
— Не бойтесь смерти! Пока мы живы — ее нет, когда она за нами придет, нас уже не будет на этом свете! Да и чем может напугать таких отважных героев, как мы, эта старуха с клюкой?
Волшебник не ответил. Рыцарь же в своем красноречии не унимался:
— Что же касаемо смерти в бою, то для нас это вечная слава! Барды воспоют своих героев…
— Час от часу не легче, — булькнул себе под нос волшебник.
— Ф-той! Ф-то идет? — раздался громогласный свистящий возглас.
Барон Пол дернул клячу за уздцы, лошадь нехотя остановилась, да так неожиданно, что, идущий позади, волшебник чуть ли не прикусил лошадиный хвост.
Толпа крестьян преградила дорогу. Потрепанные жизнью, покрытые грязью серые люди с проблеском разума в глазах недоверчиво смотрели на возвышающегося над ними рыцаря-аристократа в дорогих одеждах.
— Дорога закрыта! — прохрипел сгорбленный плюгавенький старик, по всей видимости, являющейся старейшиной сего рода-племени.
— Я рыцарь короля Харви, барон Пол де Слов, а это мой верный слуга…
«Слуга?» — недоуменно мелькнуло в мыслях Разномыслиса.
—… волшебник! И мы требуем…
— Сказано же, мост закрыт, нет пути в Грязь Белую.
— Я рыцарь!.. — воскликнул Пол де Слов.
— Да хоть сам король! Сказано же — дороги нет! Мост закрыт!
— И кто ж его закрыл? — поинтересовался волшебник, выглянув из-за старой клячи.
— Кто-кто… Мертвяк в красных доспехах на мосту стоит никого не пущает, в капусту всякого проходящего шинкует направо и налево!
— Мертвяк, в капусту?! — прикусив губу, испугано повторил волшебник. Лицо его тут же побледнело.
— А это случаем не рыцарь Перси, что захоронен здесь в рощице? — поинтересовался барон.
— Он самый, проснулся, знать, с месяц тому назад вот и хулиганит! — пояснил староста.
— Тогда я сражу его! — воскликнул барон. — Дорогу!
— Дорогу барону Полу де Слову, — неожиданно для себя выкрикнул Разномыслис. Толпа расступилась.
— Ура барону! — поддержал кто-то из крестьян, дернув лошадь за хвост.
Кляча брыкнула задними ногами и галопом помчалась к мосту.
— Милорд, подождите меня! — выкрикнул волшебник.
— Вот дураки!
— Нам этих дураков не понять.
— Одним словом, герои…
— Дуракам везет.
— Ой, не завидую я им… — подметил староста.
Солнце достигло зенита, когда отважный рыцарь сэр Пол, спешившись, ступил на мост.
— Стой, кто идет! — послышался зловещий голос.
— Я, барон Пол де Слов, пришел сразить тебя! — только и успел произнести отважный рыцарь, как в ту же секунду громкая оплеуха опрокинула его прямо в грязь.
В глазах борона потемнело.
— Вот же черт! — произнес волшебник.
Он хотел было бежать, но куда?
— Ты тоже рыцарь? — спросил мертвец, прищурив маленькие синие огоньки — пустые глазницы.
— Нет, мальчик мой, я твоя мама! — вытащив из дорожной сумки женский белый чепец, язвительно пропищал волшебник первое, что пришло ему в голову.
— Мама? — недоверчиво вопросил рыцарь Перси. — А почему у тебя такие большие уши?
— Это чтобы лучше тебя слышать, дитя мое! — приблизившись к рыцарю в красных доспехах, дрожащим голосом пролепетал Разномыслис.
— Мама, а почему у тебя такие большие руки?
— Это чтобы покрепче обнять тебя, дитя мое!!!
С этими словами волшебник в приступе истерики сорвал висящую на поясе сковороду и с размаху ударил Перси по черепушке. Рыцарь содрогнулся и произнес неловкое:
— Ой, мама!
Последовал еще один удар, а за ним — громкий всплеск воды. Мертвый страж моста спешно уходил на дно реки Беглянки, становясь мертвее мертвого…
— Мы победили или нет?.. — открыв глаза, вопросил славный барон Пол.
— Ага! — кивнув, только и смог произнести волшебник.
Руки его до сих пор сжимали старую чугунную сковороду. Он и поверить не мог, что вот именно так происходят воспетые в стихах сражения!
— Ну, а что было дальше, я расскажу тебе в другой раз, мой милый Томми…