Парадоксы Эйнштейна и Эпштейна

Есть два великих парадокса, которые человечество не может разрешить, потому что оба устроены одинаково.

Первый — физический. Один и тот же мир описывается двумя несовместимыми языками: квантовой механикой и теорией относительности. Оба работают безупречно — каждый в своей области. Но свести их в единое описание не удаётся уже сто лет. Мир один, а языков два, и они не переводятся друг в друга.

Второй — культурный. Один и тот же поступок описывается двумя несовместимыми моральными языками. Когда речь о слабом и безвластном — это преступление, мерзость, то, за что сажают. Когда речь о сильном, богатом, облечённом властью — это оказывается «вкусом», «слабостью великих», «делом на любителя», тем, о чём пишут мемуары, а не приговоры.

Причём речь об одном и том же действии. Меняется только субъект — и язык меняется целиком, как калибровка прибора.

Вот и получается зеркало. Физики не могут свести два языка описания одного атома. Люди не могут свести два языка описания одного поступка. В обоих случаях противоречие не устраняется — оно просто выносится за скобки: там — в пределы применимости теории, здесь — в пределы допустимого для своих.

Назовём это парадоксом Эйнштейна и Эпштейна: чем больше у человека возможностей, тем меньше на него распространяются законы, которые он сам считает всеобщими. Общая теория относительности говорит: законы физики одинаковы для всех систем отсчёта. Жизнь говорит: законы морали одинаковы для всех — кроме тех, кто достаточно богат, чтобы позволить себе собственную систему отсчёта.

И там, и здесь — один объект, два языка, непреодолимый зазор. Только у физиков это кризис познания, а у людей — кризис совести, замаскированный под кризис познания.

И ещё один важный аспект, объединяющий эти парадоксы. Они парадоксальным образом каждый на свой манер порождены спецслужбами...